Я остановлю эту дуэль. Ведь я так тебя люблю...

Не понимаю, как я смогла заставить себя выйти из твоей комнаты. Ты выглядел таким потерянным, раздавленным. Владимир наконец я поняла как сильно ты меня любишь и мучаешься... Я шла, чтобы предотвратить трагедию, мне было всё равно уже будет ли мне больно, что обо мне скажут. Да, я думала и о Мише тогда, но мысль, что и тебя я не хочу потерять, услышать новость о твоей смерти толкала меня на совершенно необъяснимый для меня поступок. И в то же время я не раз замирала рядом с тобой, с трепетом ожидая как Володя ты поведёшь себя на этот раз, будешь холоден и жесток или же мил, улыбчив и добродушен. Я хорошо помню наши детские забавы, помню как ты пытался защитить меня, помню как радовался совместным шалостям и удивлялся, если я покрывала тебя перед Иван Иванычем. Что я чувствовала тогда до конца мне не было ясно, это было что-то тёплое, светлое и такое робкое, что мне было страшно поведать тебе, что к братьям такого наверное не ощущают. А потом чем старше мы становились, тем стремительно прохладнее становились наши отношения. Ты стал заносчив и будто всё время держал дистанцию. Скоро я узнала причину перемен, дядюшка отчего то не сразу поведал мне, что я крепостная. Мне показалось ты был в ярости. Могла ли я знать тогда почему? И представить не было возможности. Мне было так больно, если бы я только знала, что мне не на что надеяться с самого начала, если бы я смогла держать дистанцию от вас барин, если бы только не попала в ваш дом... Когда я пришла в вашу спальню и застала вас дремлющим, таким измученным моё сердце сжалось, в голове проносился вихрь мыслей. Отчего мы раньше не могли поговорить начистоту? Зачем строили эти стены? Ведь не стало лучше, правда? Куда это приведёт? К вашей смерти? Нет, Владимир... Я не переживу этого. Как тяжело было пережить вашу службу тогда на Кавказе, как я молилась и беспокоилась о вас, как ждала увидеть вас здесь в поместье, живым. И пусть вы бы были резки, пусть колки на язык, но живы, живы. А теперь вы на краю по моей вине? Не бывать этому. -Кто это скачет? Смотри Корф!, - Михаил указал кивком головы куда-то в сторону. Владимир повернулся. О Господи. Анна. Маленькая, растрёпанная, вот вот выпадет из седла. -Анна?, - только и смог вымолвить младший Корф. -Господа, - выбираясь из снега запыхавшаяся девушка двигалась в их сторону. Она увидела на снегу пистолет, первое что пришло ей в голову, если не станет её не будет и причин для дуэли. Она потянулась к оружию. Вторая мысль тут же возникла в её светлой голове «ничего князь Репнин переживёт мою гибель, погорюет и переживёт». Она уже взяла пистолет, как ещё одна мысль догнала предыдущую «а переживёт ли Володя? Сможет ли он жить дальше, не винить себя?». И она вспомнила его грустные глаза в спальне, его слова, как он пытался изо всех сил держаться, но его разбитость, дрожь были слишком явными. Нет, я не могу его оставить, но как же я зла! Зла на тебя Владимир, что у тебя так долго не хватало мужества сказать всё то, что ты носишь внутри себя, всё что так легко читается по твоему лицу, глазам, когда спадает эта напускная маска. Прошли какие-то секунды, а Анне показалось, что вечность. В руках был пистолет, и она направляла его в сторону Владимира. -Всего один выстрел и вы навсегда избавитесь от ненавистного вам человека, - сколько горечи было в этих серых глазах и сколько они обещали мне, когда между нами не было этой пропасти. Я направила пистолет на тебя, а ты выжидал. Ну как же так? Там на Кавказе ты не сдался, выжил, а сейчас хочешь, чтобы я тебя убила? Володя, что же ты творишь... Злость отхлынула от моего сердца, я вспомнила как ты умеешь улыбаться, каким бываешь игривым, смущающимся, твои нежные губы, которые касались моих рук и лица. Я не могу больше так... -Прости Миша, - только и смогла сказать я. Выпустила из рук пистолет, он с глухим стуком упал. Твои глаза выражали замешательство, сейчас это не важно, ведь я знаю, что сделаю. -Я люблю тебя Владимир, - потянувшись на носочках, поцеловала тебя, - Я очень давно тебя люблю, всё что будет дальше не важно. Только живи пожалуйста, живи. Корф обнимал свою драгоценность, своего светловолосого ангела и не верил до сих пор не мог поверить, что это происходит с ним. Она любит его. И чтобы он ни говорил, чтобы не спрашивал, даже когда вручил вольную его Анечка осталась с ним, прижималась и целовала его. Репнин и доктор давно уехали, а они всё также сидела продрогшие, холодные, но такие счастливые. -Аня, выходи за меня. -Но Володя, а как же, что же скажут в обществе? -Ты вся моя жизнь Анечка, моё сердце принадлежит только тебе, только бы быть с тобой. -Я согласна. -Что? -Я согласна стать твоей женой. Владимир подхватил Анну и закружил на месте, чуть не рухнув в снег, удержался и ещё раз расцеловал свою возлюбленную и будущую жену.