Изучение явлений привязанности, том I

Теперь он был в чёрных перчатках из кожи неизвестного для Рики животного, и держал маленькую, плоскую, но упругую, с приплюснутым наконечником плётку. Не хочет испачкаться в крови, отчего-то подумал Рики. - Начнём с первого правила… Попытка к бегству расценивается как преступление. В следующий раз я буду не так благосклонен. Сатир продолжал смотреть на него своими невинными умоляющими глазами в ожидании того, что будет дальше. Гондар подошёл к парню поближе и присел перед ним, чтобы оказаться на одной линии взора, хотел рассмотреть подробнее, почему вместо того, чтобы опустить свой взгляд или в страхе зажмуриться тот продолжает таращиться. Гондар, прикрывая глаза в предвкушении, поднялся, стал обходить неподвижного наложника, осматривая, медленно вышагивая, нервируя. Сам же приподнял плётку, едва касаясь, провёл кончиком по острым бледным лопаткам, по гибкому позвоночнику, от чего тонкая кожа Рики покрылась мурашками, а волоски встали дыбом. Резко оторвал плётку от тела и, замахнувшись, наотмашь нанёс первый удар. Даже Корэр, всё ещё находящийся по приказу в этой страшной тёмной комнате, вздрогнул от первого крика, разбивающегося о стены как стекло… Сколько бы раз он не наблюдал за этим, всё равно каждый раз как новый. Корэру нельзя отворачиваться, иначе в следующий раз и он будет висеть в тех сжимающих и тяжёлых цепях, за то, что ослушался… Рики тут же задрожал всем телом и часто панически задышал, пытался дёргаться, чтобы избавиться от сдерживающих цепей – обыденная защитная реакция на избиения. Гондар разочаровано цыкнул. Его фаворит всё ещё был тем, кто первые удары сдерживал молча. Впрочем, не так уж и много он ожидал от сатира, далеко ему было по выдержке до фаворита, даже если бы тот был уже полудохлым. - Второе правило… Приносить пользу. Раз тот так слаб, то и гоблин решил не заморачиваться, другие дела сами себя не сделают. Хладнокровно увеличил темп ударов, лишь сбавил силу, чередуя таким образом, чтобы порезы оставались лишь через каждые пять ударов. Звуки хлыста и разрезания плоти эхом отдавались от стен, и сатир взвыл, всё же надеясь, что эта пытка скоро закончится, а не станет набирать обороты. Рики мог лишь возмущённо скулить от боли и дергать копытами, скребя по каменному полу, предпринимая попытки высвободиться. Постепенно боль стала пробирать сатира всё больше, каждый удар хлыстом вызывал вскрик. - Дикарь! Тиран! - вскрикнул он и вновь сделал попытку вырваться. Гондар удивлённо замер, так и не опустив на спину уже занесённую лапу с очередным ударом. Рики задерживает дыхание, шокировано увеличившимися глазами пялясь перед собой, чувствует своей грудной клеткой то, как суматошно забилось его сердце, предвещая его несдержанности слишком много проблем последующих. Они стоят в тишине несколько минут, пока Гондар усердно обмозговывает чужие слова, но стоит ему повернуть голову чуть вбок, а ушам подняться, то и глаза блеснули совершенно другим, адским огоньком. - Продолжим в том же духе… - ответил Гондар, просто выкинув в сторону плётку, которую использовал недавно, и взял со стены более длинную, плетённую, с острым концом, – Ты обязан подчиняться… А главное трепетать… Новый удар разрезал воздух с противным свистом и свежим криком о боли, выпуская намного больше крови чем в прошлый раз. В комнате распространился стойкий запах окровавленного аниса, пачкая невинность в черноту… Рики кричал и возмущался, что он не имеет на это права. Но безжалостная лапа гоблина снова опустилась на его спину, на этот раз с куда более звонким и смачным свистом. Зарычав, от бессилия, Рики уже даже не мог найти в себе силы, чтобы сдерживать слёзы, а сознание куда-то утекало, и тело стало ватным, но постепенно боль от мощных ударов стала только сильнее. Гондар скалился во все клыки. Разум был в предвкушении. Зрачки расширились от чувства азарта. Ощущение, будто хищник загнал свою добычу в угол, будоражило гоблина. Зрелище, представленное ему, было упоительным. Рики в нём будоражит власть. Беззащитное связанное тело, трепещущее в его руках, лишь это заставляет его сердце биться чаще. Тотальный контроль. Полное доминирование. Самые честные отношения из тех, что можно предложить. Идеальная сделка, несущая за собой нерушимый союз. Глядя на него, Гондар потерял покой. Ему было всё равно, сколько сатир так будет мучиться. Время для него не играло никакой роли, чего явно нельзя было сказать о уже понурившихся заплаканных глазах Рикимару. Снова стук где-то в мёртвой тишине и неприятный запах. Когда Рики уже не видел ничего кроме тумана перед собой, пока его тело било в периодических конвульсиях, Гондар удовлетворённо облизнулся и махнул Корэру, призывая к действию. Цепи зазвенели слишком резко, и опустились со всей грубостью, никакой аккуратности. Рики громко застонал. Что будет на этот раз? Его убьют? Он не думал об этом, не было на то сил. Боль вообще не позволяла о чём-либо думать. Сатир помимо сильной боли ощущал, что его куда-то несут. Через минуту он почувствовала легкую приятную прохладу, а спустя еще несколько минут его грубо опустили на холодный пол. Вне себя и новых ужасающих ощущений, громко захрипел он от боли, когда оказался на полу. Любое прикосновение к телу было таким болезненным! Ему даже сосредоточиться сложно было, и чтобы понять, что теперь с ним делают потребуется лишь время. Он осознавал на каких-то задворках сознания, что избивать его перестали, но вот эмоции боли, страха и отчаяния – хлестали наотмашь как и прежде. Ему что-то нашёптывали, либо это маг читал заклинание – он не соображал, к тому же его собственное сердце оглушало своим взвинченным ритмом. Но спустя пару секунд боль стала проходить, а тошнота и головокружение с пеленой растворяться. Рики почувствовал, что уже может шевелить руками. Ноги ещё пока плохо слушались, но он не спешил. Кожа ровная и без повреждений. Он ощупал своё тело, надавил на него пальцами, пытаясь уловить, где остались раны. Нет! На теле не осталось ничего. Он с трудом заставил себя сесть и сделал круговые движения плечами. На спине, Рики это хорошо помнит, с него содрали в некоторых местах кожу, и каждое движение для него отражалось страшной болью….Раньше. Но даже там также не ощущалось ничего подобного. Тем временем дальнейшая процедура для него вовсе являлась устрашающе непонятной, им не воспринималась иначе кроме как подготовкой к жертвоприношению. Он совершенно не понимал, зачем его насильно натёрли разными травяными настойками, жёстко обтёрли какими-то щётками, и потом чуть не утопили, с головой утянув в какой-то малый колодец, трижды так унизительно окуная, а после чисто выбрили, как и велел смотритель: убрали растительность везде, разве что оставив волосы на голове в покое, всё остальное сожгли магией, не оставив и корня. Только лишь после изволили переодеть в ужасную на вид, но хотя бы чистую и удобную одежду. Рики за всё время так вымотался, к тому же недавние пытки окончательно его усмирили, что он был готов на что угодно, без сил бы и на полу скрутился, но его упорно тащили куда-то, как будто в наказание за грехи прошлой жизни, по нескончаемо длинному коридору и подъёму. Запинывая в одну из боковых комнат, под насмешливый взгляд Корэра и уже умостившихся по своим местам наложников. Видимо эта комната является общей спальней для них, выглядела скудновато, даже больше, пусто, представляя из себя лишь четыре кровати с балахонами, свисающими сверху, поставлены были полукругом, а прямо у подножия установлены сундуки. Вот и всё, что там находилось. Эту сомнительную и жёсткую на вид конструкцию он бы точно кроватью не назвал, но об этом никто не спрашивал, а если учесть смертельную усталость, что за день накопилась в нём, то даже такое местечко ему кажется приемлемым. Поэтому, только коснувшись рогами имитации подушки, что представляло собой просто скрученную в несколько мотков ткань, неизвестно из чего сплетённой, он тут же заснул, словно убитый. Если он предполагал, что его мучения ещё со вчерашнего вечера завершились, то глубоко ошибался. Они только начались, с самого утра и знаменовали себя громко вещающим об утренней трапезе Распорядителе, и под шуршание остальных естественно и подъёме. Рики же даже глаза не раскрыл, насколько ему это показалось незначительным в его ситуации, он мысленно лишь съязвил, что пусть подавятся своей едой, лишь бы его не трогали, насколько ему всё ещё тело болью отдавало, напоминая пережитое. Только не учёл, что он раб… Его буквально потащили за рога из мнимого укрытия, насильно пробуждая. Рики чуть ли не взвыл от досады, никогда за жизнь ему не приходилось так рано вставать, даже при условии, что его выловили работорговцы, даже они умудрялись его по утру не трогать, хотя их нежелание понятно, сатиром то никто и не интересовался... Надзиратель быстро привёл его в чувства, вынудив встать в строй наложников, которые уже выстроились в ожидании только проспавшего подъём новичка. Единственное, что Рики понимал, это то, что оставаться в землях гоблинов для него небезопасно. Вот только и деться отсюда ему некуда. Распорядитель не отпустит, можно конечно снова попытаться сбежать, вот только крайне это опасно, его ошибка и встреча прямиком с Королём тому доказательство, да и второго раза поимки и мучений в той комнате ему больно не хочется. А в том, что его с удовольствием при малейшей ошибке и непослушании туда затащат и изобьют плетью вновь, он даже не сомневался. Остается лишь ждать чуда. Как же ему защитить себя на это время? Рики конечно мог становиться невидимым, да и слабо, но всё же управляться с кинжалом. Но когда не знаешь, откуда и от кого ждать удара, не факт, что эти умения ему помогут, особенно когда не можешь никому доверять. Спорить с распорядителем или стражами, что заинтересовано поворачивали в их сторону головы, бесполезно, да и кому это удастся? Как только их провели в светлую и даже дорого обставленную трапезную, Рики лишь выдохнул. Король гоблинов между тем лишь слегка скользнул по нему взглядом, далее не обращая никакого внимания, кроме как занимаясь своими мыслями, возможно. Гоблин, конечно же, привык к подобному, проводя утреннюю трапезу с наложниками, поэтому Рики решил не испытывать его терпение и ещё ниже падать в чужих глазах, впрочем в собственных тоже. Но с трудом подошёл к столу, усевшись подальше, но за неимением других свободных мест, всё равно получилось посередине. Последним, естественно, уселся Корэр, как только пощёлкал пальцами, приказывая слугам подносить блюда. Довольно простые и даже можно смело заявить, ничуть не королевского статуса. Могло ли быть это связано со временем утренним или же какие-то традиции – неизвестно. С напитками же обстояла всё иначе, и то, что вынесли и лишь под конец, было сомнительно… Рики тут же напрягся. По картографии ему известно, что родников и оазисов едва ли хватает на гоблинов, с чего бы им делиться ценным ресурсом как роскошью? Не сходится что-то. Но если это вода не из родников, тогда откуда? И тут он понимает, что о гоблинах и их землях мало что известно, а об особенностях и подавно. Единственное, что коробило многих королей, что лишь сбегая в гоблинские земли великие умы, алхимики и маги оставались там, естественно и свои труды они отдавали им. Но откуда взялась эта верность совершенно неизвестным, оставалось загадкой для политический игр. То, как голодно накинулись остальные наложники на этот напиток, словно обезвоженные по пустыне ходили, подозрения Рики только подогревает. А вот Король и Корэр как-то равнодушно отнеслись, что ещё больше указывало на какое-то расовое несходство. Видимо Рики слишком долго и подозрительно таращился на напиток и остальных, что совершенно не заметил, как его заминку прекрасно наблюдал Повелитель, сделав выводы по своему, отчего-то неожиданно одобрительно хмыкнув, жестом приказывая слугам принести замену. Мутная беловатая жидкость сразу отдавала кисловатыми нотками и животным жиром. А вот этот напиток он знал, хотя и сильно не приветствовал. Всё же, молоко песчаной буджи ему довелось попробовать лишь однажды, и не хотелось бы повторять никогда, но не в его ситуации жаловаться, как говориться. Рики был даже в некотором роде благодарен, ведь лучше пусть будет кислятина, да хоть знакомая болотная муть, чем неизвестное и очень сомнительное пойло. Осталось только предварительно закрыть нос и лучше выпить всё одним глотком, иначе могут быть нелицеприятные последствия. Рики только диву давался, какой же запутанный распорядок, зачем-то плотный завтрак, будто обед, а может его и заменяя, запутанные коридоры словно лабиринты со смежными дверьми вместо нормального королевской усадьбы, так теперь их заставили ожидать чего-то, разве что недолго, так как тролль с феями лишь одну партию странной игры успел сыграть, как тут же были все отозваны. На вопрос, чем они сегодня будут заняты, Корэр лишь хмыкнул и сообщил: - Сегодня работать по чёрному, - тут же от троицы послышались тяжёлые возмущённые возгласы, - Никаких вздохов! Их мигом повели на выход. Вспоминая прошлые ошибки, на этот же раз, Корэр от Рики и взгляда не отводил, не вёл под руку – уже считалось успехом, правда довольно сомнительным. Никак он не мог ожидать, что их окольными путями поведут на выход из замковой территории, не таким свой первый осмотр земель себе Рики представлял. Не таким скудным и совершенно безлюдным. Их вывели за стены, где стоял экипаж. По крайней мере, Рики думал, что это нечто должно быть им. Древесное нечто, имеющее обтекаемую форму, с отчего-то длинным носом, лишь отдалённо напоминающее телегу, со вставками из металла с неестественным отблеском, всё это обтянуто плотным тканевым тентом. Колёса располагались вовсе под пузом телеги, а по бокам протянутые металлические плоские балки. Запряжённая огроменная ящерица, половина туловища которой почему-то было закопано в песке, даже не обратила на них взгляд. Рики даже приближаться к этому “чуду” быстрого передвижения не хотелось, но он вслух произнёс то, с чем до сих пор не мог определиться. - Что это? Корэр лишь пренебрежительно фыркнул, да стал обговаривать с каким-то гоблином детали видимо поездки. Но вот пещерный тролль обратил свой насмешливый взгляд на Рики и посмеявшись, участливо пояснил: - Реальное название блевотина, поэтому мы проще называем – пескоход. Больше ему ничего не сказали, даже малейшего пояснения как они будут там находиться во время поездки, просто швырнули едва ли не за шкирку во внутрь. То, с какой силой эта махина помчалась, не дала Рики и шанса спасти рога от удара в ближайшую стенку, а поручней не было, впрочем, места где возможно присесть - тоже. По примерному внутреннему подсчёту, сатир решил, что они ехали по бескрайней пустыне не меньше нескольких часов, благо у этой штуковины, хоть и малые, но обзорные стёкла по бокам имелись. Он смотрел на пустые песочные пейзажи и понимал такую простую истину – да попытался бы он сбежать – на свободе за городом моментальная смерть, ведь там помощи ждать неоткуда. А подкупать кого-то перевезти его куда подальше в обратную сторону, к другим цивилизациям, надо ещё найти на что подкупать, и он всё больше сомневается, что гоблинов заинтересуют какие-то гроши. Он даже не знает и гроши то откуда наскрести. “Экипаж” замедлялся не так резко, заходя красивым полукругом до полной остановки. На выходе из пескохода, самое меньшее, что Рики ожидал увидеть так это целую площадь, каменную, мощёную, со странными колоннами, возле которой была своеобразная арка. И только проходя дальше он заметил, что это были не просто арки, а были узконаправленные телепорты. Он не понимал, что значили те руны над арками, но по подпространственному измерению, что как картинка при работающем портале витал между, мог спокойно определить, куда ведёт каждый из них. В этот момент несколько гоблинов-стражей выволокли из шахт смышлёныша, шипя что-то, переговариваясь между друг другом, а потом зажали бедолагу в оборванном балахоне над камнем, отдалённо напоминающем алтарь. Видимо гоблин руководящий послушанием рабочих что-то сказал ему, отчего тот обеспокоенно побрыкался, но после, пораздумывав несколько секунд, просто открывает рот и оттуда из-под языка вываливается маленький драгоценный камень. Сокровище сразу забирает один из стражей и после исчезает с глаз, видимо, относя его куда положено. А главный остаётся на прежнем месте, ни на секунду не отводя своего прожигающего взгляда от напуганных глаз рабочего. Облизнув губы, Рики сглатывает ужас и отвращение с вязкой слюной и смотрит на серокожего гоблина, что сдерживает клинок у глотки смышлёныша, старавшегося украсть с чужой земли драгоценность. Он поднимает лапу и молча просит вручить ему холодное оружие, и его сразу же слушаются, отдав клинок в чужую ладонь. У стоящего на коленях мужчины от этого движения воздух в лёгких заканчивается, он не знает, что ему делать, пытается подняться, но ему не позволяют - крепко сдерживают за плечи. - Я сглупил, прошу вас… - судорожно говорит рабочий, и взгляд его волчком бегает по лицам, - Я не посмею больше сделать подобное, в меня точно злой дух вселился… - всё ещё надеется на милость. Но его не слышат, не собираются, заставляют вытащить обе руки вперёд. Из ада нет выхода. - Выбирай, - голос главного смотрителя только сильнее нагнетает атмосферу, - Правая или левая? - Пожалуйста, не надо… - в глазах слёзы собираются. - Не надо было пытаться красть драгоценности, - сквозь зубы цедит гоблин, чуть приблизившись к его лицу, - Чтоб ты знал жалкий карлик… - опускает взгляд на чужие дрожащие руки на камне, - Правой рукой тебе будет легче работать здесь, — после этих слов вся жизнь перед глазами пролетает. Страж грубо хватает его за левый локоть, пока главный замахивается клинком и быстрее кнута рубит кисть, разливая по алтарю чужую кровь и погружая всё больше пространство в дикий рёв от жестокой боли. И до чужого слуха обязательно долетит, что сегодня вновь кто-то лишился руки из-за гоблинского сокровища. - Понравилось представление? – голос Корэра моментально отвлёк Рики от ужаса происходящего, - Применишь способность и попытаешься сбежать, тебе так же ноги отрежут. Хватило всего фразы, чтобы стало ясно, это не шутки, и даже не предупреждение, а сухой факт, от которого сатиру уже в эту же секунду хочется упасть в обморок, но он только и смог, что быстро замотать головой, уверяя, больше глупых попыток не будет. На этом запугивание завершилось, и приступили они к тому, для чего собственно их и привели. Сквозь арку уже виднелись плантации. И лишь пройдя телепортальные камни, показался размах тех самых плантаций. Территории их огромны, тянулись словно змея далеко, края было не видать. Но больше всего Рики смущало, что это за вид пальм такими ровными рядами взращивались. Ещё и странные закруглённые овальные плоды, неестественного красного оттенка виднелись на фоне длинных невзрачно-серых чешуйчатых стволов. Корэр спокойно расположился под палаткой, прекрасно умостившись в тканевом кресле, нацелился явно на несколько часов безмятежного отдыха. Остальные наложники разбрелись по рядам, совершенно не обращая никакого внимания на просящий пояснить задачу взгляд Рики. Зато вот мольбу видимо услышал прораб, который лишь парой слов обмолвился с Распорядителем, и показательно помахал плетью, для устрашения и без того выпучившегося сатира. Показательно пояснили, что надо избавиться от сорняков, жаль не наглядным примером.. Рики задумчивым взглядом обвёл сад, замечая несколько ярких пятен. Эти цветы, несмотря на то, что про них давно забыли, что они высохли из-за условий, упорно прорывались сквозь затвердевший песок навстречу солнцу. Подойдя к ближайшей клумбе, хотя и клумбой это назвать можно было лишь с натяжкой и только благодаря нескольким ярко-оранжевым бутонам, он опустился пониже и стал не торопясь выдёргивать сорняки. Они были колючими у ствола, а выдернуть их вовсе оказалось сложной задачей, так как они были сухими, то попросту ломались у самого основания, а при этом и оцарапывали пальцы до крови. Эти простые действия помогали успокоиться, очистить разум и спокойно поразмышлять. После всего произошедшего между ним и тем же Королём о дальнейшем развитии дипломатических отношений не могло быть и речи. Хотя на что он мог рассчитывать, если его статус всего-то сменился с раба до наложника, Рики даже себя обругал за эти мысли. Какие уговоры и помилования он ожидал от того, кто берёт своё принуждением и хитростью? И сейчас дело было не только в Королевстве Гоблинов, всё изначально пошло по наклонной… Его раздумья были резко прерваны плетью, что свиснув в воздухе, разрезало ему кожу на руке. Он тут же завалился на бок, подняв в воздух малое облако песка, сам от себя не ожидал, что истерично завернётся клубком, в страхе, выглядывая из-под дрожащего хвоста, покосившись на “напавшего” без причины. - Хренова белоручка, ни дня не работал?! Нормально с корнем вырывай, иначе рога тебе подрежем! Под ленивую отговорку “сатиры, что с них взять” от Корэра, надзиратель не стал продолжать избиение дальше, но угрожающе теперь смотрел в его сторону, отчего у Рики появилось стойкое ощущение, что от плантаций он выйдет лишь полумёртвым или без сознания, в лучшем случае. Как бы обидно не было, как бы слёзы не душили, Рики не собирались жалеть, и осознавать принцип работы ему пришлось самостоятельно, сквозь ещё парочку вынуждающих ударов. Время тянулось, как резина, превращая каждое действие, каждое мгновение в бесконечность. Мысли скакали безумными вошками, пока Рики вцепившись в очередной сорняк едва ли мог глотнуть воздуха, на каплях лишь собственного достоинства сдерживался, чтобы не возмутиться. Один раз он уже попытался отбить свои права… Получил взамен нехило. Раскалённый воздух и неминуемая жара с духотой, буквально душили его, заставляли мысленно панически искать укрытие, но даже находясь вблизи пальм, даже их тень от резких листьев и плотных стволов не могли спасти от всепоглощающего солнца. А в награду, наконец, Рики мог охарактеризовать это именно как окончание мучений на плантациях, им просто срубили каждому по плоду с тех самых пальм. Реакция наложников просто ужасала сатира. Они словно свора собак, разве что не тявкали, бросались на плод, словно это могло спасти их, друг друга отталкивали, лишь бы первыми заполучить. Гоблины лишь смеялись с них, но то, что эта сцена их не удивляла только подогревало подозрение. Быстрым движением прораб быстро срубает верхушку плода и отдаёт в руки “победившего в малом сражении” троллю. И только то, как закинул плод вверх, Рики понял, что эта “живительная влага” уже предоставлялась, а именно в трапезной. Вопрос насчёт откуда же берётся дополнительная вода отпал сам собой. Когда же поднесли плод и ему, он едва не потянулся, так как под солнечным жжением слабо был способен логично рассуждать. А борьба с подозрением и нежеланием вляпываться в нечто опасное отнимала последние силы. Но интуиция подсказывала, что не надо этого делать. А вот телу как объяснить, как преодолеть низменное желание, он не знал. Так и мелькали предательские мысли согласиться, взять это и выпить, ведь этого так хотелось, до потери сознания. Глупо и недостойно аристократического рода.. То, почему вдруг вспомнились уроки отца сразу охладило его, будто обухом ударили по рогам, привели в сознание, и он собрал в кулак всю свою волю, хотя неуверенность заставила инстинктивно прижать руки к груди – для пущей профилактики преждевременных действий. Он официально отказался, хотя голос предательски дрогнул. Зато вот по переглядываниям между гоблинами стало ясно, что таких развитий событий они не ожидали. Но дважды не предлагают, даже настаивать никто не собирался, просто стали выводить из рабочей обстановки, возвращая тем же путём, как и привели. И чтобы отвлечь себя от мыслей о невыносимой жажде и сносящей с ног усталости, Рики не нашёл способа лучше кроме как попытаться поговорить с наложниками. Он ведь даже их имён не узнал, а как долго ему стоит продержаться – неизвестно. А как его учили, впрочем, любого из королевской четы – ни в коем случае не возмущаться и не изображать оскорбленную невинность. Первое правило в кругу неизвестных, но уважаемых существ (в его случае без уважения) – прикинуться своим и быть как все, тогда, если повезёт можно узнать что-то интересное. По возвращению казалось даже обстановка никак не изменилась, стражи не спеша прогуливались по коридорам, стояли на страже, редкие слуги переходили от одного поручения к другому, и лишь с появлением наложников и распорядителя что-то вполголоса деловито обсуждали, косясь насмешливо. Время быстро стало вечерним, за долгой и мучительной работой Рики казалось этого не замечал, думая лишь о том, как бы не свалиться замертво от головной боли и льющегося пота. Теперь же его желание было даже пусть те его ещё раз “потопят”, но он просто сходил с ума как хотел обмыть грязь. Но видимо, Король придерживался другого мнения на счёт наложников, оттого, лишь встретившись взглядом с распорядителем, шагнул по направлению к ним. Наложники тут же опустили взгляд, едва ли голову в плечи не зажимая. Корэр тут же насмешливо прищурился с их реакции, выкатил грудь и заложил руки за спину, всем своим видом демонстрируя желание выкатить рапорт о каждом их действии. Возможно, за каждый проступок и плохую работу их отправляют опять же в ту фиолетовую комнату, раз такая реакция следует, но уверен Рики быть не может. До его ушей не доносилось ничего, что Корэр перешёптывал Гондару, но отчего интуитивно он чувствовал, что о нём так же речь велась. А то, как невзначай одарил таким цепким, оценивающим взглядом его гоблин, лишь подкрепляло догадку. Рики был очень зол на этого тирана. Он натерпелся боли и страданий на всю жизнь, как считал. Хотя и отчасти понимал, что это лишь его эмоции, а если взять сухой расчёт, то винить некого и не за что. Гондар распоряжается на своей территории всеми ресурсами, и чтобы коренной народ был цел и удовлетворён, страдают другие, все чужие расы, кто оказался на гоблинских землях без гаранта неприкосновенности. Какое им дело до чужаков, что остались на их территории, им совершенно плевать, была у них на то причина или вынуждены были. Рабов не спрашивают, тех кто добровольно сдался тоже… Король гоблинов заприметил пристальный и недружелюбный взгляд бирюзовых глаз, стал медленно поворачивать голову, всё больше сощуриваясь. - Что.. это.. за взгляд? Рики не сразу понял, что обратились именно к нему, но раз реакции не последовало, его резко когтями притянули насильно, больно сжав. - Что это за взгляд, червяк?! Злость Гондара выглядит страшно, когти заостряются моментально, черты морды искажаются, непроизвольно расползаются, как в оскале, демонстрируя клыки. В этот миг Рики явно уяснил, что желательно не выводить Короля из себя. Какой уж тут желательно, ему просто жизненно необходимо так не делать! Сатир в который раз почувствовал за день, что лучше бы он умер, насколько ему было страшно и горячо, а рука, что накрыла его плечо была в разы жарче, будто его действительно пытались сжечь. Но так брезгливо, что сжиматься и не собиралась. Гондар буквально всматривался в лицо нового наложника. А в этих глазах был страх, много страха, но, тем не менее, он смотрел на него прямо, не пряча взгляд и не уводя его куда-то, он смотрел ему ровно в глаза, пытаясь узнать, что же Гондар сейчас сделает. Это и заставило задуматься – а что, собственно, ещё можно сделать с ним, раз посыла метода кнута он не воспринял никак? - Корэр, - угрожающе быстро произнёс Король, - Подготовь этого на ночь. Отчасти желание Рики было исполнено. Его обмыли с таким усердием, что даже любая усталость и сонливость прошла, вымещаясь более негативными эмоциями, липким страхом за то, что вскоре он будет самым страшным способом обесчестен. - А что если я не понравлюсь?! – негодующе вскрикнул Рики, правда на распорядителя это не произвело ни малейшего впечатления. - Не понравишься – потеряешь цену, станешь вещью. Будешь, конечно, жить, но уже не так хорошо, будут пользоваться все, воины будут брать тебя кто и как захочет, может даже все вместе. Корэр засмеялся особенно мерзко. Видимо мысль, что сатира будут брать все вместе доставляло Распорядителю странное удовольствие, а это заставляло Рики дрожать. Только не так. Ему вообще казалось, что он умрёт в тот момент, когда хозяин прикоснётся к нему. Его запихнули в комнату особенно сильно наступив на хвост, будто это могло присмирить его. Даже распорядитель напрягается, когда Гондар наконец является в свои покои, тут же того выгоняя, лишь жестом указав, но, по-видимому, приказав ожидать окончания. Рики ощущал себя совсем странно: его накрыло сложное, тяжело чувство и оно было таким всеобъемлющим, что он словно бы растворился в нём и потерял себя. Гондар потянул его на себя, а тот заупрямился, резко сказав: - Нет! Я так не могу! И осёкся, понимая, что отталкивает мужчину, от которого зависит его жизнь. Он ведь разозлится и отдаст его своим гоблинам или вновь высечет его на этот раз до смерти. А может стать особенно грубым и сделать ему совсем больно. Может просто убить его за дерзость и оскорбление, даже уверен, он справится одним ударом. Ведь Повелитель может всё, Рики – ничего. И сейчас, от его действий у Гондара и верно гневно свернули глаза, отчего Рики уже заранее сжался, готовясь к худшему. Но ни через секунду, ни через минуту он не ударил его, не кинулся, лишь остановился, там, где как препятствие между ними была выставлена рука Рики. Он поморщился, как будто учуял неприятный запах. Рука, по прежнему ему мешала, и не ослабла, продолжая оставлять его на более менее безопасном расстоянии. И, неожиданно он накрыл своей, резко дергая на себя, не давая отстранится, прожигая серьёзным взглядом. - Ты будешь делать, что я скажу. Никак иначе. Видимо цепи, что были обмотаны по колоннам у кровати были предназначены именно для таких буйных наложников как Рики. И когда его обездвижили, насильно вытянув заднюю часть кверху и уткнув голову в простынь, он лишь всхлипнул обессиленно. - Нет.. Пожалуйста, - просит сатир, сам не зная о чём. Сзади шуршат одеждой. Он боится оборачиваться, не хочет видеть. - Хвост убрал, не то подрежу, - рычит гоблин. Рики силится совладать с хвостом, но тот упрямо поджимается, прикрывая промежность, и убрать его никак не выходит. Из-за слёз всё перед глазами плывет. Он со страху даже рукой пошевелить не может, никакой речи быть не может, чтобы отодвинуть хвост в сторону. За что ему это, в чём он виноват? Король тянет за хвост сам. Рики чувствует, как в тело утыкается горячая головка. Он дышит часто-часто и старается себя успокоить тем, что наверняка боится напрасно, ведь после пары минут боли, любой действительно должен без проблем принимать своего верхнего. Сотни раз были до него и сотни будут после, никто от этого ещё не умирал. Никто ведь не умирал?..