Оживляя картины

Он уже давно смирился с тем фактом, что магия в нём спит. В сущности, это было не так уж и важно, ведь он и без сверхспособностей умел творить. В прямом смысле слова. Выбрав творческий путь, Сяо Чжань обрёл гармонию и равновесие в душе. Родители одобрили его и всячески способствовали продвижению талантливого сына. О том, что у двадцатишестилетнего успешного художника нет магического дара, говорить было не принято. Вообще обсуждать магию в обществе равнялось обсуждению интимной стороны жизни, что сильно облегчало ему существование. Любого, кто интересовался, он исключал из своей жизни так же быстро, как и находил новые идеи для работ. Творческий застой точно не про него. Наверное, поэтому к своим годам он добился успеха и славы и задумался об открытии собственной студии. Это было практично хотя бы потому, что он съехал туда от родителей. Не то чтобы они тяготили его своим присутствием, но лишнее напоминание, что в нём есть изъян, иногда вгоняло его в тоску. Мама красиво ткала. И делала она это усилием воли. Ни разу не держа в руках челнока, она создавала ковры такой красоты, что за это предлагали поистине огромные деньги. Отец же был стеклодувом и брал раскалённое стекло руками, придавая ему любую форму. Неудивительно, что у таких талантливых людей родился такой талантливый сын. Но без магии. — Дети, все подготовили чистые кисточки и полные палитры? — Да, лаоши Сяо, — хором ответили дети. Урок проходил после обеда, именно тогда в помещении устанавливался правильный свет и дети успевали после школы. Он тоже рисовал. Последняя картина вызывала в нём странные чувства. Ещё в детстве ему снился один и тот же сон про юношу, что тонет в пучине бушующего моря. И он каждый раз просыпался от невозможности спасти его. Когда сон приснился впервые, он здорово перепугал родителей своим плачем. Пока он взрослел, сон продолжал сниться стабильно раз в год. Вот и недавно вновь донимал его всю ночь, пока он не проснулся с криком. На сердце было так тяжело, что он, скинув одеяло, поспешил в мастерскую и занялся тем, что должно было принести облегчение. Пытаясь выплеснуть этот сон на холст, он так увлёкся, что чуть было не забыл о сегодняшних занятиях в младшей группе. — Какой красивый! — восхищённо перешёптывались дети за его спиной. Очнувшись, он понял, что рисовал всё это время и ни одной минутки не уделил ребятам. — Простите, ваш учитель сегодня такой рассеянный, — отложил он кисточку скрепя сердце. — Давайте разберём, что у вас получилось. Он прошёлся по рядам, делая каждому замечания по технике. Его внимательно слушали, кивали головами, но нет-нет да посматривали на большой холст. — Урок окончен, встречаемся на следующей неделе. Дети щебетали и смеялись, покидая студию, а у него зудело всё тело от желания закончить картину. Свет был уже не так хорош, но он включил искусственное освещение, подошёл к своему наваждению и шумно выдохнул. Юноша был прекрасен. И так знаком, что внутри рождался какой-то диалог, словно они действительно могли поговорить. Что бы он сказал ему? Спросил бы его имя? Наверняка оно у него красивое, как и он сам. Задумавшись, Сяо Чжань не сразу понял, отчего у него на лице появились капельки солёной воды. А затем и морским бризом пахнуло. Он в недоумении посмотрел на закрытые окна. Такого не могло быть, ведь море располагалось в нескольких кварталах ниже по улице. Но внезапно послышался крик чаек, и он поднял глаза на портрет. Юноша смотрел на него живыми глазами и часто моргал, а затем потянулся к нему в немой просьбе. Сяо Чжань непроизвольно отпрянул назад, наблюдая, как волшебным образом оживает его картина. И вот уже наполовину высунувшийся юноша положил руку ему на щеку, доверчиво заглядывая в глаза. — Ты кто? — растерянно спросил Сяо Чжань хриплым от волнения голосом. Вместо ответа юноша вывалился ему прямо под ноги, кутаясь в зеленоватое длинное покрывало или штору. Он был абсолютно наг и прекрасен, а ещё реален. Сяо Чжань не удержался и потрогал его, помогая встать. — Тёплый и мокрый, — сообщил он сам себе, судорожно соображая, что сейчас произошло. — И живой. Я нарисовал, и ты ожил. Юноша закашлялся, припадая ему на плечо. И Сяо Чжань понял, что сон, который он рисовал, не имея какой-то конкретной цели, материализовался у него в мастерской. Чудом. Или же он… — Да нет, не может такого быть, — утешил он сам себя, подхватывая парня под локоть, а потом обнимая за талию. Помогая ему дойти до диванчика, он судорожно раздумывал — вызвать врача, родителей или запереть покрепче дверь. — Кто ты? — спросил он ещё раз, ответом ему был стон уставшего человека. — Ван Ибо, — наконец ответил юноша. — Спасибо, что ты спас меня. — Я? Спас? — Я тонул, — кивнул спасённый. — Чёртовы пираты выбросили меня за борт, ещё и раздели, потому что им моя одежда приглянулась. Кто ты, чародей? Как твоё имя? — Сяо Чжань. Только я не чародей, я художник. И сейчас принесу тебе одежду. — Он ярко вспыхнул, увидев чуть больше, чем следовало. И сорвался в сторону жилой комнаты. Судя по телосложению юноши, его одежда вполне подходила странному персонажу в мастерской. Он достал домашние штаны, футболку и новое нижнее бельё, которое мама отчего-то дарила почти каждый месяц. Вернувшись, он застал юношу ходящим меж рисунков учеников, которые те оставили на своих мольбертах сохнуть до следующего урока. Он подвязался своим покрывалом, но всё равно был вызывающе наг и прекрасен. — Вот, — Сяо Чжань протянул вещи и чистое полотенце, — оденься. — Спасибо, мой спаситель, — поклонился Ван Ибо, демонстрируя покачивающуюся серёжку. Второй не было, это Сяо Чжань отметил автоматически и отвернулся. — Нужно подумать, что с тобой делать, — размышлял он вслух, пока гость одевался. — Я впервые достаю парня из картины. Ты, наверное, хочешь вернуться домой? — Вот уж нет, — презрительно усмехнулся юноша. — Меня хотел сжить со свету родной братец, чтобы взойти на трон. Я сбежал, на мой корабль напали пираты и меня утопили. Куда-куда, а домой мне совершенно не хочется. — Выходит, ты титулованный господин? — Я просто Ван Ибо, — тёплая рука легла ему на плечо, и Сяо Чжань обернулся. — А ты мой спаситель и моя жизнь теперь принадлежит тебе. Тут произошло то, что удивило Сяо Чжаня ничуть не меньше, чем волшебство с картиной. Юноша опустился перед ним на одно колено, склонив голову и замерев. — Эм, ну… — совершенно глупо и неизящно ответил Сяо Чжань. — Мне очень лестно, да, но давай твоя жизнь будет принадлежать тебе? Это всё же разумнее. — Спасибо, благородный Сяо Чжань. — Ван Ибо грациозно встал и выпрямился. Его ключицы выпирали из широкого выреза футболки, и Сяо Чжань откровенно подвис, находя это сексуальным и эстетически прекрасным. Чтобы перестать пялиться, он отчаянно пытался вспомнить этикет и рассматривать парня в качестве обычного гостя. — Ты не голоден? — нашёл он вроде бы нейтральную тему. — Признаться честно, я умираю от голода, — улыбнулся Ван Ибо. — Отлично, тогда идём на кухню, я разогрею нам поесть. Я живу один, но мама постоянно привозит мне контейнеры с едой. Я иногда забываю себе приготовить, а она терпеть не может, когда я питаюсь неправильно, — нервничая, он выдавал совершенно не нужную гостю информацию, но, к его удивлению, тот слушал с интересом. — Расскажешь мне про твой мир? — Да, да, конечно, — он залез в холодильник, достал оттуда контейнеры с лапшой, мясом и десертами. — С чего бы начать? Так, у нас круглая планета, есть солнце днём и луна ночью. Планета поделена на несколько континентов и океанов, много людей, очень много. Папа иногда говорит, что слишком много для такой маленькой планетки. Практически все люди обладают какой-нибудь магической способностью. Моя мама ткачиха, отец стеклодув. Один дедушка умел создавать летающие фонарики, которые парили над своим хозяином без огня. А бабушка лепила такие вкусные баоцзы, от которых люди несколько часов испытывали счастье. — Как интересно, — удивлённо и заинтересованно слушал юноша. — В нашем мире только чародеи владеют магией. Их мало и за них идёт сражение. Кто заполучил себе чародея, тот становится властелином мира. — Кошмар какой, — ужаснулся Сяо Чжань, представив на минуту незавидную участь гипотетического чародея. — У нас каждый владеет той или иной особенностью. — А какой владеешь ты? — Вообще-то никакой, — неловко переступил с ноги на ногу Сяо Чжань. — Я просто художник. — Но ты спас меня через свою картину. — Эм, это как-то случайно вышло, — признался Сяо Чжань. — Я правда не обладаю ничем магическим, природа отдохнула на мне, так бывает. Редко, конечно, но мне не повезло. — Зато повезло мне, — с обескураживающе дерзкой улыбкой произнёс гость с картины. — Я должен был умереть, но выжил. Я в новом удивительном мире. И меня спас красивый парень. Три из трёх. А если ещё твоя еда не сгорит, то жизнь удалась. — Ой, — Сяо Чжань отмер и развернулся к воку, на котором доводил до ума лапшу. — Нам придётся что-то придумать, чтобы ты смог влиться в наш мир. В принципе, можешь остаться у меня. Сравним, какими знаниями мы обладаем, я дам почитать тебе новости, выберешь себе профессию. Она даётся людям после проявления дара, но, как видишь, я сам себе свою выбрал. Ты что-нибудь умеешь? Ван Ибо пожал плечами и принюхался. Пахло очень вкусно и его желудок требовательно заурчал. Он рассмеялся и сложил брови домиком, когда его спаситель обернулся с виноватым лицом. — Прости, прости, вот, — он ловко поставил две тарелки, разложил по ним лапшу с мясом, выставил соусы и сел напротив. — Приятного аппетита. Рядом с тарелками лежали две палочки. Ибо в недоумении разглядывал их с минуту, пытаясь понять, что это такое. — В чём дело? — решил уточнить у него Сяо Чжань. — Ты не умеешь есть палочками? — А, так это для еды? — ещё более удивился юноша. — Мы едим вилками. — Что это? — Вот и первое несовпадение, — с улыбкой ответил Ван Ибо. — Научишь меня ими пользоваться? Оказалось, что учить рисовать детей намного проще, чем научить взрослого и сексуально привлекательного парня пользоваться палочками для еды. Он их вечно ронял, вдобавок в его больших руках они выглядели настолько миниатюрно, что у Сяо Чжаня непроизвольно вставал член в штанах. Это было ужасно неловко, как и постоянные прикосновения. Ван Ибо же смеялся и ничуть не смущался тому, что ест как младенец, роняя всё мимо рта. — Небожители, кто придумал этот способ есть? Вы должны были погибнуть от голода. — Мы просто научились есть вот так, — и Сяо Чжань продемонстрировал ему скоростное поедание лапши и мяса прямо из тарелки, шустро управляясь палочками. — Вау! — восхищение в глазах напротив было самым настоящим. — Хочу уметь так же. — Научишься, — прожевав, ответил Сяо Чжань. Между тем за окном уже стемнело. За учёбой и разговорами ему всё-таки удалось накормить гостя, хотя и пришлось помогать ему доносить еду до рта самому. Это было мило и одновременно возбуждающе. Он никак не мог решить, чего больше. После десерта, который они оба ели руками, и чая Ван Ибо отчаянно зевнул. — Прости, я не спал несколько суток, а потом тонул. Столько потрясений. — Конечно, конечно, я сейчас перестелю тебе свою постель. Ван Ибо в недоумении посмотрел на него. — Что ты сделаешь? — Поменяю бельё на своей кровати, — замер над раковиной Сяо Чжань. — Покажи, — потребовал Ван Ибо и немного стушевался. — Прости, я пока ещё не привык, что приказывать не нужно. — Всё хорошо, идём, — он отвёл гостя в спальню, и тот замер, поражённый убранством комнаты. Обычная кровать вызвала у него дикий восторг, как и постельное бельё из самого обычного хлопка. — Мы спим на шкурах зверей. Это тепло, но не очень практично. Постоянно приходится их стирать и сушить. Кро-вать — это удобно и мягко. — Он присел на краешек и остался доволен. Сяо Чжань смотрел на него с перевесом в части умиления. — А где будешь спать ты? — На диване в мастерской. — О, то мягкое место, где я сидел, — оживился юноша. — Ваш мир устроен несколько удобнее, чем наш. Кроме палочек, конечно. Сяо Чжань рассмеялся и полез в шкаф за чистым бельём. Он снял предыдущее, подробно объясняя новичку, что и как называется. Тот всё запоминал, кивал и восхищался. А когда он достал ему свою пижаму, то пришёл в ужас. — Что такое? — Твари, — ткнул Ван Ибо в милый принт кролика. — Какие твари? Кролики? Это милые пушистые зверьки. — Которые могут сожрать человека. — Боже, — с улыбкой спрятал он эту пижаму и достал другую. — Прости, я не знал. У нас это безобидные зверушки, которых дарят детям на дни рождения. Ну, помимо того, что их едят и из меха шьют шапки и шубы. Ван Ибо был в замешательстве, но принял и эту информацию. Новый мир ему определённо нравился. И он был рад, что чародей спас его, невзирая на проклятье. Хотя скорее всего он и не знал о нём. Он же не из его мира. Вконец запутавшись, он лёг на кровать и практически мгновенно отключился. — Вот и славно, — прошептал Сяо Чжань и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Ему определенно нужно было подумать, что делать дальше.

***

От каждого взрыва хохота в соседней комнате у Сяо Чжаня разбивалось сердце. Ван Ибо влился в их мир с присущими ему дерзостью, обаянием и простотой. Родителям пришлось рассказать правду, а вот всем остальным было решено говорить, что это сын их друзей из далёкой провинции, который тоже остался без магического потенциала и переехал жить к такому же Сяо Чжаню. Все с лёгкостью поверили. Родители, конечно, пытались найти подтверждение, что это проснувшаяся магия вытащила Ван Ибо из картины, но сколько бы раз Сяо Чжань и чего бы ни рисовал, такого больше не происходило. И вот сейчас Ван Ибо сидит в мастерской в компании будущих бывших друзей Сяо Чжаня, смеётся с ними, пьёт вино и рассказывает очередную байку из своего мира. К его чести, он быстро нашёл себе занятие по вкусу, и когда они выяснили, что грамота этого мира от другого не отличается, он стал писателем. Более того, первую же свою работу он отправил на киностудию, и её приняли. С лёгкостью став сценаристом, он ещё быстрее прославился и стал чуть ли не знаменитостью их городка. Сяо Чжань не ревновал. Нет. Он просто вышел за арахисом в скорлупе, который был у них вместо закуски и быстро закончился. И ему было наплевать на руку Лу Эньцзе, которая как будто случайно поглаживала Ван Ибо то по коленке, то по плечу. Плевать он на это хотел. — Чжань-гэ, тебя только за смертью посылать, — раздался позади смешливый голос, и он ощутил сильное тело за спиной. Ван Ибо постоянно нарушал его личное пространство с какой-то детской непосредственностью, за которую не собирался извиняться. Вот и сейчас он полез через его голову за арахисом на верхней полке. — Прости, забыл, куда его положили. — В то же место, как и всегда, — Ван Ибо положил пакет перед ним на столешницу и упёрся в неё руками с обеих сторон от его тела. — Что происходит? — Ничего. — Ты же не умеешь врать. Внезапно горячее дыхание опалило его шею и тёплый нос провёл по ней и за ухом. У Сяо Чжаня от такого все волоски на теле встали дыбом. — Что ты делаешь? — Пытаюсь понять. Ты меня ревнуешь или мне показалось? — Показалось. — Ай-яй-яй, как не хорошо врать, Чжань-гэ. — Я не вру. — Лу Эньцзе ушла вместе с остальными. — Почему? — Он удивлённо и резко развернулся, тут же упершись в Ван Ибо, который только этого и ждал. — Я их попросил. Потому что видел, как тебе неприятно, когда я пользуюсь их вниманием больше, чем ты. — Это не так. — Да? — якобы удивился Ван Ибо. — А я так надеялся, что мой гэгэ ревнует меня к каждому, кто только со мной заговаривает. — Что? — хотелось сказать это возмущенно, но получилось как-то слишком воодушевлённо, и Сяо Чжань покраснел. — Мы уже почти год живём под одной крышей. Ты видел меня голым, а я тебя нет, — словно это хоть как-то относилось к делу, заметил Ван Ибо и опустил взгляд на губы Сяо Чжаня. — Я должен исправить эту несправедливость. Если, конечно, гэгэ мне позволит. Вопреки здравому смыслу, собственным принципам и зароку, который он давал по десять раз на дню, Сяо Чжань обвил руками его за шею и сам припал к желанным губам. Ван Ибо в ответ нагло завладел его ртом, сжал широкими ладонями за талию и совершенно бесстыдно притёрся пахом. Помимо воли у Сяо Чжаня вырвался возбуждённый стон. Он так долго себя контролировал, не давал себе засматриваться на сексуального парня, не разрешал себе вспоминать, как он хорош без одежды (хотя вспоминал каждую ночь перед сном). Эти месяцы были пыткой, но какой сладкой! Подхватив своего спасителя под упругие ягодицы, Ван Ибо заставил того запрыгнуть себе на бёдра и понёс в сторону спальни. — Я так долго не понимал, почему ты не приходишь в свою постель, уступив мне её, — прошептал он в зацелованные губы. — Отчего же? — Ты очень стеснительный, — улыбнулся Ван Ибо. — Сюань Лу сказала, что ты никогда не признаешься первым. — Я бы позлился на неё, но мне слишком нравится с тобой целоваться, — без тени лукавства ответил он. — Тогда, надеюсь, тебе понравится кое-что ещё. Сяо Чжань давно понял, что Ван Ибо обладает удивительной памятью, быстрой реакцией, хорошей интуицией и ещё массой полезных и потрясающих качеств, но был крайне удивлён, что его раздели так быстро. К слову, сам Ибо разделся тоже и сейчас прижимал его к постели натренированным телом, нежно касаясь пальцами губ. — Красивый. И мой. — Только твой, — легко согласился Сяо Чжань и облизал чужой палец. — И храбрый, как кролик. — Из твоего мира? — Нет, — покачал головой Ибо, рассмеявшись. Его губы снова накрыли губы Чжаня и язык мягко попросил впустить. Целоваться было оглушающе прекрасно. Кто бы мог подумать, что ему понравится это после нескольких неудачных экспериментов с подружками в школе? Но с Ибо было иначе. Острее, желаннее. Коленка раздвинула ему бёдра и крупный возбуждённый ствол притёрся так откровенно, что Сяо Чжань едва не прикусил возлюбленному губу. — Хищный кролик, — снова рассмеялся Ван Ибо. Он начал опускаться мелкими поцелуями от трогательной родинки под губой на шею, дальше по груди и животу. Это распаляло их обоих, заставляло стонать от желания, от остроты ощущений. Сяо Чжань отчаянно не мог поверить, что всё происходит с ним наяву. Он не запрещал себе шептать любимое имя, вплетать пальцы в жёсткие волосы. А когда его возбужденный член оказался во влажном плену чужого рта, он едва не кончил. — Рано, — заметил Ван Ибо, пережав шалуна у основания. — Пожалуйста! — Скоро, обещаю, — он потянулся к подушке и извлёк из-под неё смазку и презерватив. — Ты ведь хочешь? Сяо Чжань закивал. Он хотел. Он грезил. Он постоянно представлял, как широкие ладони Ван Ибо разводят в стороны его ягодицы и толстый член толкается между ними. Это стало реальностью. Как и картина, которая однажды ожила и выбросила ему под ноги невероятного парня. И этот самый парень, растягивал его сейчас двумя пальцами, мягко целовал ноги, уделяя особое внимание щиколоткам и пальцам. Сяо Чжань сам перевернулся на живот, встал на колени и приглашающе прогнулся в спине. Как и мечталось, чужие ладони развели в сторону его ягодицы и крупная головка плавно толкнулась в тугой вход. — Только мой, — снова прошептал Ван Ибо, засаживая уже на всю длину и начиная плавно двигаться. Ответить Сяо Чжань не мог. Он оглох, ослеп, потерял дар речи. После лёгкой боли пришло невероятное наслаждение и он сам подавался на член, сам стонал от ярких всполохов удовольствия и кричал, радуясь, что хотя бы это ему доступно. Ван Ибо крепче сжимал его и двигался всё резче и резче, а затем взял налитый желанием член Сяо Чжаня и довёл до оргазма в считаные секунды, сразу же последовав за ним. Они лежали обнявшись и тяжело дышали. Где-то рядом плескалось море, и Сяо Чжань погрузился в сон. Юноша стоял на краю доски и смело смотрел перед собой. В какой-то момент он перевёл взгляд на него, улыбнулся и, подмигнув, прыгнул в воду. Сяо Чжань резко проснулся и сел на постели. — Спи, это был просто сон, — обнял его за талию Ван Ибо. — Тебе тоже приснилось? — Да, думаю, это нас больше не потревожит. Успокоенный таким объяснением, он прижался к горячему телу и заснул, чувствуя на виске тёплый поцелуй.

***

— Ван Ибо! — Сяо Чжань бежал в спасительную спальню, крича и размахивая руками. Его парень заспанно потирал глаза, выходя из комнаты, но сон как рукой сняло, когда он увидел свисающую из картины ветку дерева и красивую птицу на ней. — Это что? — Не знаю, оно само вылезло, — простонал Сяо Чжань, прячась за его спиной. — Кажется, мне нельзя влюбляться в собственные картины. — Так ты всё-таки влюбился в меня ещё до того, как спас? — самодовольно улыбнулся Ван Ибо и прижал его к себе для поцелуя. — Можно подумать, для тебя это откровение, — покачал головой Сяо Чжань, когда его губы выпустили из сладкого плена. Ветка упала с грохотом на пол, а птица возмущённо и весьма оглушительно каркнула. — Красивая, но громкая, — заключил Ван Ибо. — Придётся купить ей клетку, вряд ли в зоопарке обрадуются такому пополнению. Сяо Чжань смотрел на дело рук своих и согласно кивал. Птица была фантазией из сна и не походила ни на одну из его мира, а значит, не стоило афишировать её происхождение. И с картинами впредь следовало быть аккуратнее. А то вдруг снова почувствует какой-то лёгкий порыв влюблённости в своё творение и вызовет дракона, не дай Небожители?