Principem

Я пошлю тебе черную ночь, чтобы стерла сердечную боль. Дуют ветры в шофар, изменяя судьбы безразличье. Горностай поистерся на мантии, золото трона в пыли. Мой волшебник, ты мир прогибал под себя, и воскликнув:"Исчезни!", выжег в памяти лет все наивные детские сказки мои...

Наступило утро. Мария Романовна зажмурила глаза и улеглась на правый бок, потому что солнце нещадно светило прямо в лицо. Как же ей не хотелось вставать! Она всё вспоминала то беззаботное детство, когда все её любимые и близкие были вместе с ней. Были. Судьба не слабо поиздевалась над девушкой. В 5 лет она осталась с папой, маленькими новорождёнными сестрёнками и старшим братом. Без мамы. Мать умерла во время родов. Состояние её было настолько тяжёлым, что когда начались схватки, никто не стал задаваться вопросом: «Может царица выживет ?» По внешнему виду всё было и так ясно. Несмотря на обильную кровопотерю и истраченные силы, мать будущей наследницы династии Романовых смогла родить девочку. С появлением Марии царица с трудом выговорила: « Пускай мою дочку зовут Мария. Мария – госпожа. Да благословит тебя Господь и его мать – Дева Мария…» Царицу похоронили по всем правилам. По правилам, сложившимся во время правления Петра I. Пётр I – архитектор церемонии царских похорон. Организационными вопросами, связанными проведением похорон коронованных особ, занималась так называемая Печальная комиссия. Она назначалась императорским указом и возглавлялась высшими придворными чинами. Гроб с телом усопшей правительницы устанавливался в Тронном зале Зимнего дворца, оформление которого, как и Петропавловского собора, поручалось выдающимся художникам и архитекторам. Печальная комиссия разрабатывала порядок прощания с госпожой и проводов её в последний путь. Затем ушёл брат. Причём его скорый уход предвещали все. Изменники, пробравшиеся во дворец пристрелили его в его же покоях, а перед тем как уйти, в руку погибшего вложили револьвер. Мол, бедолага сам застрелился, «слухов не выдержал». Сестрёнки стали невинными жертвами революции. Тогда ещё в газетах писали: «Первая волна революции прошла. Вторая станет фатальной.» Не ошиблись. Терпение народа не вечно. Это было хорошо известно всем, тем не менее этим почти все пренебрегали. Ведь, пока народу есть что жрать ничего не будет! Ошиблись… Сильно ошиблись! Вторая волна унесла последнего близкого человека. Неудивительно, что первые месяцы Мария была сама не своя. Кошмары снились одни за другим, просыпалась с криками, ходила по поместью ни живая ни мёртвая, словно призрак. Слёзы сами текли из глаз, несколько раз теряла сознание, могла не есть сутками. Даже пыталась свести счёты с жизнью, если бы та 13-ти летняя девочка не остановила её. Совсем отчаялась, бедная… Помощи просить было не у кого. Правду люди говорят, за маской аристократии таится чудовище, не знающее пощады… Блондинка вздрогнула и сразу же стала трясти головой, отгоняя эти мысли прочь. Не для того она месяцами лечилась, чтобы опять с головой окунуться во мрак. Поднявшись с кровати, и приведя себя в порядок, Мария сразу же решила заняться делами поместья. Благо с большим количеством документов она разобралась ещё вчера. Сегодня главная задача – мех. О нём Мария любила слушать рассказы с детства. Больше всего о меховых ярмарках и первой меховой фабрике любила слушать от отца, а так называемую историю «Два Петра» очень любила и внимательно вслушивалась в каждое слово.

«Два Петра»

- Путь династии Сорокоумовских к славе начался с Петра Ильича — выходца из рязанской губернии, который в 1809 году женился на дочке влиятельного московского купца — Анне Дерягиной. Обвенчавшись, молодой человек переехал в дом жены, с помощью тестя получил свидетельство купца третьей гильдии и открыл меховую лавочку на Якиманке,- начал отец. - А лавочка большая,- спросила маленькая Мария. В свои 6 лет она была очень любопытным ребёнком. - Дослушаешь – узнаешь,- с улыбкой ответил отец, поцеловав девочку в макушку. Петр был парнем трудолюбивым, а потому быстро сколотил небольшое состояние, позволившее не просто перепродавать ценные шкурки, но и самому их выделывать. Петр Сорокоумов, не доверяя посредникам, начинает самостоятельно ездить в Ирбит - главный перевалочный пункт между Москвой и Сибирью, через который и велась основная торговля мехами в николаевской России. Отбирает лучшее сырье для своей скорняжной мастерской. Иногда ему приходится по несколько месяцев проводить в холодном и деревянном уральском городке, ожидая подходящей партии соболей, куниц и лисицы, рискуя быть ограбленным или даже убитым местными проходимцами. - А разве люди могут убивать? – затая дыхание, произнесла девочка с толикой непонимания. - Увы, могут,- с трудом выговорил отец. Он смотрел на Марию и чувствовал, как слёзы наворачивались на глаза. Этот ребёнок – ангел. Во всём дворце не нашлось бы создания невиннее, чем она. -Будешь слушать дальше? – ему хотелось сохранить это маленькое чудо, оградить от всей жестокости этого беспощадного мира, но всем было известно одно. В будущем, когда Мария вырастет, ей придётся встретиться со всеми ужасами этого мира. - Буду,- настойчиво произнесла она и посмотрела на отца своим фирменным взрослым взглядом. Отец усмехнулся. По-доброму. Дочка сама не ведала о чём просит. - В нашей стране вовсю процветает торговля поддельными мехами: вместо медведя покупателям подсовывают козла, вместо элитного горностая — дешевого кролика, поэтому наследник мехового магната, как и его дед, делает ставку на исключительное качество продукции, собственноручно проверяя каждую партию товара. И вскоре у него начинает одеваться вся столичная богема, твердо зная, что в салоне Сорокоумовских на фальшивку не нарвешься. Не игнорирует купец и средние слои населения, ежегодно выпуская две-три бюджетные и детские модели шуб. Помимо качества, Петр много внимания уделяет рекламе своих товаров: устраивает сезонные распродажи, выпускает модные каталоги на трех языках, привлекает к разработке новых фасонов французских и немецких модельеров и показывает свои коллекции на всех крупных выставках Европы, где его величают не иначе как «Меховой ювелир». Ради рекламы своего Дома, Сорокоумовский нередко сознательно идет на финансовые жертвы. Самый известный случай — конкурс на поставку мехов для пошива мантии на коронацию Николая II. Достав больше двух с половиной изумительных шкурок горностая по полтора рубля за штуку, он предложил их императору за… рубль двадцать пять. В результате, меховщик «ушел в минус» на 500 рублей, но выиграл престижный заказ. После коронации глава государства не раз посылал своего поверенного в салон Петра Павловича в Верхних торговых рядах, за покупкой обновок для себя и жены, а позже именно Сорокоумовскому поручили подобрать соболиный мех для реставрации знаменитой шапки Мономаха. - Ещё, расскажи ещё! – не унималась девочка. - Хватит, тебе пора спать,- улыбнулся отец. - Ну папа,- протянула девочка, а для большей убедительности сложила ладошки. - Нет! А если не заснёшь к тебе придёт мавка!- в шутку стал пугать дочку отец. Мария засмеялась, обняла папу за шею, поцеловала в щёку и нырнула под одеяло, предварительно помахав руками папе, когда тот закрывал дверь в её комнату.

Конец воспоминаний.

Все необходимые бумаги относительно меха были подписаны. Когда Мария вспомнила эту историю, по щеке покатилась одинокая слеза. Мария вышла на балкон, накинув меховую накидку, стала наблюдать за танцем снежинок в небе. На часах 5 часов вечера, а небо уже окрашено тёмной краской. Мария вздохнула от усталости, и её тёмное дыхание паром прошлось по бескрайнему пространству. Она устала… До её слуха дошёл топот копыт и звук скрипящего снега под колёсами. Она хотела закричать во всё горло: «Исчезни!», но всё же не закричала, а просто ушла, оставив накидку покрываться снегом. Её не хотелось никого принимать. Хотелось запереться в комнате и поскорее заснуть. Только она схватилась за ручку дверей, ведущих в её комнату, как услышала: - Мария Романовна, князь Александр Константинович Руневский и Алина Сергеевна Руневская ждут аудиенции с Вами… Это стало последней каплей для Марии. Руки сами опустились, подкосились ноги, в глазах всё поплыло и девушка начала падать. Последнее, что она слышала, были крики служанки, Алины, пытающейся привести Марию в себя и распоряжения Руневского немедленно везти её в его со своей женой поместье.