Колесница Правосудия

      У Рюджи было множество причин ненавидеть всем своим сердцем плохую погоду — резкий гром и громкие капли дождя, звук которых буквально давил на уши и всю голову, вместе со слепящими сверканиями молний, — но больше всего он ненавидел ее все же из-за извечно болящей в такие моменты ноги. Потому что боль была буквально невыносима; обычно он мог протерпеть легкие покалывания или не на столько уж и убийственные завывания, если переусердствовал в спортзале, а впоследствии в Мементосе и Дворцах, но во время дождя всю ногу сдавливало так, будто она что-то... Чего там не должно быть. Так что долгое время это было самой ненавистной — после Камошиды и отца — вещью в его жизни. — Потерпи, — бурчит Горо, проводя горячими пальцами одной руки по спине, а второй зарываясь в светлые волосы на затылке и притягивая голову Рюджи к своей груди, когда тот вновь дергается. В висках покалывало не так сильно, как в колене, но от этого действия на какое-то мгновение стало даже немного легче. — Будешь дрыгаться и только хуже сделаешь. — Угрх, — непонятный звук в ответ. Ветер воет, а дождь до сих пор не стихает, как и чертовски сильная боль. — Ну-ну, — с талии рука сползает к бедру, нежно сжимая то пальцами. От их тепла становится легче. — Мне поцеловать там где бо-бо у малыша Рюджи? — он не видит, но чувствует явную ухмылку, раздраженно вздыхая. Акечи Горо всегда останется Акечи Горо, так? — Я был бы не против.       Возможно, эта ненависть когда-нибудь слегка поубавится. Зависит от того, сколько поцелуев за этот вечер Горо, мягко схватив ладонью его бедро, оставит по всей области больной ноги. И не только там.