Колесница Правосудия

      Саэ Нииджима немного волновалась все это некоторое время за Акечи, и это самое прямое и честное что она когда-либо могла говорить самой себе, ступая к его кабинету во время обеденного перерыва. Бумаги в ее руках не были такими уж важными, чтобы отвлекать того конкретно сейчас, но упустить возможность хотя бы намеками поспрашивать хорошо ли он чувствует себя она не могла. А сделать это во время перерыва, когда он — вероятность сего была очень мала, она это понимала, но нужно было как можно раньше убедиться в полном здравии парня — мог отдыхать, Нииджима-Старшая считала лучшим решением.       Этим утром они полноценно не виделись, даже нормально не поздоровались, когда Акечи Горо со скоростью чертовой машинки Молнии МакКуин пробежал мимо нее в коридоре, сверкая красными глазами в напряжении, и поправляя огромный бардак на макушке. На прошлой неделе он опоздал ровно один раз, впервые за почти все время что они были знакомы, и все же просил прощения так, будто делает это каждый день. Пообещал что больше это не повторится, и правда вновь начал приходить секунда в секунду.       Явно невыспавшийся, усталый и будто попал под поезд в метро раз больше тридцати, но ровно в нужное время и даже раньше. Раньше на полчаса или вообще час.       Она стучит по двери три раза, тук-тук-тук, размеренно и громко, почти так же стучат и ее каблуки по полу при каждом шаге. Но в ответ ничего кроме молчания и странного сопения с другой стороны не получает. Это напрягает — Акечи обычно тут же отвечает с громким «Войдите!», почти всегда еще до того, как кто-либо успевает полноценно постучать. Она стучит еще раз, теперь уже пять раз и как-то размашисто, хоть и сильнее чем прежде, тук-тук-тук-тук-тук. Прислоняется ухом к двери, но снова лишь ни-че-го. Если что-то случилось, то лучше просто войти? Так ведь? — Акечи-Кун? — дверь открывается тихо, почти без какого-либо скрипа, а голова Нииджимы-Старшей полностью просовывается внутрь, двигаясь из стороны в сторону, тем самым осматривая помещение; та пока что не уверена стоит ли ей заходить сюда или все же стоит маршрут сменить и повременить. Может быть, все это ей кажется? Подумала бы она, если бы не увидела своими глазами что все это время происходило за стеной, в кабинете юного детектива. — Почему ты плачешь!? — бумаги в руках с шелестом падают на пол и, возможно, на одну из них прокурор наступила, когда со всей скорости подбежала к чужому столу, склонив голову к хныкающему в него (кажется, под ним образовалась лужа!) парню, потрепав по плечу. — Ч-что случилось?       Акечи, с покрасневшими от чего-то ушами, что еле-еле видны из копны волос, вытягивает дрожащую руку, указывая на полную вкусной еды коробочку бенто, возле которой лежат яблоко и маленькая бумажка-записка. Она приподнимает бровь, случайно вдыхая довольно приятный аромат, и теряется еще больше — что не так-то с этим (явно приготовленным с любовью) бенто? Но бумажку все же берет, внимательно читая:

«Заметил, что ты взял только яблоко, поэтому приготовил тебе быстро бенто! Не мори себя голодом, придурок, просто попроси каждое утро готовить тебе, если сам не можешь!»

— С любовью, Рюджи!