Колесница Правосудия

— Будь тише, Череп, — Ворон ведет носом вдоль шеи, глубоко вдыхая все еще ощущаемый, приятный аромат от чужого геля для душа: обычно он с цитрусами и шоколадом, но сегодня почему-то отдает бананом. Сакамото купил новый шампунь, что ли? Хм, интересно, что же его сподвигло на такой отчаянный шаг? Хотя Акечи нравятся оба запаха, — наверное, на Сакамото ему будет нравится абсолютно все — потому каких-либо возражений или притензий у него не имелось. Красного аскота, повязанного на шее извечно неаккуратно, совершенно небрежно, сейчас на своем месте нет, тот мирно покоился где-то на полу, совсем рядом с ногами Акечи. Без него большая часть области у шеи и ключиц была оголена, свободно давая Ворону не только глазеть, но и (не совсем, если знать чужой характер) безвозмездно трогать. — Иначе я тебя укушу. В самом видном месте. И ты не сможешь это скрыть. — В-ворон, черт-т! — зубы издают неприятный скрежет. — Хочешь я потяну тебя-а за твои патлы!? — рычит Череп, действительно крепкой хваткой вцепляясь в длинные пряди на его затылке. — Как будто с-сам молчком стоять сможешь-! — Звуки, издаваемые кем-то по причинам боли и удовольствия, Са-ка-мо-то, — Акечи сильнее сжимает наружную часть бедра, двигаясь к внутренней, — Отличаются друг от друга. — Череп, — плечи резко сжимают, — Череп я! Еще не хватало мне т-того, что ты зовешь меня по фамилии в эт-том месте! — Могу и по имени, — Акечи (который раз за эти минуты три) хихикает в красную шею, продолжая целовать под подбородком. — Или тебе нравятся фразочки вроде «милый» и «дорогой»? Не совсем люблю такое, но, вдруг, если тебе это нравится... Я готов подумать. — Боже упаси, блять! — смех становится громче, когда (что редко случается) Сакамото начинает бурчать себе под нос оскорбления и материться. — Только п-попробуй произнести это вслух, сволочь. И отпусти-и меня! Придурок, гад, кретин, мразь, дерьмо, чтоб тебя где-нибудь.. Ик-!       Ворон резко отодвигает высокий ворот в сторону и впивается зубами в предплечье. Пальцы правой руки нежно касаются внутренней стороны бедра, пока пальцы второй придерживают другого парня за талию, тем самым не позволяя упасть окончательно. Из Черепа вырывается злобный (и смущенный) писк, который он тут же пытается заглушить своей ладонью, прикрывая свой рот и частично кусая себя за ее тыльную сторону. От какой-либо боли его спасает, к счастью, собственная перчатка. — Слишком громкий. — Что ты.. Ах-! — Я ведь говорил: если не будешь более тихим, — горячий язык медленно проходится по оставленному, краснеющему следу от зубов. — Значит я буду кусать тебя. Сам ведь не хотел привлекать внимание своих друзей, а теперь... Неужели солгал мне, а-а? — За-ахлопнись-! Замолчи-и! И отцеп-пись от меня-аха! — Ничему ты не учишься, Сакамото-о, — с противоположный стороны тоже начинает немного жжечь. — Но я могу еще подумать. Если, конечно же, выполнишь одну мою просьбу. — Хэ? — Назовешь меня по имени, Рюджи-Кун?       Череп перестает вертеться, резко замирает — кажется, даже его сердце — и кладет обе руки вновь на чужие плечи, сжимая их (Акечи это ощущает, чувствует всеми частичками души и тела) до сильного покраснения. Он ошарашенно моргает несколько раз. Его зрачки в миг сужаются. Тело вновь пробирает дрожь, но на этот раз, Акечи уверен, Сакамото дрожит точно не из-за удовольствия и возбуждения. Хм, с большей вероятностью, прямо сейчас он очень знатно разозлил того. Кажется, приятный шоколад сменился чем-то кровавым? Упс-и.       Сейчас его ударят?       Сейчас его попытаются ударить.       Детектив был готов самостоятельно похлопать себя по плечу за собственные сообразительность, смекалку и ум. Потому что в следующую секунду Череп вырывается из его — не то чтобы Акечи держал его так уж насильно, ясно? тот мог выбраться в любой момент, если бы действительно хотел того, а не просто строил ненужный спектакль; будто рядом кто-то был, и Сакамото боялся показаться слабаком в глазах этого кого-то, но рядом был только сам Акечи, которого это, в общем-то, совершенно не волновало — хватки, замахиваясь рукой в явном намерение ударить. Ворон успевает отступить в сторону, случайно наступая каблуком на выкинутый недавно аскот. Без каких-либо раздумий, он его поднимает, внимательно изучая. Губы сами расплываются в прежней ухмылке. — Забрать это себе, а? — К-куда ты его потащил!? — возмущению Черепа не было предела. — Верни! — он пытается встать, протягивая дрожащую от ярости руку к другому, но ничего не выходит: ноги в миг подкашиваются, когда от недавней опоры не остается и следа, и он почти падает коленями в пол. Если бы, конечно же, Ворон не успел вновь подойти к нему, подхватывая за талию, тем самым не давая этому полноценно случиться. — Но я так и не услышал, как ты зовешь меня по имени, Рюджи-и. — И не услышишь никогда! — Что ж, тогда тебе придется как-то самому с этим всем справля... — Черт, ладно! — Сакамото сканирует его сердитым взглядом, отпуская по итогу в пол. — Ладно, я назову тебя по имени, ок? И ты отдашь мне это, усек? — кивок.       Одна секунда молчания, вторая, третья, четвертая, вот уже десятая... — Г-горо...?       Кхм. Ну, Акечи не знает, что именно ему говорить или делать. — Я передумал, — но он все равно грубо тянет другое тело себе на колени, разворачиваясь к стенке и усаживаясь на пол. — Мы продолжаем. — Ты ахуел?!