aeonian beatifical confinement

мое сердце изранено тобою. ох, как же я хочу прикоснутся к твоим щекам, чувствовать кости тонкие, трепать волосы волнистые. мечтаю посидеть с тобой молча, пока все наше нутро отдыхает в развеянной атмосфере спокойствия в наших жилах. как горю желанием смотреть в твои глаза по-особенному долго, тесниться к твоим рукам истёртым, прикладывать теплоту губ к багряным от стужи пальцам, прочувствовав озноб на плоти — ты ходишь около моих органов, оставляя грязные следы на каждом нейроне. смотря на линии ночи, полные отблеска молочных капель, ощущать приторную сласть на языке, перенимая глотками водные пузырьки, рассуждая о белом рае в психбольницах и наверняка невкусном крепком чае по утрам. как думаешь, мы схожи на дорин и ричарда? всматриваться в твои сладостные пухлые губы, становящиеся еще толще из-за растянутых розовых уголков, искренне, с моей помощью проявленной. как глаза издают свет утреннего солнца, блестят от безумства. следить за каждым движением потому, что один лишь взмах — труп излюбленных крылатых существ, ведь принадлежит тебе. только ты способен быть совершенным. каждый лёгкий шаг, головокружительное действие, колкая фраза — все приклеивается к небу — атавизм. хочется ловить порой безрассудные мысли, понимать карающиеся сумасшествия планы. мое сердце пережило несколько ножевых вмешательств, чтобы засунуть внутрь мою изливающуюся любовь к тебе и зашить плотно — даже обронить взгляд на пугающую атмосферу не в состоянии. мой главный ком в мыслях — систематически настолько, что в жилы въедается, быть вместе с душой твоей, такой простой, но плодовитой на кусты густые эмоций. каждую секундочку. «секундочку» потому, что с тобой по-другому невозможно. смотреть в унывающие глаза цвета моих мечт неосязаемых и детских, зато с тобой. делать крепкий, противный кофе по утрам, ведь ты слишком помешанный. чувствовать касания тёплого дыхания. находить на самых верхних полках, до которых даже мне трудно дотягиваться, философский бред. но ты безумен по подобному, верно? значит, я тоже. я так устал любить, скисать, ведь невзаимность — мои раны на руках. всегда обновляются. как бы не пытался, чувства не дают осечки, они зачались во мне, словно ребёнок. аборт сделать невозможно — я верующий. да, я верю в нашу с тобой любовь, в наши тёплые разговоры у холодного окна, в задержку взглядов на губах режущих, в плавность линий от моих ногтей на твоём теле дрожащем и звезды, отражающиеся в наших глазах, пока замёрзшая трава согревается о наши свитера. парные свитера. да, я банален и противно ванилен, но что поделать, если я люблю тебя? если мои мечты полны лишь твоими тенями, аккуратными касаниями и пьяным от чувств взглядом? если я не могу убить себя, ведь даже на небесах буду ждать твоего сердца отголосок тонкий и неуловимый. потому что ты — материя моих эмоций. с потухшими глазами. ты — обездвиженное тело, лежащее среди полости моих хрупких костей. все попытки спустить курок на мои вздохи с досадной тривиальностью закончились неудачей. не сдохли. знаешь, сколько бы ты не бросался словами, я предназначу свою тусклую комнату, наполненную лишь тобой навечно. даже если расставание наших взглядов будет длится веками, я все ещё буду слышать только твой голос, привыкание вызывающий. всегда буду ждать только тебя, без единой возможности заменить хотя бы частицу твоих красивых волос, мой мальчик.