mint cherry

      — Знаете, Ваше Высочество, — Повелитель Ветра крутит между пальцами уголёк, который, предположительно, должен был получиться чем-то съедобным, и явно придумывает способ, как избавиться от этой… штуки так, чтобы не обидеть Се Ляня, — мне всегда было интересно… неужели вы действительно не умеете готовить?       Се Лянь слегка улыбается, смотря на виноватое выражение лица Ши Цинсюаня. Насколько же давно его терзал этот вопрос, раз он решился задать его только сейчас, став смертным и получив таким образом некоторую неприкосновенность?       В смысле, Се Лянь и так бы его никогда не тронул, но, в теории, если бы Сань Лан сейчас был бы здесь (а его нет), а Повелитель Ветров — бессмертным, вряд ли он бы пережил этот день. Как бы иронично это ни звучало бы.       Вообще, это довольно забавно, потому что Се Лянь не питает никаких иллюзий насчёт своего таланта к кулинарии, но Сань Лан каждый раз разыгрывает целую пьесу, демонстративно доказывая всем сомневающимся, что еда Его Высочества вовсе не так ужасна.       Что, очевидно, не так.       Се Лянь подавляет в себе влюблённый вздох, понимая, что такая его реакция на самый обычный вопрос, никак не связанный с Сань Ланом, заставит Ши Цинсюаня очень скептически на него смотреть.        А Повелитель Ветров, пускай и бывший, сейчас по праву мог считаться единственным другом Се Ляня, так что ему не хотелось бы смущать его.       — Я не знаю, что я делаю не так, — честно признаётся Се Лянь. — Я всегда стараюсь следовать рецепту, но иногда у меня появляется такое ощущение, будто моё невезение не даёт мне сделать всё правильно.       Повелитель Ветра задумчиво мычит, выкидывая уголёк в приоткрытое окно, и, что же, Се Лянь не собирается винить его за это.       Спрашивать о том, получалось ли у Его Высочества готовить до того, как он лишился своей удачи, было бессмысленно: он ведь особа королевских кровей, не было ни единого шанса, что его учили готовить. Слишком уж это мирские заботы.       — А в последнее время ваши навыки не улучшились?       «Последним временем», надо полагать, называют некоторые вопиюще непристойные действия Его Высочества по отношению к некому демону, свидетелями которых стали чуть ли не все небесные чиновники, а также целая толпа монахов, половина обитателей Призрачного города и группа смертных, в которую входил Ши Цинсюань.       Да, неловко получилось.       Впрочем, Повелитель Ветров наверняка подразумевал то, что он уже неоднократно был свидетелем того, что удача Се Ляня чудесным образом возвращалась, стоило ему оказаться вблизи от Собирателя цветов под кровавым дождём… а в последнее время, Се Лянь постоянно находится в непосредственной близости от него.       Наверное, даже ближе, чем многим хотелось бы.       Се Лянь качает головой, решая не обращать внимания на свои собственные смущающие мысли. Он достаточно сильно обожает Сань Лана, чтобы игнорировать любую неловкость.       — А вы как думаете? — фыркает Се Лянь, указывая на блюдо, полностью состоящее из сгоревших овощей.       Се Лянь готовил салат. Он не понимает, как это произошло.       — Да уж, — убито тянет Ши Цинсюань. — Я не понимаю, как это вообще возможно? В смысле, я пробыл смертным всего ничего, и уже могу приготовить что-нибудь съедобное, хотя до этого я даже не касался кухонной утвари, а Ваше Высочество за восемьсот лет… без обид, Ваше Высочество, я не хотел ничего такого сказать, я просто…       — Я тоже считаю это забавным, — весело соглашается Се Лянь. Любого другого небожителя он бы ещё несколько минут подержал в напряжении, заставляя нервно подбирать слова, чтобы сгладить нелицеприятные комментарии о его кулинарном мастерстве, но Ши Цинсюань, этот ребёнок… он ему симпатизировал. — Даже не знаю, что я должен попробовать, чтобы у меня получилось приличное блюдо.       Се Лянь не знает, но вот у Повелителя Ветров явно появляется несколько идей.       — А вы пробовали готовить вместе… с этим вашим Сань Ланом?       «Этот мой Сань Лан», — думает Се Лянь, — «наверняка будет в ужасе, если услышит, что теперь его имя ассоциируется не с самой страшной проблемой Небес, а с каким-то карманным талисманом удачи для успехов в кулинарии».       — Не знаю, считается ли это, но он часто пытается помочь мне, пока я, — Се Лянь слегка запинается. То, что он делает, не особо похоже на готовку, и называть это подобным образом у него язык не поворачивается, — пытаюсь готовить.       Это звучит приемлемо.       — Что значит «пытается помочь»?       У Се Ляня нервно подрагивают пальцы. Этот ребёнок…       — Ты не хочешь знать.       Зато честно.       Ши Цинсюань несколько секунд молчит, явно пытаясь понять, почему он не хочет знать, а потом его глаза стремительно расширяются, и он заходится в приступе кашля. Се Лянь старательно принимает абсолютно невинный вид, подталкивая в сторону своего друга стакан с водой.       Он сожалеет.       Отчасти.       — Ла-а-адно, — с опаской тянет Повелитель Ветра, — видимо, это не вариант…       Ну, чисто теоретически… за последние восемьсот лет это был первый раз, когда кто-то, после пребывания с Се Лянем на кухне, ушёл оттуда на своих двоих, крайне довольный, сыто ухмыляясь, так что это можно было бы считать за положительный результат, вот только…       Булочки, который тогда пытался испечь Се Лянь, сгорели вместе с кухонным гарнитуром.       — Да, пожалуй, — тихо соглашается Се Лянь, стараясь справиться с небольшой дрожью в голосе. Как он до этого докатился?       — А вы пробовали готовить для, — Се Лянь почти слышит «этого вашего Сань Лана», но, в свете последних событий, Повелитель Ветров поправляет себя, — Собирателя цветов?       Это… спорный вопрос.       — Я… даже не знаю, — опять начинает Се Лянь, и, судя по лицу Ши Цинсюаня, он уже хочет заткнуть уши руками, чтобы не услышать ничего смущающего. Какой кошмар… а ведь Се Лянь когда-то был образцом чистоты и добродетели (был бы в теории). — Нет-нет, я хочу сказать, что… я никогда не готовил ничего с таким намерением, но не знаю, играет ли это какую-то роль. В конце-концов, Сань Лан единственный, кто ест мои… эксперименты и не падает замертво.       «Потому что то, что мертво, умереть не может». Эта мысль остаётся невысказанной, но и Се Лянь, и Ши Цинсюань знают, что так оно и есть.       Впрочем, Повелитель Ветров не сдаётся.       — Может, стоит попробовать? Несмотря на то, что вам не везёт… катастрофически, — Се Лянь кивает, соглашаясь. Да. Это не оскорбительно. Это правда. — Собирателю цветов, наоборот, катастрофически везёт. Может, если вы попробуете приготовить что-то для него, то его везение перекроет вашу неудачливость?       А это… интересная мысль.       — С другой стороны, — продолжает рассуждения Ши Цинсюань, — Собиратель цветов ведь… мёртв… возможно, законы мироздания поймут, что ему не нужна пища, а потому ваши старания окажутся безрезультатными. Но…       — Попробовать стоит, — внезапно даже для самого себя соглашается Се Лянь. В его голове появляется очень чёткий образ улыбающегося Сань Лана, и он просто… сухо сглатывает.       Во имя Небес, ему так хочется сделать хоть что-то, чтобы порадовать его. Потому что Сань Лан заставляет его улыбаться каждый день, и Се Лянь, конечно, понимает, что его любимый вовсе не несчастен и не нуждается в каких-то дополнительных причинах, чтобы улыбнуться (Сань Лан всегда улыбается, и это так красиво), просто…       Каждый раз, вспоминая о всех тех веках ожидания, которые он пережил, Се Ляню кажется, что Сань Лан заслуживает куда больше, чем просто «счастлив». Он должен, как минимум, купаться в любви, чтобы его бесконечно баловали (вообще… Се Лянь догадывался, что сейчас балуют его, но… он пытается, правда), чтобы…       — А что любит Собиратель цветов?       Меня.       — Я заметил, что он любит сладкое.

🍒🍃🍒

      Именно так Се Лянь обнаруживает себя стоящим на кухне перед небольшой горой всякой… всячины. Повелитель Ветров возбуждённо носится позади него, никак не справляясь с задачей прийти в себя. Он только что своими глазами видел, как Его Высочество, решивший приготовить какой-то десерт, задумчиво пробежался взглядом по продуктам, которые у него есть, а потом… трижды хлопнул в ладоши.       Сначала это показалось простым выражением радости, но, как оказалось, цель была в другом. Стоило хлопкам раздаться, в двери Храма вежливо постучали (и Ши Цинсюань ещё понял бы, если бы это был тот-самый-Храм в Призрачном Городе, но они были на территории людей, в первом попавшемся храме Его Высочества), а на пороге показалась явно… демоническая сущность.       Которая послушала просьбу Се Ляня, вежливо поклонилась, исчезла и вернулась раньше, чем сгорела бы палочка благовоний. Ши Цинсюань… хотел бы, чтобы в его бытность Повелителем Ветров у него тоже было что-то подобное. А то от чиновников Средних Небес такой исполнительности не дождёшься, и зачастую приходилось даже самые мелкие и противные дела выполнять самостоятельно.       А ответственность — не его конёк.       — А почему?..       — У меня нет денег, — просто пожимает плечами Се Лянь, как будто это что-то само собой разумеющееся. — Раньше у меня их не было потому, что… ну, их нужно было зарабатывать, что довольно непросто, а сейчас… я постоянно про них забываю.       Ши Цинсюань медленно кивает. Забывает… о своём богатстве? Его Высочество, пожалуй, был одной из самых впечатляющих личностей Небес, с которыми Повелителю Ветров посчастливилось познакомиться. Такой забавный!       — А что вы будете готовить?       Се Лянь слегка улыбается, смотря на то, как Ши Цинсюань с практически детской непосредственностью присаживается прямо на стол. Ну, ничего. Этот стол уже многое пережил. Взять хотя бы пребывание здесь его… чудного брата.       — Возможно, вы замечали, что Сань Лан выглядит… довольно интересно, — Ши Цинсюань не знает, что нужно на это отвечать, поэтому не говорит ничего, — я к тому, что его внешний вид мало похож на привычные мне одеяния.       Ши Цинсюань понятливо кивает. Так вот о чём речь. Ну, тогда да. Несмотря на то, что Повелитель Ветров до сих пор не решался спросить, настоящий ли облик Хуа Чэна он видел, все его наряды… нетипичны для их века или региона.       — Возможно, это какая-то старинная мода?       — Сань Лан младше меня, — мягко напоминает Се Лянь, и, что же, об этом легко забыть. — Нет, на самом деле, дело вовсе не в этом. За время моих странствий я видел множество разных людей в самых отдалённых государствах, и то, как одевается Сань Лан, напомнило мне об одном древнем народе… Мне довольно тяжело вспоминать такие давние события, но… мне кажется, я запомнил некоторые сладости, которые я там пробовал.        Ши Цинсюань просто молча слушает, чувствуя неясное волнение где-то в груди. Его всегда восхищало (когда он не умирал от неловкости, разумеется) то, как Его Высочество говорит о своём супруге. Казалось бы, ничего особенного, но то, что он замечает такие детали… Это романтично.       (Ши Цинсюань правда старается отмахнуться от мыслей о том, что у него был человек, предпочтения которого он мог бы назвать, даже если его разбудили бы посреди ночи, но эти мысли… удивительно живучие).       — А рецепт?       — М-м, ну. Я попросил уточнить рецепт, но… я попытаюсь просто воссоздать вкус таким, каким я его запомнил.       Для кого-то с его кулинарными навыками, это звучит крайне оптимистично.       Но, кажется, Повелитель Ветров верит в его навыки (даже если их нет, кажется, уже все их знакомые заметили, что Его Высочество способен удивлять, особенно, когда дело так или иначе касается Князя Демонов), так что Се Лянь не очень уверенно, но весьма решительно смотрит на ингредиенты.       Тут есть фрукты, миндаль и даже алкоголь, потому что, судя по рецепту, раздобытому вместе со всем этим богатством, он тоже нужен. Так что Се Лянь не совсем уверен, стоит ли ему потом пробовать свой кулинарный… шедевр.       Он несколько раз пробегается взглядом по рецепту, запоминая последовательность смешивания ингредиентов и их примерное количество, необходимое, чтобы всё сработало, а потом берёт листок, переворачивает его чистой стороной наверх и убирает в сторону. Пусть это будет… эксперимент во всех его смыслах.       — Вы уверены, Ваше Высочество?       — Нет.       Зато честно.       Се Лянь разминает чуть подрагивающие пальцы, а потом тянется к первому ингредиенту. Вообще, этапа три. Отдельно смешиваются все сыпучие ингредиенты: мука, измельчённые орехи, сахар; затем должны быть все жидкие. Ещё отдельно идёт начинка, и Се Лянь уже любит эту часть больше остальных, потому что… порезать фрукты это не так уж и сложно.       Самая сложная часть — карамель. Вот на этом этапе Се Лянь, вероятно, сожжёт кухню.       — Моё присутствие не помешает? — беспокойно интересуется Повелитель Ветров, пока Се Лянь сосредоточенно отмеряет нужное количество каждого ингредиента. — Я могу уйти, если вы хотите.       — Нет, не нужно, — Се Лянь качает головой, — это ведь была ваша идея, неужели вы не хотите увидеть результат?       Судя по лицу Ши Цинсюаня, он хочет, ещё как. Более того… ему не то чтобы есть, куда идти. Возможно, раньше у него могли появиться неотложные дела, но сейчас… его дела появлялись тогда, когда он решал, что они появятся. Он мог пойти туда, куда захочет, и делать то, что ему вздумается.       Почти всегда.       — Хорошо, хорошо, — Ши Цинсюань посмеивается, удобно устраиваясь за столом, и, кажется, задумывается, — будет сильно мешать, если я спрошу у вас кое-что?       Се Лянь качает головой. Он более чем способен делать сразу несколько дел, и даже если готовка для него — тяжёлое испытание, лёгкая беседа вряд ли навредит. Было бы чему вредить.       — Спрашивайте, Ваше Превосходительство.       Вопрос раздаётся не сразу. Се Лянь некоторое время просто тихо смешивает ингредиенты, осторожно размельчая миндаль в крошку. Если он правильно помнит — у тех булочек была очень интересная структура. Внутри была начинка: сладкие запечённые ягоды и фрукты, которые из-за нахождения в самой серединке десерта как будто бы плавали в собственном соку. После было само тесто булочки — мягкое, практически не сладкое, но с отчётливым фруктовым запахом (сейчас Се Лянь догадывается, что это из-за вина) и дроблённым миндалём.       Финальный штрих — карамель. После запекания булочки обливались карамелью и посыпались сверху всё теми же орешками и мелкими кусочками фруктов. Когда тонкий слой карамели застывал, булочка становилась настоящим произведением искусства.       На самом деле, звучит не слишком сложно, но в случае Се Ляня, наверное, стоило бы начать с фруктового салата.       Не слишком сложного фруктового салата.       — Как понять, заслуживает ли человек прощения?       Значит, лёгкой беседы не получится.       — В общем, или вы бы хотели поговорить о чём-то конкретном?       Ши Цинсюань вздыхает. Ну, конечно, о чём-то конкретном. О ком-то конкретном.       — Как вам будет удобно.       Тема, в общем-то, весьма щекотливая. У Се Ляня за всю его жизнь не было необходимости кого-то прощать. Он никогда по-настоящему не злился на Фэн Синя с Му Цином, а Б… Цзюнь У Се Лянь никогда не простит. У него так никогда и не было разговора с отцом, а других людей он сейчас и не вспомнит.       Поэтому Се Лянь прикусывает губу, недолго собираясь с мыслями, пока его руки как будто бы сами аккуратно нарезают несколько особо крупных вишен.       — Наверное, каждый человек заслуживает прощения, но прощать или нет — это уже другой вопрос. Если говорить в общем, Ваше Превосходительство, люди совершают разные поступки, а потом отвечают за них. Если последствия поступка соответствуют ему, он считается справедливым. Но всегда есть человеческий фактор, и уже с ним сложнее. То, что для одного справедливость, для другого — жестокость.       Ши Цинсюань молча прикусывает губу, смотря как Се Лянь осторожно замешивает тесто. Сейчас он выглядит таким спокойным и рассудительным, что хочется топнуть ногой, громко заявив, что ничего он не понимает. Однако, Ши Цинсюань понимает, что у Его Высочества восемь столетий жизни за плечами.       Он видел и чувствовал гораздо больше, чем Ши Цинсюань.       — А если конкретно?       Се Лянь вздыхает.       — Если конкретно, то… я никогда не смогу простить злодея своей истории. У меня даже мысли такой не было. И мне кажется, что в вашем случае стоит вопрос не о том, заслуживает ли он прощения.       — Да? — растерянно переспрашивает Повелитель Ветра. — А какой?       — Почему вы его простили, — Се Лянь отрывается от своего дела, вытирая руки полотенцем, и поворачивается к Ши Цинсюаню. — Мне всегда казалось, что как только человек начинает колебаться, стоит прощать или нет, это значит, что он уже простил, но чувствует вину за этот выбор. Но здесь я вам помочь не смогу, извините.       Ши Цинсюань задумчиво ставит голову на свои ладони, прикрывая глаза. Сейчас он тише, чем Се Лянь когда-либо видел его раньше, и, наверное, стоит дать ему время.       Вообще, Се Лянь давно замечал колебания в глазах Ши Цинсюаня. Каждую их встречу он, казалось, так и норовил спросить что-то, но из раза в раз пересиливал себя. Видимо, сегодня вопрос наконец-то вырвался. Возможно, тому виной непринуждённая обстановка, или Повелитель Ветра действительно успел измучиться, не решаясь попросить у кого-нибудь совета.       Да и у кого?       Впрочем, Се Лянь решает, что на сегодня этого вполне достаточно. Ши Цинсюань уже взрослый человек, хоть и с ребяческим поведением, он сам может принять решение. Се Лянь же… должен пройти другое испытание.       Он уже достаточно пережил, чтобы сейчас не мучиться от сомнений. Ему просто хочется сделать своему любимому приятно.       Он старательно формирует булочки, укладывая внутрь начинку и скатывая их в аккуратные шарики. Они не совсем идеальные, как ему хотелось бы, но они круглые, а начинка не вываливается наружу. Это очень хорошо.       Се Лянь нечасто пользуется печью — он, зачастую, варит продукты или жарит (сжигает), печь что-то он не пробовал ни разу. Вообще, он знает в теории, как это нужно делать. В его родном государстве такую пищу не готовили, но он достаточно странствовал, чтобы испробовать разные виды десертов и других блюд, приготовленных не совсем традиционным способом.       Так что, наверное, у него получится.       В смысле, его навыки управления с печью не сильно отличаются от других. Что те, что эти — все на нуле.       Но он старательно делает вид, что это не так, аккуратно выкладывая практически готовые шарики в ровные ряды, чтобы они не были слишком близко друг к другу. А то слипнутся.       — Если вас это не затруднит, не могли бы вы принести немного воды? — просит Се Лянь, и Ши Цинсюань с готовностью вскакивает.       — Это для рецепта?       Это чтобы тушить пожар.       — Для чая, — отзывается Се Лянь, — родник всего в нескольких минутах ходьбы отсюда, практически у самых первых деревьев леса. Найдёте?       — Без проблем, Ваше Высочество.       Ши Цинсюань выскальзывает за дверь, и Се Лянь улыбается краешком рта. Кажется, Повелитель Ветра либо не заметил, что Се Лянь намеренно спровадил его, чтобы тот слегка развеялся, хорошенько обдумав всё, что ему нужно, либо заметил, но был рад воспользоваться такой возможностью.       Се Лянь осторожно переставил полный кувшин воды чуть ближе к себе, потому что он действительно был готов потушить пожар в случае чего-то непредвиденного.       Или, лучше сказать, не такого уж непредвиденного.       Се Лянь осторожно ставит булочки в печь, пару минут просто наблюдая за тем, как они там стоят. Ему, честно говоря, не совсем верится в то, что их до сих пор не охватило огнём, или что ничего не растеклось и не развалилось.       А с другой стороны… Се Лянь очень взволнован. Неужели у него правда получается?       На самом деле, он правда был слегка взбудоражен от мысли, что это десерт для Сань Лана. Свою еду Се Лянь, зачастую, использовал в качестве оружия. Он никогда не задавался целью порадовать кого-нибудь таким образом, а оттого было ещё более волнительно.       Если у него получится, понравится ли это Сань Лану? А вдруг это окажется как раз тем, что он не любит? Или вдруг Се Лянь неудачно выбрал продукты и сочетание получится невкусным?       Может ли что-то подобное вообще обрадовать Сань Лана?       Се Лянь шумно выдыхает, собираясь с мыслями. Главное — это намерение. И беспокоиться, наверное, не стоит, а то он рискует сжечь все свои старания.       Когда приятный запах свежей выпечки начинает разноситься по кухне, Се Лянь решает, что пора доставать. Рецепт говорит, что нужно подержать ещё минут пять, но Се Лянь почему-то решает, что это не то, что им нужно. Они уже выглядят красиво, и лишние минуты промедления рискуют стать причиной пожара.       К тому же, он уже решил, что в этот раз попробует готовить просто так, опираясь на собственные ощущения.       Кажется, смертные называют это «делать что-то с душой».       Ши Цинсюань возвращается как раз к моменту, когда Се Лянь, явно сомневаясь в своих способностях, собирается приступить к приготовлению карамели, и он более чем счастлив слегка отложить этот момент, сосредоточившись на необходимости сделать чай.       Се Лянь, бросая взгляд на Ши Цинсюаня, болтающего ногами в воздухе, невольно вспоминает их посиделки с Фэн Синем и Му Цином. Иногда, тёплыми летними ночами, прямо как сейчас, они прятались от наставников Се Ляня и ели фрукты под ворчание Му Цина о том, насколько безответственно для принца вести себя подобным образом.       Сейчас тоже тепло, на улице в ночной тишине стрекочут цикады, а на кухне, впервые на памяти Се Ляня, пахнет чем-то сладким и вкусным. Наверное, даже мысленное упоминание Сань Лана делало весь его мир лучше, потому что Се Лянь не помнит, когда ещё ему было так спокойно.       — У вас есть мята? — интересуется Повелитель Ветров, взявший на себя ответственность за чайную церемонию. Это, конечно, не очень вежливо, но Се Лянь сейчас максимально сосредоточен на приготовлении карамели.       Нужно всего-то растопить сахар, но… это только звучит просто. А на деле, нужно всё время мешать, чтобы ничего не сгорело. Сложный этап.       — Конечно, — Се Лянь невпопад кивает, а потом тянется к верхнему шкафчику, доставая несколько листиков мяты, — вам свежую или сушёну… ой!       Они оба смотрят как несколько зелёных листочков выпадают из пальцев Се Ляня, приземляясь прямо в кастрюльку с карамелью.       — Ну вот, — слегка расстроенно вздыхает Се Лянь, пытаясь подцепить их палочками, но там всё настолько липкое и густое, что подхватить тоненькие листочки не получается, — ничего удивительного.       — Не переживайте, Ваше Высочество, — пытается подбодрить его Ши Цинсюань, — потом достанете, ничего от них не будет.       Се Лянь просто кивает. Ну, да, достанет. Просто… ему уже начало казаться, будто в этот раз получится приготовить всё просто идеально. Даже как-то… обидно.       Впервые Се Ляню провал на кухне кажется удручающим.       Он в тишине заканчивает приготовление, вылавливая листки мяты, а потом щедро обмакивает каждую булочку в карамель, слегка обжигая кончики пальцев. Ничего страшного, но теперь они немного липкие. Он также аккуратно выкладывает орешки и кусочки вишни сверху на карамель, надеясь, что всё застынет правильно.       И оставляет обсыхать, накрыв сверху стеклянной крышечкой, чтобы их не коснулась ни одна пылинка.       — Хотите попробовать? — интересуется Се Лянь, садясь напротив Ши Цинсюаня, и тот пододвигает ему чашку чая.       Судя по лицу Повелителя Ветров, запах кажется ему приятным. Вообще, если судить только по запаху, это лучшее блюдо Его Высочества. Вот только… мало ли, вдруг это обманчивое впечатление?       — Давайте оставим эту, ха-ха, честь этому ваше… Собирателю цветов, — посмеивается Ши Цинсюань, — но пообещайте приберечь несколько для меня, хорошо?       Се Лянь улыбается, кивая. О, да, он обязательно оставит несколько штук, чтобы заставить кое-кого их попробовать. Как минимум, если внешний облик этого десерта существенно отличается от его вкуса, то можно будет использовать его в качестве оружия.       — Кстати, о Собирателе цветов. Разве он уже не должен был вернуться?       Се Лянь пожимает плечами. Когда утром Сань Лан уныло сообщил, что у него появились дела, он как-то не потрудился поинтересоваться, как скоро тот вернётся. Если бы что-то случилось, Сань Лан сообщил бы ему по духовной связи. Как и если бы он понял, что вообще не сможет вернуться сегодня домой. А если он ничего не сказал, то всё в порядке.       Се Ляню, конечно, не плевать на своего супруга, но… Сань Лан — Непревзойдённый Князь Демонов. Сейчас в мире буквально не существует ничего, что было бы способно навредить ему. Вообще-то, если так подумать, в эту самую секунду именно Сань Лан был самым страшным кошмаром Небес, человечества и ушлой нечисти.       И эта мысль… немного восхищает. Совсем чуть-чуть.       — Должно быть, скоро будет, — Се Лянь прикрывает глаза, делая небольшой глоток чая. Мята… освежает.       — Он не будет сильно против, если я останусь у вас?       Ши Цинсюань, похоже, вообще не допускает мысли о том, что Сань Лан может просто быть не против. И, наверное, он прав.       — Не будет. Сейчас уже слишком поздно, я не допускаю даже мысли о том, чтобы позволить вам бродить ночью в одиночестве, — это, кажется, заставляет Ши Цинсюаня радостно улыбнуться.       — Ваше Высочество, у вас поистине доброе сердце.       Се Лянь смущённо отводит взгляд, цокая про себя. Ну что это такое…       — Не соглашусь. У моего гэгэ не просто доброе сердце, у него оно самое доброе и прекрасное…       — Сань Лан!       Се Лянь заливается румянцем, когда видит Хуа Чэна, небрежно облокотившегося о стенку. Какой… красивый. И давно он тут стоит? И кто вообще вместо приветствия сразу отвешивает комплименты?       Ши Цинсюань, кажется, от удивления давится чаем, закашливаясь, и Сань Лан ехидно улыбается, обнажая свои клычки.       И давно на кухне стало так мало воздуха? Почему Се Лянь чувствует себя так, будто сейчас задохнётся?       — Приятно возвращаться, слыша, что гэгэ как раз говорит обо мне, — Сань Лан явно дразнится, а потом заходит на кухню, приближаясь к Се Ляню, — добрый вечер, Ваше Превосходительство.       Ши Цинсюань чуть хрипит, кивая ему в ответ, что, конечно, очень неподобающе, но когда Сань Лана волновали приличия?       Он подходит к Се Ляню и наклоняется, мягко прижимаясь губами к его щёчке. Се Лянь почти уверен, что его собираются укусить (и он не то чтобы против, то есть, ну, вы видели его клыки?). Он так безнадёжен…       — Гэгэ скучал по мне? — шепчет Сань Лан, с детским восторгом замечая, что Се Лянь вздрагивает, когда слышит его голос.       — Всегда скучаю, — признаёт Се Лянь с маленькой улыбкой, и Сань Лан хлопает глазами, не совсем понимая, как его принц хочет, чтобы он пережил всю эту нежность?       Се Лянь почти забывает, что в храме они не одни, засмотревшись на милое личико Сань Лана — он сегодня выглядел как семнадцатилетний юноша, как и в их первую встречу, и этот облик придавал его красоте оттенок озорства.       И, разумеется, это вовсе не значит, что истинный облик Хуа Чэна не нравился Се Ляню. Просто тот был красивым совсем по-другому, а Се Лянь вообще не привык разделять их: он любил каждый.       — Ты там потерял…       С небес на землю Се Ляня возвращает даже не Ши Цинсюань. В проходе виднеется ещё одна фигура, и даже если Се Лянь никогда прежде не видел этого человека, тёмные тона образа, сосредоточенное и хмурое лицо и некоторая паника, отражающаяся в глазах, стоит ему взглянуть на Повелителя Ветров, дают понять, кто перед ними.       Сань Лан вздыхает, с явным нежеланием отрываясь от щёк Се Ляня, которые он уже начал планомерно покрывать лёгкими поцелуями (пока Се Лянь задумался, ведь это было идеальным временем, чтобы действовать, не наткнувшись на протесты и призывы соблюдать приличия).       — Разве я не сказал, чтобы ты ждал меня снаружи? — бурчит Сань Лан, чуть-чуть дуя губы, но это явно наигранное представление, которое исполнялось только для Се Ляня. Давит на жалость.       Ну что за чудо?       — Я тебе не собака. Здравствуйте, Ваше Высочество… и Ваше Превосходительство.       М-да, неловко. Се Лянь приветственно кивает, добродушно улыбаясь, а потом отводит взгляд к Ши Цинсюаню, который просто… молчит, никак не реагируя. Насколько Се Лянь понимает, это первый раз со времён инцидента, когда они с Черноводом видятся вот так, не находясь в спешке или в смертельной опасности.       Вдвойне неловко.       — Если бы я знал, что Его Превосходительство здесь, привязал бы тебя у калитки, — огрызается Сань Лан, а потом залезает в один из шкафчиков, доставая какой-то круглый предмет, обёрнутый в красный бархат. Се Лянь может поклясться, что еще несколько часов назад там ничего такого не лежало, так что, вероятно, это был один из зачарованных тайников Сань Лана. — В долг не буду добавлять, но если узнаю, что пошли слухи, утоплю.       — С тобой приятно иметь дело, — в ответ плюётся сарказмом Черновод, а потом слегка склоняет голову, смотря на Се Ляня и абсолютно избегая Ши Цинсюаня, — хорошего вечера в компании этого… есть одно слово, но Ваше Высочество слишком возвышен, чтобы его знать. И как только с тобой…       — Иди отсюда, пока я не переломал тебе ноги.       — И вам хорошего вечера! — Се Лянь дружелюбно улыбается, смотря за тем, как Хэ Сюань скрывается в коридоре, а потом поворачивается к Сань Лану. — Сань Лан, ну разве можно так разговаривать? Он ведь твой друг…       Сань Лан, кажется, собирается опротестовать это заявление, но тут Ши Цинсюань неловко кашляет, поднимаясь со своего места.       — Прошу меня извинить, кажется, у меня появилось, ха-ха, срочное дело…       Се Лянь смотрит на него с беспокойством. Его друг выглядит слегка нервно, почти обнимает себя руками, и Се Ляню даже не хочется отпускать его, понимая, что там за дела такие, но… Это его решение.       — Будьте осторожны, — в итоге, он говорит только это, и Ши Цинсюань быстро кивает, выскальзывая из кухни.       Этот ребёнок… остаётся надеяться, что он понимает, что он делает.       — Не переживай, гэгэ, эта тухлая селёдка не посмеет навредить ему, — это заставляет Се Ляня нервно усмехнуться, переводя взгляд на Сань Лана, и из-за этого он невольно смягчается. — Если гэгэ хочет, я могу послать кого-нибудь, чтобы за ними проследили.       — Не стоит, — мотает головой Се Лянь, и Сань Лан перехватывает его ладонь, притягивая кончики пальцев к губам, — они уже не дети, сами разберутся. Не стоит вмешиваться в чужие дела… ай.       Сань Лан неуловимо касается кончиков его пальцев зубами, и обычно это довольно приятно, как и всё, что он делает, но сегодня принц уже успел слегка обжечься.       — Когда ты успел пораниться? — встревоженно интересуется Сань Лан, и Се Лянь неопределённо кивает в сторону печи, выпутывая свои пальцы из рук супруга, беря его за подбородок и аккуратно поглаживая щёку и губы. — Гэгэ готовил?       Ну… любой бы, наверное, уже успел почувствовать запах, но Сань Лан… не дышал, так что Се Лянь просто кивает, слегка улыбаясь.       — Я решил… попробовать кое-что, — Се Лянь видит в глазах Сань Лана проснувшееся любопытство и слегка краснеет. — В этот раз Сань Лану придётся честно сказать мне, понравилось ли ему.       — Я всегда честен со своим принцем! — возмущённо ахает Сань Лан, и Се Лянь смеётся, поднимаясь со стула и с явной неохотой отпуская любимое лицо из своих рук. Он тоже хочет его съесть, просто его воспитание не позволяет проявлять такие… наклонности при посторонних.       Се Лянь вздыхает, а потом берет тарелочку с готовыми десертами чувствуя себя даже слишком взволнованным. Ему восемьсот лет. Он — Бог Войны. Он пережил то, что многие считают сказками…       И он очевидно сгорит со стыда, если его блюдо не понравится Сань Лану.       Карамель уже успела остыть (не без помощи нескольких трюков, заставивших место, где стоял десерт, стать чрезвычайно холодным), и это выглядело… неплохо. Лучше, чем Се Лянь рассчитывал. И уж точно лучше, чем любое другое блюдо, которое он готовил.       Глаза Сань Лана удивлённо распахиваются, когда он видит перед собой нечто подобное.       — Гэгэ… приготовил пирожные?       — Я проверяю одну теорию, — Се Лянь взволнованно прикусывает губу.       — Какую?       — Повелитель Ветров предположил, что, возможно, моё невезение в кулинарии получится… исправить тем же способом, которым исправлялось моё невезение во всех других областях, — Се Лянь осторожно смотрит на Сань Лана, сцепляя пальцы в замок, — так что… я попробовал приготовить что-то для тебя.       Это лишает Сань Лана дара речи на добрые полминуты. А после он откашливается, чуть-чуть хрипя от восторга.       — Гэгэ приготовил пирожные для меня? — Се Лянь медленно кивает, стараясь сдерживать смех. Сань Лан теперь выглядит ещё большим ребёнком, во все глаза уставившись на сладости. — Это всё — мне?       — Если они окажутся невкусными, я не буду заставлять тебя…       — Пирожные, которые гэгэ сделал специально для меня, просто не могут быть невкусными, — Се Лянь практически уверен, что даже эти самые пирожные почувствовали угрозу, с которой им придётся столкнуться, если они попытаются быть не такими, какими должны быть. — Можно попробовать?       Се Лянь просто тихо смеётся, кивая. Вообще, он до последнего был уверен, что такая мелочь вряд ли понравится Сань Лану, но сейчас, смотря на его взволнованное лицо… наверное, этого стоило ожидать. Он всегда очень ярко реагировал на любую мелочь, связанную с Его Высочеством.       Се Лянь, затаив дыхание, наблюдает за тем, как Сань Лан осторожно подхватывает одно пирожное, а потом откусывает кусочек, практически удивлённо фыркая, когда сок пачкает ему губы.       Это заставляет Се Ляня нервно сглотнуть. И почему он так… красиво ест? Один взгляд на него заставляет Се Ляня тоже чувствовать голод, но дело уже отнюдь не в еде.       Сань Лан выглядит так, будто пытается справиться с потрясением.       — Гэгэ… как ты это сделал? — тихо спрашивает он, практически благоговейно смотря на Се Ляня.       — Сделал что?       Сань Лан прикусывает нижнюю губу, и Се Ляню тоже хочется куснуть её. Чуть-чуть.       — Я помню такой же вкус в своём детстве, и я пару раз пытался найти рецепт или кого-то, кто готовил бы такое, но вкус никогда не был… таким, как надо. А у гэгэ получилось! Как?       Се Лянь удивлённо смотрит на него. Так… это значит, что у него получилось?       — Я… случайно уронил мяту в карамель, — признаёт Се Лянь, невинно улыбаясь, и Сань Лан просто шумно вздыхает, со скрипом подъезжая на стуле практически вплотную к нему. — И… я попытался придумать, каким должен быть вкус, чтобы моему Сань Лану понравилось. У меня получилось?       Хуа Чэн медленно кивает, а потом прижимается лицом к предплечью Се Ляня, притираясь к нему носом на подобие котёнка.       — Самое вкусное, что я когда-либо пробовал. Гэгэ действительно потрясающий, — шепчет Сань Лан, и Се Лянь чувствует, как у него краснеют уши, поэтому он быстро прижимается поцелуем к тёмной макушке, стремясь избавиться от переполняющей его любви. Когда Сань Лан рядом, становится так сложно сдерживать рвущуюся наружу нежность.       — Хорошо, что тебе понравилось. Надо будет отложить парочку для…       — Нет. Я, конечно, поделюсь, но только с гэгэ. Никто другой не получит мой десерт.       — Сань Лан, ты же не…       — Но ведь гэгэ сделал их для меня? — его голос звучит почти жалобно, и у Се Ляня не получается сдержать смех. Однако он всё же кивает, встречаясь с большими просящими глазами Сань Лана. Он… не способен им сопротивляться. — Тогда они мои. Никому не дам.       Се Лянь кивает, сдаваясь. Он не победит в этой битве.       Вместо этого он снова ловит лицо Сань Лана за подбородок, мягко прижимаясь губами сначала ко лбу, а потом к щекам и носу. Он правда просто… хочет его съесть. Уж слишком его Сань Лан очаровательный. Даже больше, чем очаровательный — он прелестный, такой красивый, что если слишком долго смотреть на него, можно просто потеряться.       Се Лянь аккуратно целует его, чувствуя родную улыбку под своими губами, и мягко поглаживает его щёку большим пальцем. У него… получилось обрадовать Сань Лана, и это так приятно.       — А гэгэ сам не пробовал? — Се Лянь качает головой, оставляя нежный поцелуй в уголок его губ.       — Хотел, чтобы это был ты.       — Тогда…       Сань Лань ненадолго отстраняется, и принц наблюдает, как тот делает небольшой укус, опять пачкая губы в вишнёвом соке. Вот только теперь он не спешит облизываться, выжидающе смотря на Се Ляня. И он просто принимает приглашение, придвигаясь ближе.       Сладко.