Зверь (Похоть)

Похоть умела поставить в тупик своим поведением. Шуджи честно говоря уже давно оценил те дни своей бурной жизни до знакомства с этой ненормальной. То, что он всегда считал смертельной скукой, теперь воспринималось, едва ли не как мечта. В чём-то Кен был прав, сказав, что на фоне своей "подружки", Зомби ещё белый и пушистый. С другой стороны с ней было и правда весело. А действительно какая скука, если твоя вечная спутница постоянно находит проблемы на свою голову и даже задницу. Вот на последнее особенно, и это отчего-то бесило гораздо сильнее любых затеянных из ничего драк. Ханма и сам не мог понять, с чего вдруг и в какой именно момент его стало волновать, как Похоть проводит свободное от него время. А самое главное с кем. Но даже отсутствие мыслей по этому поводу не мешали лезть в драки с потенциальными "однодневками". А девушку это только веселило, и пока брюнет набивал рожи одним, она успевала уйти ещё с кем-то. Ей было плевать, пускай бесится, если так хочется, ей-то что? Хотя порой она и оставалась, но исключительно из праздного любопытства. В остальном же она предпочитала не тратить время впустую, и если ничего интересного не намечалось, она искала себе новые приключения. А потом посреди ночи будила парня поздним звонком и под шумную музыку просила забрать её из клуба. Причём зачастую каким бы пьяным не был её голос во время звонка, она всегда успевала напиться ещё больше к его приезду. И не то что бы брюнет был альтруистом, любящим в третьем часу ночи кататься по городу, отвозя эту алкоголичку из очередного шумного заведения домой, но не приехать тоже не мог. Осаки была крайне мстительной, и к тому же не имела никаких, даже малейших границ. Он уже несколько раз успел пожалеть, что его в тот вечер понесло к знакомому, где она в него и влетела. Чёрт бы побрал его любопытство, которое вызвала необычная высокая брюнетка с безумным голубыми глазами. Актриса — именно так он мог бы её назвать. Безумная и жестокая садистка с невиданным мастерством прикидывалась забитой жертвой, образцом благочестия и приличия, серой мышью или уверенной и успешной красоткой... Была ли хоть одна личина, которая была ей неподвластна? У Шуджи не было ответа на этот вопрос. Хотя чем дольше он был знаком с ней, понимал что нет. Осаки Дай никогда не проигрывала, её эго бы этого не вынесло. А ещё она была бесконечно одинокой, и Ханма был в этом уверен до такой степени, что готов был дать голову на отсечение. Поначалу она напомнила ему его самого... Но вот только в отличии от неё, он не сам стремился к одиночеству. Просто с высоким странным мальчишкой, не умеющим рассчитывать собственную силу и не реагирующим на боль, дети дружить не хотели. Его одиночество было вынужденым, его боялись... Её тоже боялись, но она обладала необъяснимым обаянием, притягивая людей. Но они ей были не нужны и она в открытую об этом говорила, так же в открытую пользуясь ими. И Шуджи тоже... Пожалуй только спустя год знакомства с ней, успев познакомиться с несколькими её сторонами, он наконец начал понимать тех детей, что жались к мамашкиным юбкам, избегая его. Осаки Дай удивительна, она единственная, кто смог испугать Бога Смерти. И она ни сколько не боялась его. Хотя, судя по всему эта сумасшедшая сука не боялась вообще ничего. А вот её Шуджи несколько опасался, особенно после случая с Дракеном, когда она его сначала спровоцировала, а потом и покоцала. Пожалуй это была вообще самая яркая демонстрация. Всё же Рюгуджи сам нередко опрокидывал Ханму, так что сложить два и два труда не составило. К тому же ему однажды не посчастливилось стать свидетелем того, что он видеть уж точно не хотел. Дай вообще заставила его здорово пересмотреть свои взгляды на жизнь, и некоторые её отдельные моменты в частности. Пожалуй её любовь к насилию была на редкость огромной, и на редкость безобразной. Она радовалась любому проявлению чужих страданий, словно ребёнок новой игрушке. Она была странной, опасной, но всё равно притягательной. По-другому объяснить почему он продолжал оставаться рядом с ней, Ханма не мог. Она буквально сочетала в себе самые гадкие человеческие черты, ещё и не скрываясь демонстрировала их. Омерзительно... Он не мог объяснить и почему ему вдруг стало так важно, чтобы рядом с ней не было никого другого кроме него... *** Шуджи затягивается очередной сигаретой... Сегодня наконец получилось напроситься на встречу с Кисаки, но тот всё время, что им отвели молчал и смотрел в окно. Парень полностью игнорировал наличие брюнета в палате. По итогу Ханма эти полчаса провёл в бессмысленной и бессвязной болтовне, которая лилась из него нескончаемым потоком. А теперь он никак не мог успокоиться. Чувствовать вину для него в новинку... Да для него в последнее время всё в новинку. Но кажется он впервые готов признать, что Ханагаки не так бесполезен, как он считал ранее. И это неожиданно будит уже более привычную эмоцию — злость. Точно, всегда легче считать кого-то виноватым, чем себя, или же делить вину с кем-то... Не только брюнет виноват в том, что случилось с сероглазым. Вот только блондин в отличии от него хотя бы спас Тетту, в то время как Шуджи валял дурака, пытаясь пройти мимо Дракена. Дракен... Он тоже виноват, Ханма мог справиться и без этого сопляка... Он понимал, что эти мысли в большинстве своём перестроены им же, чтобы облегчить его теперешнее состояние. Что тот же Ханагаки только недавно был переведён из реанимации, а Кисаки благодаря ему отделался только сломанными ногой и парой рёбер. Что Рюгуджи просто не хотел, что бы его друг пострадал. Как и понимал, что своими действиями спас пару жизней, но вот саднящего и съедающего чувства от предательства, оседающего на кончике языка пеплом и застоявшейся кровью, это не отменял... Было паршиво, а ещё и эта конченная сука зачем-то решила о нём вспомнить. Сейчас проблем хватало и без неё... И по хорошему ему следовало заниматься собой, а не ждать её посреди улицы, куда она его позвала и пока даже не думала объявляться. С каждой секундой он всё больше злился и даже успел подумать, что та и вовсе решила просто поиздеваться. От этой мысли окончательно стало паршиво. Он от досады пнул фонарный столб у которого стоял, распугивая своим поведением и без того нечастых прохожих. В тот момент, когда он всё же решает уйти, он замечает как из подворотни выруливает уже хорошо знакомая брюнетка. А за ней, не заставляя ждать и парень, которого Шуджи видит впервые. Возможно, не стань тот лезть к девушке, брюнет бы разозлился меньше. Но Осаки заигрывала, она не из тех кто станет терпеть там где может применить силу. И это был тот из многих случаев, когда она просто хорошо провела время... Пока он тут отмораживал себе всё что только можно и нельзя... Злость сменяется опустошённостью, а и без того паршивое настроение падает ниже плинтуса. Он просто уходит, правда всего на пару кварталов. На глаза попадается яркая вывеска клуба, откуда уже гремит музыка. Вообще, вечером всё яркое, особенно в это время года. И его это впервые раздражает. На хорошую выпивку у него денег нет, но чтобы надраться это и не помешает. К тому моменту, как в толпе он снова видит Дай, ему уже откровенно плевать. Плевать и на неё, и на её откровенный наряд, и откровенное поведение. Просто плевать... Она ловит его взгляд, замечает пустые глаза и безэмоциональное лицо, видит уже почти пустую бутылку какой-то бурды. Но лишь закатывает глаза и кривит лицо. Шуджи на это демонстрирует средний палец и прикладывается к очередному стакану. Так и правда легче, мысли всё ещё при нём, но зацепиться за них уже не получается. Хотя возможно тому способствует не столько выпитое, сколько то, что на каждый стакан приходится по одной-две сигареты. Когда Дай наконец снисходит до того, чтобы подойти, Ханма уже достаточно пьян, чтобы действовать необдуманно. —Хэй, давай на улицу.! Проветришься! Покурим! Поговорим! — всё это она буквально орёт ему в ухо, в попытке перекричать музыку. Глаза у неё как обычно шальные, а ещё и зрачок расширен, видимо пока он напивался, она уже где-то закинулась. Он фыркает, что но пытается встать и даже схватить брюнету за локоть. Но та выворачивает и издевательски подмигивает, уходя в сторону выхода. Ханма какое-то время остаётся сидеть, и потом все же трёт лицо, пытаясь немного прийти в себя, но полностью проваливается в этом деле. В нём уже почти две бутылки и пачка сигарет. Кажется ему действительно лучше сходить на улицу, если не покурить, так хоть проблеваться. Тошнота на холодном воздухе отступает и он даже кажется немного трезвее, чем секунду до, пока находился в помещении. Но стоит завернуть за угол здания, как его снова воротит. Осаки, сука, прижатая к стене, и закидывает ногу на бедро какого-то очередного утырка. Который к тому же ещё на голову ниже её. Сознание мутнеет, он на периферии слышит хруст и влажное хлюпанье, которое тут же сменяется хрипом и слабым криком. А следующее что он помнит, это как уже он прижимает эту шлюху к стене, удерживая за горло и волосы. Рядом кто-то хрипит и безуспешно зовёт на помощь.. Это первый раз, когда он успевает поймать её прежде, чем она успевает ретироваться. Вот только что-то подсказывает, что Похоть и не думала сегодня сбегать. —Погоди... Ну что ты такой нетерпеливый! Эй! Она как змея изворачивается, вот только в физической силе она ему проигрывает, а избивать его в её планы сегодня не входит. Она вообще всегда старалась держать свою агрессию подальше от брюнета. Он иррационально вызывал куда больше интереса у неё, чем должен был. А порой ей и вовсе хотелось его убить, как можно более мучительным способом. Она успела заметить, что он очень хорошо умеет прятать боль и ей тем более было интересно, насколько его может хватить. Странно, для неё очень даже. —Шуджи... — она не озадачивает себя тем, чтобы соблюдать приличия. Тянет гласные и заглядывает в фиолетовые глаза, в попытке манипулировать. — Давай... Нужно уйти отсюда. Какое-то время его взгляд не меняется. А потом до него будто доходит смысл её слов. Но он так и не отпускает её, продолжая удерживать за волосы. Отпускает только шею, и то лишь после того, как предупреждающе её сжать. Вот только Дай и не думает сбегать, все идёт по её плану. Разве что она не планировала, что парень так напьётся и поставит её в безвыходное положение. Оставаться в клубе нет смысла, но рядом находится недорогой лав-отель средней вшивости. Но для сжимающего кулаки в приступе нетерпения парня, вполне сгодится. Правда всё время с момента как они в него входят и идут в номер, на них косятся персонал и посетители. Но видимо парочка создаёт угрожающее впечатление, поэтому никто и не препятствует их передвижению. И благодаря этому они быстро добираются до своего номера. Но стоит двери закрыться, а внешним звукам стихнуть, как Осаки всё же не выдерживает. Она резким движением хватает парня за запястье и давит большим пальцем на болевую точку, тем самым заставляя его ослабить хватку. Изворачивается и бьёт коленом в живот, заставляя отшатнуться. Заглядывает в глаза искрящиеся злостью и обидой, но не видит ни одного признака боли. Будто брюнету и вовсе плевать. Похоть скалится и пятится, сверкая голубыми глазами. Дёргает бровью, невербально спрашивая, собирается ли Ханма что-либо предпринимать. Провоцирует ведя плечом и откидывая волосы за спину, оголяя шею. Она навязывает правила. Она ведёт в игре. И вела с самого начала... Осаки планировала его разозлить, и у неё это получилось. Шуджи с глухим рыком кидается к ней. Но изначально проигрывает. У него тоже нет устойчивости к алкоголю, что и у неё, его немного штормит в тёплом помещении. А вот Дай кажется и вовсе плевать, она ускользает, хихикает и касается его шеи. Едва проводя по ней ногтями, что отзывается мурашками, не только в месте прикосновения, но и по всему телу. Голубые глаза следят за парнем с любопытством и лёгким пренебрежением. Ханма хочет придушить её. Очень сильно.... Он на пару секунд прикрывает глаза, а с его губ срывается ругательство: —Сука... —Ох, ещё какая, — она улыбается и смеётся открыто и довольно, будто это было комплиментом. Он смотрит на неё. Ловит каждый изгиб, видит как вздымается грудь при дыхании, как дёргаются плечи, стоит ей засмеяться. Издевательскую улыбку, пухлые и наверняка мягкие губы с чуть стёртой помадой. Как вздёргивается подбородок, когда она демонстрирует своё превосходство, практически бросая вызов. Как открывается шея и чувствует, как злость вытесняет с возбуждением. Брюнет не может сосредоточиться на двух эмоциях сразу. Выбор вполне очевиден. Шуджи больше не делает попыток схватить её. Он выпрямляясь, ловит наконец её взгляд и протягивает к ней руку. Она же не уворачивается, лишь наблюдает и ждёт, что тот сделает. Он ей не соперник. Рост и физическая сила для неё сейчас роли не играют. У неё достаточно места для манёвра. Она в куда лучшем состоянии. Пускай и под действием какой-то дури. А ещё Осаки интуитивно улавливает, что тот не сможет ей навредить, как бы ему не хотелось. Шуджи это тоже осознаёт и делает шаг к ней, снова заставляя пятиться, но уже по направлению к кровати. Всего несколько широких шагов и он буквально роняет её на постель. Всего-то сделать подсечку в нужный момент. Она обиженно смотрит снизу вверх, но былого превосходства не теряет. Будто всё ещё контролирует ситуацию, хотя на ногах именно брюнет. Ханме плевать, пускай думает, что хочет. Он тянет свой свитер вверх вместе с футболкой, оголяя тело. Фиолетовоглазый на удивление неплохо сложен. Дай закусывает нижнюю губу и тянется к прессу, чувствует, как тело под её пальцами напрягается и опускает их ниже. Сама же смотрит вверх, ловя потемневший взгляд. С такого ракурса она похожа не невинную овечку. Но он напоминает себе что она просто хорошая актриса. Не позволяет себе думать, что что-то может быть по-другому. И в принципе он прав. Но Похоти действительно нравится та картина, которую она видит. Брюнетка про себя решает, что если тот хорошо постарается, то возможно даст ему ещё шанс. А пока она тянется к его штанам, уже не только руками. Ханма отталкивает её, не позволяя делать как она хочет, пытается перехватить инициативу. Осаки фыркает и отодвигается на кровати так, чтобы у брюнета была возможность присоединиться к ней. Закатывает глаза, когда тот сам начинает расстёгивать ремень. Но долго терпеть не может, и снова пытается сделать по-своему. Сбрасывает уже осточертевшие за этот день туфли и упирается ногой в пах парня. Парень дёргает щекой, но продолжает свое занятие, игнорируя её, а стоит покончить с ремнём и ширинкой, как он перехватывает её ногу за лодыжку и тянет вверх, вынуждая упасть на локти. Дай недовольно дёргает конечностью, но брюнет держит крепко. Ей до рези в зубах хочется заехать ему второй ногой по наглой роже. Всё равно сейчас не увернётся. Но она решает пока не прибегать к столь радикальные мерам. А Шуджи коротко хмыкает, наблюдая её недовольство наконец опускается вниз, разжимая кулак и кладя её ногу на своё плечо. Она вздёргивает бровь, будто догадываясь, и уже не так злится, напротив — довольно скалится. Прикрывает глаза, чувствуя как рука парня скользит по ноге выше, как гладит бедро, заставляя её дышать чаще. Закидывает вторую ногу на его талию, прижимая ближе, понукая к более активным действиям. Вот только он отказывается играть по её правилам. Ханма целует её сбоку от коленки, прикусывает кожу чуть ниже. Сжимая пальцы на ягодице, задрав и без того непозволительно короткую юбку. Он издевается над ней так же, как это делает она. Он провоцирует, не давая ничего из того, что она так хочет. Ждёт когда она попросит или попытается снова доминировать. И именно в этот момент, ему на глаза попадается какое-то расплывчатое пятно на внутренней стороне бедра брюнетки. Он наклоняет голову и замирает, практически полностью трезвея... Клеймо, три шестёрки... Его едва ли не встряхивает, он бросает быстрый взгляд вверх, но Осаки видимо уже потихоньку начала терять связь с реальностью, раз на его замедление не реагирует. Ханма трясёт головой, но клеймо остается на своём месте. А вот девушка всё же замечает его промедление и несильно пинает того пяткой. Шуджи решает, что спросит её позже, хотя что-то и подсказывает, что ему вряд ли ответят. Дай уже не так хорошо соображает. Возбуждение тоже туманит разум, а всё что она так хочет, буквально под носом, но сделать она ничего не может. А Ханма продолжает буквально издеваться над ней. Дразнит лёгкими касаниями и едва ощутимыми поцелуями по животу. Брюнетка рычит от недовольства и досады. Её терпение заканчивается весьма быстро и Осаки тянется к парню, с намерением укусить засранца. Но тот реагирует быстро, толкает её обратно, придавливая рукой чуть ниже шеи. Лёгкое чувство ликование сводит его опьянение на нет. Дай мало этого, даже если он слишком. А Ханма лишь скалится, видя своё превосходство. У неё сейчас очень мало шансов вывернуться, ни состояние, ни положение к этому не располагают. И он этим внаглую пользуется. Так же как и она, когда ей становится скучно. А ещё не смотря на кипящую внутри злость, он иррационально не может ей навредить. И вместо грубости доводит её своей неторопливостью. Но стоит закрыть глаза, когда опасный момент миновал, а сам парень вернулся к прерванному занятию, как алкоголь снова немного бьёт в голову. И в неё сразу начинают лезть непрошеные мысли. Вроде того, что этого тела касались не одни губы и руки. И тот факт, что многие из них после пострадали от его кулаков, это ни сколько не отменяет. Он всё же не сдерживается, сильнее сжимает пальцы, что грозит позже синяками. И Дай стонет, то чего она и добивалась. Она чувствует его раздражение и желание обладать единолично, на уровне инстинктов, словно животное. Да она по сути своей и является зверем. Бесчеловечным и аморальным, падким на садизм в отношении окружающих и не всегда тот выражается в физическом плане. Она сама выбрала себе имя после того, как они ввосьмером покинули Организацию. Похоть лучше любого другого греха соответствует ей. Грубое желание обладать, пробуждающее желание убивать, безумное в своей природе. Этот грех как нельзя лучше соответствует ей. Но в отличии от тех, с кем она спала и после не раз сталкивала случайных партнёров лбами, Шуджи от общего числа отличается. Несмотря на его явную заинтересованность ею, его интерес всё же имел несколько другую плоскость. Возможно именно поэтому она сочла его достаточно привлекательным средством от скуки. Она могла порой уйти, оставив его драться с каким-нибудь её очередным ухажёром. Но все же в большинстве случаев она оставалась. С Ханмой они не трахались и возможно поэтому его злость и едва угадывающаяся ревность были такими привлекательными в своей демонстрации. А ещё он был жесток, до неё ему конечно далеко. Но всё же. Она любила выворачивать всё самое омерзительное в людях на поверхность. Трещащие по швам маски благочестия и приличия, не выдерживающие напора безобразной и аморальной натуры, что ещё может быть более привлекательным?! Она ненавидела людей за маски и ненавидела себя за то, что у неё их были тысячи. Но она по крайней мере никогда не пыталась спрятать то, каким монстром она была на самом деле. И у Шуджи тоже были маски, но те заметно отличались от общей отары людей. Она умела заглядывать под личины, подмечая и анализируя то, что там находила. И его образ был лишь частью его же самого. Ребёнок, не умеющий ничего кроме как ломать, не принятый никем и бесконечно одинокий. И пожалуй это было именно тем, что вызывало у неё скуку от него. Но тот умело разводил вокруг себя клоунаду, пряча "деточку", оберегая себя, но при этом всё равно тянущийся за чем-то необъяснимым и желанным. И в данный момент, этим самым интересным и желанным была она. Это и льстило, и одновременно раздражало. Но пока он мог дать ей необходимое, Осаки готова была тому позволить взять немного и себе. Несмотря на более грубые действия, брюнет всё так же оставался неторопливым. Это тоже раздражало, что девушка и продемонстрировала, вплетая длинные пальцы в осветлённую чёлку и сжимая руку в кулак. Но Шуджи это воспринял как лёгкий дискомфорт, не требующий внимания. Он проводит языком от пупка выше, ближе к груди, где немногим выше линии рёбер утыкается в ткань топа. Он совершенно не обращает внимания ни на руку в своих волосах, ни на то как девушка выгибается в попытке получить больше тактильного контакта. Он вдавливается пахом в неё, демонстрируя своё возбуждение, а также фиксируя её, что позволяет освободить руку, что всё это время придерживала девушку за бедро. Он ведёт пальцами вдоль живота брюнетки. Кожа у неё горячая, а ещё именно в этом месте наиболее чувствительная, особенно к прохладным пальцам парня. Лучше всего это заметно в тот момент, когда он проникает под ткань топа и сминает в руке её грудь. Осаки стонет, запрокидывая голову и сжимает пальцы уже от приятных мурашек. Она немного подрагивает в его руках, и Шуджи скалится, наконец поднимая глаза выше. Он упирается её реакцией и будто ловит общую с ней волну. Брюнет трётся лицом об её живот, поднимает голову выше, зарываясь лицом в ткань и вдыхая её запах. Обаяние щекочет не самый приятный запах из смеси табака, алкоголя, дорогих духов и ещё нескольких чужих запахов. Но даже среди них он улавливает слабую нотку именно её запаха. Он слабый настолько, что едва различим, но он пьянит лучше алкоголя. Шуджи что-то мычит, прежде чем поддеть зубами ткань под недовольное восклицание девушки, и потянуть вверх. Его передёргивает от ощущений во рту, но он быстро находит более подходящее место для зубов. Он рывком припадает к её шее, оставляя короткий поцелуй и тут же заменяя его зубами. Он буквально чувствует её стон языком, а от того как Дай сжимает его бёдрами он просто плывёт. Ханма уже не задумывается ни над чем, есть только момент и он хочет вырвать из него как можно больше. Он наконец убирает руку, которой до сих пор вдавливал её в кровать. Осаки становится необычно ласковой, стоило её укусить. И теперь, пока он играет с её шеей, притираясь к ней пахом, имитируя фрикции, парень может свободно, уже обеими руками мять грудь девушки. Осаки не может разжать пальцы, так и продолжает держать брюнета за чёлку. Зато вторая рука тут же впивается ногтями в его спину, чуть ниже шеи, когда зубы парня смыкаются на её горле. Чёрт, это что-то странное, что-то, о чём она раньше и сама не знала о своём теле. То как он удерживал её шею зубами, то как она чувствовала вибрация от его тихого рыка, и в ответ на её стон. Желание сопротивляться и дразнить сменялось чем-то другим. А от имитации фрикций и вовсе захотелось взвыть, настолько хотелось большего. Тем более что даже сквозь джинсы чувствовалось, что член там далеко не маленький. Она даже не сразу понимает, что теперь обе его руки добрались до её груди. И кажется не надевать сегодня лифчик было пожалуй самой лучшей идеей. Сразу после решения позволить Ханме себя трахнуть. Причём замечает она его руки только после того, как чувствует лёгкий дискомфорт в области сосков, который тем не менее приносил удовольствие. Брюнетка хнычет и слабо дёргается, царапая спину любовника. Осаки хочет куда больше, чем ей сейчас предоставлено. —Ну же, идиот... Пожалуйста... Быстрее, ну... Она нисколько не терпелива. А Шуджи будто понимает её и без пояснений. Отстраняется под разочарованный стон. Поддевает пальцами нижнее бельё девушки, а снимая дразняще медленно, за что едва не получает от неё удар ногой в грудь. Его счастье, что шипящая будто рассерженная кошка, девушка сейчас хочет трахаться. Именно с ним. Именно здесь. И именно сейчас. Осаки кажется, что внизу всё горит, а тугой узел возбуждения начинает ныть. Она не понимает, почему тот медлит, хотя его стояк отчётливо видно, как и влажное пятно на джинсах, от её смазки. У Ханмы и самого терпения осталось не на много больше, чем у брюнетки. Эрегированный орган уже немного болит от давления штанов. А ещё ему неимоверно хочется взять её, грубо и по животному. Из-за этого он даже не до конца раздевается. К тому же он не помнит в каком из карманов презервативы и брал ли он их вообще. Учитывая, что зачастую они ему были не нужны, то мог и не взять. Но благо Осаки будто читая его мысли, достаёт блестящую упаковку из кармашка на юбке. Которую парень заметил только сейчас. Она садится на постели, хватая его за предплечья, что бы выровняться. Рвёт упаковку и достаёт презерватив, прижимается лицом к едва различимому, но твёрдом прессу. Ластится, пока надевает резинку на его плоть, а потом бросает быстрый взгляд на его лицо. Хитро улыбается и неожиданно для него опускает голову вниз. Ханма замирает, когда чувствует её горячие губы и тёплый мягкий рот на своём члене. Словно заворожённый наблюдает, как она одной рукой придерживает волосы, перекинув их на одну сторону. У него даже вырывается тихий стон, стоит ей взять его плоть до основания. В голове нет ни одной мысли, лишь смутный туман и отчётливое ощущение, что сердце стучит уже где-то в ушах. А Осаки слыша слабый стон, немного поправляет презерватив на его члене и снова опускается ртом на его член. Тот всё же оказывается немного больше, чем она ожидала, но это не слишком большая проблема. Она давит языком на твердую плоть, придавливая её плотнее к небу, втягивает щеки и судя по звукам, которые слышит от парня, хочет рассмеяться. Неужели не нашлось ни какой другой суки готовой ему отсосать? Эта мысль кажется абсурдной и странной, потому что судя по его уверенности, трахается он не впервые. Но Дай старается абстрагироваться от лишних в данный момент мыслей. Какая к чёрту разница, сейчас ему сосёт она и ни о ком другом речи идти не должно. Она не ревнует, просто в этот момент, здесь и сейчас он должен думать только о ней. Только так она может полностью удовлетворить свою потребность, на сегодня по крайне мере. У Ханмы дела не лучше, он уже совершенно не соображает, что происходит. Он не контролирует ни своё тело, ни голос. Слишком... Даже для него это слишком горячо... Брюнет не может ни приглушить собственные рычащие стоны, ни уцепиться ни за одну мысль, голова словно набита ватой. Руки тоже не слушаются, он всё же перестаёт контролировать ситуацию. А это ему уже не нравится... Оттолкнуть Дай получается не сразу, но та откидывается на спину, довольно улыбаясь и облизывая губы. Казалось бы, куда ещё больше, но узел возбуждения затягивается только сильнее. Кажется ещё немного и у него пойдут цветные круги перед глазами... Осаки прекрасно видит и его реакцию, и то как реагирует его тело. Она сверкает голубыми глазами и рздвигает ноги, без слов предлагая взять всё, что тот захочет. И Шуджи уже не противится, идя у неё на поводу. Снова опускается на кровать, рывком притягивает её ближе, устраиваясь так как ему будет удобно и слышит удивлённое мычание. Но сопротивляться брюнетка не спешит, в конце концов все идёт так, как она того хотела. Брюнет входит медленно и на всю длину. Замирает ненадолго, плавясь от ощущений. Как же в ней ахуенно, он жмурится и сжимает пальцы на её бёдрах, под её удовлетворённый стон. Двигаться он начинает неспеша, но при этом всё же грубо, наслаждаясь тем, как девушка стонет и царапает его предплечья. Он не хочет себе в этом признаваться, но брюнет сейчас всецело наслаждается ею. Сейчас она не вызывает ни злости, ни раздражения, только желание обладать. Обладать полностью, единолично... Постепенно темп ускоряется, она так идеально принимает его, что у парня просто едет крыша. Он не держит себя в руках, отпускает себя, входя грубо с оттяжкой. Ей нравится, Ханма видит это по расфокусированным глазам и попыткам двигаться навстречу его фрикциям. А её стоны и царапины, что она оставляет, только больше заводят. Брюнет подхватывает её ноги и укладывает на свои плечи. У Дай отличная растяжка и гибкость, поэтому дискомфорта, когда он своим весом прижимает её ноги к её же груди, она не чувствует. А вот тот факт, что проникновение становится глубже, от неё не ускользает. Она вскрикивает на каждом толчке, пытается сжать бёдра прошивающего всё тело удовольствия. Её руки словно живут своей жизнью. Она цепляется пальцами за его волосы и тянет, но Шуджи на это внимание не обращает, как и на расцветающие по всей спине царапины, от второй руки. Он сейчас самозабвенно оставляет укусы и поцелуи на её шее, врываясь в её тело в неровном темпе. Тихо рычит, от того на сколько скользко и горячо внутри Похоти. Оба уже на грани, но чего-то всё же не достаточно. Осаки выгибается, едва ли не вскрикивая от наслаждения, когда Шуджи не обходит вниманием и её грудь. Она сильнее сжимает его волосы в кулаке, притягивая ближе, пока парень посасывает её сосок, пальцами развлекаясь со вторым. Он слишком хорошо слышит её тело, будто зная где и как с ним взаимодействовать, сводя её с ума. Хотя куда уж дальше... Она напрягается всем телом, сжимает его, раздирает спину до крови. Ханма становится грубее, теперь его темп приобретает жёсткость и окончательно теряет ритмичность. Он сам дуреет от того, как саднит спина и того как она сжимается на его член, обхватывая ещё плотнее. Это длится не долго, брюнетка вскоре расслабляется, получив наконец оргазм. Парню же нужно ещё несколько фрикций, прежде чем он спускает в презерватив. Перед глазами будто взрывается фейерверк и он ещё по инерции продолжает двигаться, замедляясь, прежде чем замереть на несколько секунд. Он роняет голову на её грудь и потирается словно огромный кот. Медленно отстраняется, продолжая поглаживать бёдра девушки. Осаки не сразу, но разжимает руку, но с головы парня её не убирает. Ей сейчас хорошо, а ещё по телу расстаётся послеоргазменная нега и желания шевелиться нет вообще. Видимо Ханма, как нельзя лучше сочетается с метом, который она приняла накануне. Лёгкие и нежные касания к бёдрам, влажные поцелуи от шеи к пупку. Она слабо стонет, почти ласково гладит его по голове. Но ощущение пустоты, приходящее на смену заполненности, вызывает у неё разочарование. Она напрягается на сколько хватает сил и царапает его плечо. Тихо хнычет. —Не-ет... Иди, сюда... Шуджи мотает головой, сбрасывая её руку и отстраняется, под её несогласное мычание. Ему нужно сейчас избавиться от презерватива, на большее он сейчас уже не способен. Алкоголь снова бьёт по организму, забирая своё. Усталость накатывается и сил ей сопротивляться уже нет. Поэтому он старается управиться побыстрее и вернуться к девушке, к тому же ещё не мешало бы нормально расстелить постель и лечь. Впрочем, тело пускай и плохо, но всё ещё продолжает подчиняться владельцу. Осаки находится в состоянии полудрёма и почти не реагирует, когда он сначала раздевает её, а после перекладывает её и сам укладывается рядом. Только закидывает на него ногу и прижимается ближе в поиске тепла. Он чувствует секундную эйфорию, такой Дай нравится ему куда больше. Брюнет улыбается и убирает выбившиеся пряди с её лица. Он даже не сразу понимает, что она наблюдает за ним из-под полуприкрытых век. Это заставляет его застыть, но девушка просто закрывает глаза, проваливаясь в сон. *** Утро встречает его стуком в дверь. Ханма не сразу понимает, что находится не дома. Сотрудники лав-отеля, как оказалось, решили проверить всё ли хорошо с ним. Так как по их словам девушка покинула заведение ещё рано утром. Из всей этой ситуации его радует только то, что она оставила оплату, которая покрывала его сон. В остальном же, пробуждение было близко к отметке "паршиво". Похмелья как такового не было, но вот лёгкая ломота и пробелы в памяти, которые не спешили восстанавливаться, точно не делали утро добрым. А от улыбок персонала становилось тошно. К слову, Осаки он так найти и не смог. Не только в тот день, но и в несколько последующих. Даже пришлось временно примириться с Дракеном, чтобы узнать хоть что-то. Уже от Рюгуджи он узнал, что ни Дай в городе нет. Тот, поговорив с Накой смог выяснить, что брюнетка сейчас где-то в другой префектуре, выполняет какой-то срочный заказ. К тому моменту, как он всё это узнал, то в голове восстановилась даже последовательность событий, того вечера. Его даже в какой-то степени радовал тот факт, что её не будет какое-то время. Так он сможет всё обдумать и сделать вид, что ничего не произошло. Зная её характер, так будет гораздо лучше.... Гораздо. А о числе Зверя на её бедре он может поинтересоваться и позже. Наверное...