sunshine druid

      Движение было быстрым в то утро, как только он открыл окно. Обычный глаз не мог этого уловить, но очень внимательное зрение Феликса позволяло ему воспринимать вещи по-другому — видеть то, что обычный человек не мог. Эмоции людей были явно выражены, и хоть их никто не мог рассмотреть, но способности Феликса в некромантии и колдовстве позволяли ему видеть их очевидным образом. Большинство людей были удивлены, возмущены и любопытны каким-то событием, которое нарушило обычную тишину их маленькой деревни, но несмотря на это, он не мог понять, что вторглось в спокойствие деревни, которым он так наслаждался.       Он переехал в эту тихую деревню меньше трех лет назад, после инцидента, который вынудил его остаться в тени и вести менее шумный образ жизни. В последние месяцы сюда переехало много разных людей, и их присутствие приветствовалось, в основном это были люди с гаданием и отречением, самых желанных и распространенных магических школ. Он помнит тот день, когда поселился в этой деревне — постоянные взгляды и осуждения его колдовства (до сих пор никто не догадывается о его способностях некромантии, остававшихся скрытыми в коробке внутри него самого), но они быстро испарились, когда он начал использовать свои силы и целебные заклинания и зелья, из-за чего его прозвали «солнечный друид».       Прежде чем двинуться в путь, он переоделся, взяв ключи от магазина и быстрый обед, который приготовил накануне вечером, и вышел на улицу. Движение продолжалось, люди шептались друг с другом в своих домах, олени бегали по полям, но Феликс не был сосредоточен. Он пытался фильтровать разговоры, чтобы понять, что вызвало шум в безмолвной рутине деревни. Приглушенный в его мозгу разговор между двумя пожилыми джентльменами утверждал, что на город пало проклятие, что-то нарушило их спокойствие. Могли ли они узнать о нем?       Внезапно ледяное чувство овладело его телом. Три блаженных года не могли пропасть даром, мгновенно остерегаясь глаз, которые остановились на нем, боясь быть причиной того, что все быстро меняется. Его шаги ускорились, пока он не дошел до небольшого помещения своего магазина — здания окруженного цветами, которые начали расти, как только он разобрался со своим бизнесом, цветущими всеми оттенками желтого, от роз до гиацинтов — цветов, о которых он даже не знал, что они могут адаптироваться к этому пигменту. Добравшись до здания, он столкнулся с Чонином, своим единственным сотрудником.       — Доброе утро, Ликси!       Либо Чонин еще не слышал о новостях, либо по чистой случайности, беспорядок не был связан с ним. Он поздоровался с младшим, подбирая ключи, чтобы открыть дверь, и этот адский звук присоединялся к движению. Он должен ее починить.       — Ты слышал? Сегодня кто-то переехал, — воскликнул Чонин, надевая фартук, чтобы начать свою смену. Эти слова дали облегчение всему телу. Значит, вот что являлось причиной переполоха.       — Неужели? Даже не заметил, — он старался казаться безразличным, но учащенное сердцебиение выдавало, что это имеет для него значение. Чонин ухмыльнулся, пробормотав:       — Думаю, что ты наоборот это сделал, — черт бы побрал этого парня и его способности к прорицанию.       — Люди кажутся оскорблены этим.       — Все такие, — Чонин кивает, сразу же переходя к каталогу новых ингредиентов, которые они получили вчера. Они работают вместе бок о бок, и это было очень удобно. — Ходят слухи, что он иллюзионист, а ты знаешь, как все здесь относятся к переменам.       — Я знаю это лучше, чем кто-либо другой, — завоевать всеобщее доверие — непростая задача, с которой он боролся каждый день. Несмотря на это, он не изменил бы ничего из того, через что прошел, твердо веря, что это может только направить тебя вперед. — Куда он переезжает?       — В нору, — ответил младший, подходя ближе. — Мы заказывали столько перьев Феникса?       Феликс осмотрел продукт, который держал другой и количество явно превышало их стандарты.       — Нет. Мне нужно будет связаться с поставщиком, — еще одна проблема, которую нужно решить, как раз то, что нужно было его разуму, который разваливался от мыслей. — Э-эм, нора? Я считал, что там привидения.       Чонин смеется, снова берясь за свою работу.       — Если он иллюзионист, то я не вижу, как это может вызвать у него проблемы.       После этого разговор затих, время от времени они обменивались шутками, когда заканчивали утреннюю работу. Феликс продал какие-то зелья, ухаживая за чьими-то ожогами — типичный рабочий день. Чонин ушел около обеда на перерыв со своим другом, и Феликс остался один в маленьком магазинчике. Обычно это было его любимое время суток, когда он проводил время только со своими мыслями, блокируя звуки окружающего мира и сосредотачиваясь на себе.       Сегодня интуиция была преимущественно назойливой и не могла не вселить ощущение, что что-то вот-вот пойдет не так. По общему признанию, он не обладал способностями Чонина к арифметике и гаданию, не мог видеть проблески будущего или даже читать по хрустальному шару — Чонин пытался научить его раньше, но ничего не вышло. Но он не мог не чувствовать, что беда не за горами. Возможно, деревня с самого начала была права.       Как ни странно, разрушение как раз пересекало угол улицы и осматривало вывеску магазина Феликса, теперь полностью покрытую виноградными лозами, на которых были видны только буквы «Ис» и «ние» из слова исцеление. Но этого было достаточно, чтобы понять, что это может быть — именно то, что этот парень искал с тех пор, как прибыл сюда. Звонок в дверь удивил их обоих и Феликс поднял глаза, встречаясь взглядом с вошедшим незнакомцем.       Незнакомец. Должно быть, это был новый человек, причина, по которой весь город проснулся взволнованным. Интуиция, что что-то здесь не так, кралась, как тень, за шеей блондина.       — Привет, чем могу помочь? — несмотря на это, он не мог не быть вежливым и не приветствовать нового возможного клиента, поскольку доход есть доход, независимо от того, откуда он исходит. Незнакомец огляделся, восхищаясь полками, которые они только что перестроили этим утром, прежде чем приблизиться к прилавку.       — Хм… Привет? — он запнулся и закашлялся, пытаясь взять себя в руки. — Привет! Вывеска была немного скрыта снаружи, но я уверен, что это было похоже на исцеление?       Феликс заставил себя улыбнуться, чувствуя, как что-то здесь не так.       — Да, растения растут здесь без объяснения причин, но да. Это аптека, я продаю и лечу множество людей по всему городу. Ты, должно быть, новенький.       Парень рассмеялся, и опыт Феликса в эмоциях и исцелении научил его читать знаки, которые не могли быть видны всем. То, как этот человек заерзал на месте, как его пальцы забарабанили по ладони, что бешеный ритм пронзил уши Феликса, ясно указывало на страх и тревожное состояние ума.       — Это так очевидно?       — Может быть, не для нормального глаза, но для меня — да, — он ничего не мог поделать с загадочностью, что было одним из его многочисленных недостатков. — Тебе нужно что-нибудь от этих тревожных мыслей?       Словно на верном пути, рот парня открылся в недоумении. Это заставляло его выглядеть довольно милым, но Феликс загнал эти мысли обратно в свой мозг, ведь не время отвлекаться, плохое предчувствие не покидало комнату.       — А ты хорош, чувак. Я пришел сюда даже не за этим, но теперь думаю, не купить ли мне что-нибудь.       — Похоже, это наиболее постоянная эмоция в твоем теле, а не разовая, так что я всегда могу прописать что-то более долгосрочное.       Изумление незнакомца все еще виднелось на лице, когда он продолжил говорить.       — Это что, некромантия? Обычно некроманты всегда хороши в исцелении, когда специализируются.       Феликс сглотнул, стараясь не паниковать и сдерживать свои эмоции. Его целительские способности действительно истекали из его способностей к некромантии, но, чтобы приспособиться к этому обществу, он сумел убедить всех, что они исходят из его способностей к колдовству, которым он также владел. Заклинание фокусировалось на различных вызовах, но также и на проявлениях энергии, которая была основой целительских способностей.       — К сожалению, это еще один магический элемент.       — Не беспокойся, парень, наверное, я слишком любопытен, — незнакомец проговорил с извиняющейся улыбкой на лице. — Хотя эта сделка от тревожности звучит здорово, но я ищу что-то от потери памяти? Знаю, это странно.       — Не мог бы ты уточнить? — промурлыкал Феликс.       — Я обнаружил, что у меня есть проблески моего прошлого, но это никогда не бывает какой-то конкретной информацией? Я почти ничего не помню, даже тех решений, которые привели меня сюда, — нервно перебирая пальцами, он продолжил:       — Я знаю обрывки и некоторые важные события, но ловлю себя на том, что пишу то, чего не помню, и, честно говоря, думаю, что схожу с ума.       При этих словах его мозг начал разгоняться на опасной территории, ощущение дежавю распространяется по всему телу. Он был в том же положении, что и этот парень, работая в одиночку, чтобы восстановить те воспоминания о месте, из которого он сбежал. Может ли это быть? Может ли незнакомец быть таким же, как он?       — Я думаю… Ты не сходишь с ума. Думаю, кто-то сделал это с тобой.       — Что… — потрясение в его словах соответствовало выражению его лица, тому, как его тело, казалось, отреагировало на эти слова. Если это не было достаточным подтверждением, то метка на его руке говорила сама за себя — треугольник, выжженный на коже левой руки. Он, должно быть, могуществен. — Что тебе об этом известно?       Теперь пришло время паниковать.       — Здесь я не могу тебе сказать. У этой деревни повсюду есть уши и глаза. Приходи ко мне домой, желательно ночью.       Незнакомец, кажется, тоже запаниковал, из-за чего все тело дрожало.       — Не могу по ночам. Ночью я теряю контроль над собой.       — Что это значит?       — Ничего! — парень повернулся обратно к двери. — Мне не следовало приходить сюда, просто… Не обращай внимания, ладно? Мы можем забыть об этом и продолжать жить своей жизнью, — вот так просто он выскочил за дверь, паника, которая исходила из него, оставила за собой след, и удивленно испуганного Феликса у кассы.       Это чувство было правильным с самого начала, призраки его прошлого пришли, чтобы преследовать его, когда он меньше всего этого хотел, несмотря на это, желание держаться подальше от этого времени его жизни было не таким большим, как его естественная целительская предрасположенность помочь, его сердечные струны тянулись к явному состоянию бедствия, которое испытывал этот парень, чтобы контролировать свое тело. Он должен был найти способ сблизиться и помочь.

🐉🐉🐉

      — Ликси Пикси! — Минхо приветствовал его с Чаном с широкой улыбкой на лице. Он подошел к прилавку чайной, которой владела эта пара — прелестное заведение, которое часто посещали все жители города. Это было особенно излюбленное место Феликса и близких друзей обоих хозяев. — Как ты сегодня?       — Со мной все в порядке, — он улыбнулся, искренне радуясь комфорту, исходившему от этого человека. В этих двоих было что-то такое, чего не могла объяснить никакая магия. — Похоже, город еще не заселен, да?       Чан и Минхо переглянулись.       — Разве вы не слышали? — Феликс уточнил, не имеют ли они в виду переезд нового жителя, на что Минхо ответил, что это старые новости. Чан, однако, всегда терпеливый, быстро ответил:       — Нет, Пикси, вчера в лесу кто-то увидел дракона.       И вдруг все встало на свои места.       Почему незнакомец упоминал на днях в магазине, что теряет контроль ночью, почему он считает другого таким могущественным, что они пришли из одного и того же места. Он не был уверен, что догадка верна, но мысли о таинственном человеке не покидали его уже несколько недель, и этого было достаточно, чтобы, по крайней мере, захотеть помочь еще больше.       — Дракон? Разве они не чрезвычайно редки? — спокойного фасада, который он пытался выставить напоказ, должно было быть достаточно, чтобы эти двое не усомнились в его внутреннем смятении. Кто-то вроде Чонина мог бы сразу же прочитать его, и хотя Чан и Минхо лучше понимали его самого, их способности лежали на чарах, так что они были недостаточно искусны, чтобы проникнуть в его эмоции.       Чан продолжал работать над листьями, которые использовал для приготовления чая, пока Минхо кипятил воду своими чарами.       — Вот почему все так удивлены! Минхо мельком увидел хвост, но это было завораживающе.       — Некоторые старейшины считают, что это дурное предзнаменование, — добавил Минхо, пододвигая к Феликсу чашку с любимым мятным чаем и помешивая чашку пальцем на расстоянии — всегда самый искусный, когда дело касалось этих чар. — Лично меня это привлекает.       — Тебе всегда больше всего нравились дикие животные, любовь моя, — заключил Чан, проходя мимо, чтобы нежно чмокнуть Минхо в лоб. Проявления привязанности согревали сердце Феликса на другом уровне, но это была еще одна причина, по которой его тянуло сюда, как магнитом. Может быть, это был его одинокий полюс, привлеченный сладостью и домашним полюсом отношений других, кто бы мог сказать.       Эта информация не выходила у него из головы на протяжении всей смены, даже Чонин интересовался, все ли с ним было в порядке. Он не мог лгать ребенку, который мог предсказать твои действия и эмоции, поэтому признался, что немного расстроен определенным событием. Он не сообщил никаких подробностей, но если Феликс понимал Чонина, то, вероятно, другой уже знал. Вот почему в середине дня, когда движение начинает стихать и люди расходятся по домам или пабам, он собирает лекарство, которое варил в течение последнего часа, и идет к двери.       — Ты сегодня закрываешься, Чонин. Увидимся!       У него было слабое желание узнать, где находится Нора. Это прозвище придумал сам Минхо, чтобы объяснить, почему старый дом на окраине деревни выглядел таким тусклым и темным.       — Это как дыра. Кто знает, что происходит внутри, — может быть, он был виновником слухов о том, что здесь водятся привидения, которые заставили многих жителей держаться подальше.       Когда Феликс приехал, к его большому разочарованию, дом выглядел… живым. На крыльце стояли только что посаженные цветы, качели были выкрашены в небесно-голубой цвет, даже на окнах стояли маленькие вазы с травами и другими специями. Солнце ударило прямо в боковое окно после того, как деревья, скорее всего, были срублены. Все слухи, казалось, были опровергнуты с тех пор, как новый горожанин обосновался здесь.       Прежде чем он смог успокоить свой внутренний спор по поводу стука, позади него заговорила фигура.       — Тебе что-нибудь нужно?       Парень был одет в комбинезон, который создавал впечатление, что он на два размера больше его самого, с белой, полной пятен краски рубашкой под ним. Должно быть, он занимался садоводством, так как в другой руке нес совок и мешок с семенами. Его лицо также было покрыто грязью, из-за чего можно было сказать, что тот смотрелся милым и мягким, если бы Феликс не чувствовал, насколько мощной была его аура, чего у него не было возможности вспомнить во время их первой встречи в магазине.       — Я здесь, чтобы отдать тебе это, — он протянул ему баночку с лекарством.       Парень не забрал ее, вместо этого он сохранил любопытное выражение лица, прежде чем спросить, для чего это было. Блондин вдохнул, прежде чем ответить.       — От твоего тревожного расстройства. Это всего лишь временное решение проблемы, тебе понадобится другое лечение, и ты должен прийти ко мне. Я специализируюсь на исцелении и хочу помочь.       — Не знаю, что и сказать, — ответил незнакомец серьезно, но улыбка угрожала вторгнуться в его черты, благодарность виднелась в его глазах, когда он взял банку и улыбнулся. — Сколько я тебе должен?       Феликс сглотнул.       — Разговор, — другой явно понял смысл этого предложения, ведя их обоих внутрь, и легкая дрожь сопровождала то, как он открывал дверь. Он чувствовал противоречивые чувства к парню — благодарность, которую тот пытался выказать, и страх, который мог охватить Феликса. Он должен был принять это осторожно, его склонность помогать и приносить утешение выражалась немного ярче, становясь немного смелее.       Внутри дома было так же тепло, как и снаружи — стены, диваны, картины на стенах переливались синими и желтыми оттенками. Феликс был удивлен, но в то же время рад, потому что страхи перед разговором улетучились, когда он чуть более внимательно взглянул на жилище этого человека и, следовательно, на его жизнь.       — Хочешь чего-нибудь выпить? Перекусить?       — Нет, — Феликс покачал головой, — я в порядке. Ты принес в этот дом много жизни.       — Я должен развлекаться в свободное время, не так ли? Пока я не найду работу, как бы там ни было, — он предложил им сесть за стол, лицом к противоположным концам. Феликс не возражал, ему это нравилось больше. — Так о чем ты хочешь поговорить?       — Думаю, ты знаешь, — он ответил, снова не скрывая тайны в своих словах. — Ты ушел из магазина прежде, чем я успел объясниться и больше не появлялся.       Видимый дискомфорт в положении собеседника начал беспокоить Феликса.       — Мы можем забыть об этом? — он чуть не заскулил. — Я прекрасно адаптируюсь здесь и не хочу быть чудаком в городе.       — Да, поэтому бежать ночью в лес и превращаться в дракона — это самое нормальное, что можно сделать, — Феликс не мог не ответить сарказмом, что сработало, так как другой быстро огрызнулся и уставился на него. — И нет смысла лгать, я чувствую, когда ты это делаешь.       Но другой не рухнул на пол от этих слов, которые, казалось, задели его еще больше.       — Лгать так же, как и ты тогда, когда отрицал, что некромант? — взгляд был несговорчивым, резким в словах, почти угрожающим. — Думаю, теперь нет смысла тыкать друг в друга пальцами.       — Послушай… — Феликс вздрогнул, несмотря на смесь гнева и возбуждения от разговора с этим человеком. — Я такой же, как ты. Я прибыл в эту деревню без воспоминаний о своем прошлом, с травмой, которая, скорее всего, будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь, и без связи со своими способностями. Я могу тебе помочь.       — Почему? — на его лице отразилось замешательство. — Откуда мне знать, что я могу доверять тебе, что ты здесь не для того, чтобы сделать мне что-то плохое?       Он был прав, этого нельзя было отрицать.       — Тогда я могу заслужить твое доверие. И ты сам решишь, нужна тебе помощь или нет.       Похоже, это были правильные слова на данный момент, так как другой заметно опустил плечи, его нервозность, которая распространилась по комнате, рассеялась.       — Знаешь, я был очень удивлен, узнав, что ты некромант. Ты на него не похож.       Феликс осмелился просиять.       — И ты не похож на дракона, — парень фыркнул, смех разразился ему в лицо и Феликс последовал за ним. — Некромантия — это не только жизнь и смерть, понимаешь? Это еще и манипуляция жизненной энергией, вот почему я считаю себя таким великим целителем.       — Это также объясняет, почему все эти цветы растут вокруг твоего магазина, — объяснил другой, вспоминая о зрелище, с которым столкнулся, когда увидел его в первый раз. — Они прекрасны.       Он не мог не показать своего озадаченного выражения на лице. Честно говоря, он никогда не видел вещи в таком свете, но это прекрасно сочеталось, так что тайна растущих цветов (желтых — его любимого цвета) наконец-то раскрылась.       — Кстати, меня зовут Феликс.       — Счастье? — другой улыбнулся, значение его имени слетело с языка так легко. — Приятно познакомиться, мистер Счастье, я Джисон.       И, несмотря на раздражение от сидящего перед ним шутника, он не мог не быть очарован тем, что наконец-то получил имя, которое ассоциировалось с лицом и проблесками личности того, кого он так отчаянно хотел разгадать.

🐉🐉🐉

      — Вот твой груз, мистер! — поддразнивание Чана больше не было для него неожиданностью, комфорт, который они установили между собой, согрелся в то холодное утро. Он улыбнулся, заметив, что младший несет травы, которые были заказаны для обоих магазинов: один для чайной, а другой для исцеления Феликса.       — Ну что ж, спасибо! — с таким же энтузиазмом ответил Феликс, бросаясь навстречу другу. — Ты пришел так быстро, я рад. Мисс Нео нужен успокаивающий чай как можно скорее, иначе она начнет покровительствовать всей деревне.       — Пожалуйста, нет, это будет сниться в моих кошмарах, — Чан засмеялся, неся груз внутрь, останавливаясь, чтобы поговорить с Чонином. Феликс вышел на улицу, приступая к садоводству, которым занимался раньше. С тех пор как он обнаружил, почему растения вокруг рабочего места выходят из-под контроля, он лучше знал, как с ними обращаться.       Прошло уже пару недель после его долгого разговора с Джисоном. С ним было легко ладить, их пути пересекались чаще, следовательно, это и свело их вместе. Феликс чувствовал, что тот не полностью доверяет ему, но он также немного скептически относился к тому, что этот человек ворвался в его жизнь, как граната, и всегда был неизбежен, когда они встречались.       Он признался в этом Чонину, на что тот просто рассмеялся. Феликс подозревал, что младший знает больше, чем хочет признать, но каждый раз, когда он пытался вытянуть из него хоть какую-то информацию, он отвечал:       — Ты знаешь, что я не могу этого сделать, босс. Это противоречит правилам.       Когда он впервые нанял Чонина, это было примерно в то время, когда он не мог найти для себя спокойствие, чтобы справиться с магазином в одиночку. Но страха впустить кого-то в такое близкое пространство было достаточно, чтобы удержать его от каких-либо действий. Минхо заметил эту перемену в поведении и его усталость и попытался уговорить его взять в магазин лишнюю пару рук. Конечно, Феликс яростно отрицал это, не высказывая своих опасений.       Через два дня к нему на собеседование пришел мальчик. Когда Феликс поднял бровь, утверждая, что у него нет свободных мест, мальчик возразил, что должны быть. Поэтому после еще нескольких недель мучительно (не) справляясь в магазине, в основном в надежде потерять сознание в любой момент, он был вынужден открыть позицию. И тут снова появился мальчик с улыбкой на лице.       Феликс почти сразу же соединил точки, кусочки головоломки сложились воедино.       — Ты видел, что мне понадобится кто-то, кто будет со мной работать.       Чонин не сильно изменился за тот год, что они работали вместе, в то время его черты лица были немного моложе, то, что осталось от подросткового детского жира, все еще оставалось на его щеках.       — Я много чего вижу, босс. Думаю, мы с тобой будем отличными партнерами.       Как только он понял, что способности Чонина заключались в гадании и ясновидении, они разработали некоторые основные правила для своего соглашения, чтобы защитить секрет Феликса и убедиться, что он сможет защитить Чонина в случае, если что-то пойдет не так. Они оба составили список:       1. Все, что они знали друг о друге, будет храниться в секрете. Никому другому не было позволено знать об этом.       (— Ты думаешь я дилетант, босс? Если бы я разглашал все секреты, то был бы уже мертв, — Чонин спорил в то время, как Феликс в то же время ворчал:       — Не называй меня боссом.)       2. Никаких попыток вытянуть информацию друг у друга. Это было профессиональное соглашение.       3. Чонину не разрешается раскрывать то, что он знает о будущем Феликса.              И хотя, если рассуждать логически, то можно было бы согласиться с тем, что второе правило было нарушено давным-давно, поскольку Феликс действительно считает Чонина своим ближайшим другом. Они оба слишком много знают друг о друге из-за своей способности не сближаться. Феликс был уверен, что младший знает все о его прошлом и чувствует, каким сильным он может быть. Обнадеживало то, что он еще не сбежал, так что, возможно, им действительно суждено остаться друзьями.       Но, возвращаясь к их разговору о Джисоне, Феликс мог только послать ему любопытный взгляд.       — Что ты о нем знаешь?       — Немного, но я знаю, что он значит для тебя, — ответил Чонин, раздавливая сушеный базилик для зелья, которое варил. — Просто доверься своей интуиции, хорошо, босс? С тех пор она тебя не подводила.       И он был прав, поэтому, когда он заметил Джисона прямо возле магазина тем холодным утром, он помахал ему рукой. Другой радостно зашагал к нему, одетый неуместно для холода, но он не мог не улыбнуться.       — Ты не замерз?       — Сегодня холодно? — спросил Джисон, оглядывая людей, бродящих вокруг, все они одеты во всевозможные теплые и уютные наряды, он с сожалением улыбнулся. — Я не замечаю изменений температуры.       — Ты что, хладнокровное животное? — Феликс не мог сдержать улыбки.       Но Джисон улыбнулся в ответ, потирая затылок в изумлении.       — Может быть… никогда об этом не думал. Ты на кого-то наткнулся, Счастье.       Прежде чем Феликс успел ответить, Чан с удивленным выражением лица прошептал «Счастье» за его спиной.       — Чан, это Джисон, новый горожанин. Джисон, это мой друг Чан. Они с мужем владеют кафе в конце улицы.       — О боже, как мне нравится ваше кафе! У меня еще не было возможности войти, но у вас так много кошек снаружи! — Джисон тут же забормотал, его уши не могли покраснеть, но если бы это было возможно, он был бы красным, как помидор. — Извини. Просто, привет.       К счастью для него, Чан был теплым человеком по натуре, который просто протянул руку, чтобы похлопать Джисона по спине.       — Не беспокойся. Не стесняйтесь проходить мимо в любое время, когда захотите. Кроме того, кошки там есть, потому что фамильяр Минхо просто обожает привлекать каждого бездомного, которого встречает. Мы уже смирились с этим.       — Если хочешь, я отвезу тебя туда, — предложил Феликс. — Они всегда делают мне скидки за то, что я такой хороший клиент.       — Во-первых, мы делаем это, потому что боимся, что ты недостаточно заботишься о себе, — Чан продолжал негодовать. — А еще я не знал, что ты способен заводить друзей без нашей помощи.       Феликс, вполне способный покраснеть, почувствовал, как его щеки вспыхнули от поддразнивания. Джисон выглядел не лучше, смесь смущения, но и явная шутка, адресованная ему, вертелась на кончике его языка.       — Я взрослый, Чан.       — Вы двое проходите внутрь, а я попрошу Минхо приготовить что-нибудь вкусненькое на обед, — он подмигнул в последний раз, прежде чем оставить их обоих наедине.       — Твои друзья всегда такие шумные? — спросил Джисон, и в его словах не было злобы. Теперь они были совсем близко друг от друга, всего в нескольких шагах. Феликсу нужно было немного воздуха, прежде чем он взорвется.       — Только Чан и Минхо, — он ответил, скрывая тот факт, что они были единственными людьми в этом городе, с которыми он подружился. — Но, может быть, нам стоит это проверить? Ты голоден?       — А когда нет?       Он извинился, чтобы сходить забрать свои вещи из магазина, объявив Чонину, что собирается провести некоторое время с Джисоном. Младший просто послал ему понимающий взгляд с ухмылкой на лице, но заверил, что позаботится о деле до конца дня.       — Я пойду только на обед, — заявил Феликс, но Чонин прошептал:       — Само собой.       Выйдя снова на улицу, он предложил пройти мимо книжного магазина, чтобы забрать один из своих заказов, которые были у него повсюду. Джисон согласился, ведя светскую беседу во время прогулки о том, что его помидоры растут не так, как он ожидал.       — Я просто хочу, чтобы они выглядели красными и круглыми. Один из них был похож на задницу.       Феликс рассмеялся, холодный воздух заморозил его лицо. Прежде чем ответить, он надул щеки.       — Тебе помочь с этим? Я могу… заставить их расти?       — Тебе сейчас очень комфортно со своими способностями рядом со мной, а? — поддразнил Джисон, взяв его за руки. За те недели, что он знал этого мальчика, несмотря на его притворную враждебность к другому, он понял, что Джисон был довольно приятным человеком. Ему потребовалось несколько бесед и много дел, чтобы согреться.       Вот как Феликс видел прошедшие недели: магазин открывается, и он часто замечает, как рядом расхаживает Джисон. Он понял, что тот должно быть, пытается набраться смелости и что-то найти, поэтому стал ждать снаружи, чтобы завести разговор. Они начинают свои сеансы раз в две недели из-за тревог Джисона. Проходят дни, и он раскрывается прямо у него на глазах. Робко, медленно, но неуклонно.       Он рассказывает о своих способностях, о том, как ему все еще трудно контролировать свои превращения, каждую ночь происходит новая борьба. Иногда он даже не может трансформироваться, а иногда не знает, вернется ли; однажды он появляется с открытой раной на руке, Феликс расспрашивает об этом, но другой пожимает плечами, пока не признается, что ударился о дерево, будучи трансформированным, и не смог исцелиться должным образом.       Он также делится своим садоводством, поисками работы в деревне и трудностями социальных навыков. С другой стороны, Феликс тоже чувствует себя открытым. Не так много, но он осторожно и спокойно объясняет, как работает его сила, как он ее использует, какие книги читает.       — Впервые за много лет я так открыт, так что… Думаю, да, — признался Феликс, и его щеки вспыхнули от этой мысли. — Извини, если это тебя беспокоит.       Джисон тут же покачал головой.       — Чепуха. Я нахожу это увлекательным. Хотя я сомневаюсь…       — Да?       — Ты часто делаешь это с растениями, верно? — Феликс приподнял бровь, призывая собеседника продолжать. — Ты легко можешь оживить растения… Но как насчет… — Феликс точно знал, к чему клонится вопрос, и Джисон, должно быть, почувствовал его дискомфорт из-за их переплетенных рук, поэтому он крепче сжал их. — Все в порядке, можешь не отвечать.       — Энергия, необходимая для возрождения растений, уже является новаторской, и у меня за плечами годы практики. Я даже представить себе не могу, какая сила нужна, чтобы оживить животное, а тем более живое существо так просто, — Феликс ответил так легко, не то чтобы он не думал об этом.       — Они когда-нибудь заставляли тебя использовать свою силу подобным образом? — они оба знали, что он имел ввиду.       Первое, что сблизило их — это фактическое раскрытие того, что происходило за кулисами, чтобы Феликс почувствовал связь с ним. Он начал с того, что показал свой треугольник, выжженный на коже, похожий на тот, что показывал Джисон. В то время Феликсу было достаточно трудно объяснить, откуда он взялся, но он был рад выпустить все это наружу, впервые в жизни.       (— Они утверждали, что это школа, чтобы дисциплинировать безрассудных детей. Но я думаю, что мы все были достаточно сильны, чтобы они могли использовать наши силы, — Феликс объяснил, к каким выводам пришел в одиночку много лет назад. — Они хотели… Я не знаю, использовать нас? Изучить нас?       Джисон в основном молчал весь разговор, но узнавание в его глазах говорило громче слов, чувство, слишком знакомое Феликсу.       — Значит, они стерли наши воспоминания, когда мы ушли?       — Я думаю, у них был амулет на случай побега. Чтобы мы могли забыть то, что видели, — заключил Феликс. — Но чары и заклинания не всегда жизнеспособны, когда имеешь дело с такой хрупкой вещью, как разум.       — Ты помнишь, что они с тобой сделали? — спросил он тихим голосом.       И Феликс подумал… если это означало помочь Джисону, то лучше сказать ему об этом, открыть его раны. Может быть, это был единственный способ достичь исцеления.)       — Они пытались, но я никогда не мог ничего сделать ни с одним типом животных. Я всегда чувствовал… — он остановился, задаваясь вопросом, помогает ли это ему облегчить боль. — В этом смысле я всегда чувствовал себя Богом? Я думаю, что пересечение этой черты заставило бы меня потерять себя. И в конечном счете дать им то, что они хотели.       — Чтобы контролировать тебя, — Джисон кивнул, слова доходили до них обоих. — Я думаю, они каким-то образом заставили меня трансформироваться. Может быть, поэтому я никогда не мог это контролировать.       Феликс кивнул.       — Это происходит, когда ты боишься… или случайным образом. Например, прямо сейчас? — Джисон просто рассмеялся.       — Не думаю, что он так сильно любит солнце, так что я не волнуюсь.       — Ты говоришь об этом так… словно это отдельная сущность. Ты ведь понимаешь, что вы оба одинаковы, верно? — Феликс уже несколько недель пытался убедить его в правильности своих слов. — В чем бы они ни пытались тебя убедить, это неправда.       Разговор прервался, когда они подошли к книжному магазину, оба зная, что выносить такую тему на всеобщее обозрение было бы слишком опасно. Феликс позаботился о заказе книги, поздоровавшись со стариком, который присматривал за книжным магазином. Руки Джисона были связаны с его руками, их тела все время пылали друг против друга. Он не возражал, так как знал, что это был способ для Джисона успокоиться.       К сожалению, он не хотел оставлять разговор незавершенным, поэтому снова ткнул дракона — без каламбура.       — Это то, над чем ты должен работать.       — Мы можем не говорить об этом… Я понял, — заканчивает Джисон, наконец-то разнимая их руки. — Но это что-то вне моего контроля.       — Неужели? — добавил Феликс. — Первый шаг к тому, чтобы помочь контролировать свои силы — это принять себя таким, какой ты есть, — не пытаясь перенести свою реальность на него, посоветовал Феликс, но зная, что это единственный способ помочь.       Джисон закатил глаза.       — У тебя не так много морального духа, чтобы говорить мне это, когда твои друзья даже не знают, кто ты такой.       Так и было. Независимо от того, насколько хорошо они ладили друг с другом, это было неизбежно. Любимым защитным механизмом Джисона была атака на него, и, несмотря на сеансы в последние недели, Феликс не мог не чувствовать себя особенно оскорбленным.       — Надеюсь, тебе понравится обедать в одиночестве, — Феликс заканчивает разговор, разворачиваясь назад и идя к своему дому.

🐉🐉🐉

      — Твой друг — это… нечто, — начал Минхо, зачаровывая ножи и кастрюли на кухне, чтобы приготовить еду. Феликс сидел на табурете, его друзья пригласили на ужин через несколько дней после ссоры с Джисоном и их последнего разговора. — На днях он ел в кафе один.       — Он мог бы составить мне компанию, если бы умел держать язык за зубами, — Феликс фыркнул.       Минхо сел перед ним, смех сорвался с его губ.       — Жестоко. Что там за драма? — хорошо в Минхо то, что он знал, как хранить секреты и как заставить людей легко открыться ему.       Но Феликс чувствовал беспокойство в другом, искреннюю заботу о его благополучии. Его сердце утроилось в размерах.       — Я пытался помочь ему с… кое-чем. Но его любимый маневр — напасть на меня.       — Понимаю. Еще один человек, которого ты пытаешься исправить, — сказал Минхо, постукивая пальцами по столешнице, звук эхом разнесся по комнате.       — Ты имеешь в виду исцелить.       — Я имею в виду, — Минхо осторожно начал. — Ты великий целитель, никто не ставит это под сомнение. Но иногда ты очень стараешься исправить людей. Ты можешь стереть все недостатки.       Феликс был в растерянности, прислушиваясь к словам и обретая в них смысл. Как мог Минхо утверждать что-то подобное, он ни за что не пытался что-то сделать, это шло вразрез со всеми его правилами целителя. Его возмущенное выражение лица не остановило Минхо от продолжения.       — И этот парень особенный для тебя, поэтому ты еще больше волнуешься, когда он нажимает на твои кнопки.       Он не ответил. Вместо этого в его голове роятся две мысли: обвинения Джисона в том, что он не правдив сам с собой и обвинения Минхо в том, что он хочет исправить людей. Он не верил, что обладает комплексом спасителя, но, судя по тому, как был произнесен приговор, то все совсем наоборот. Стал бы Минхо думать так же, осмелился бы воскликнуть те же слова, если бы знал, насколько велики его силы?       Но кроме того, прятаться теперь было утомительно. К своим друзьям, которые принимают его в своем доме, кормят и заботятся о нем, когда он больше всего в этом нуждается. Которые не боялись высказать ему свое поведение.       Чан вошел в комнату как раз в тот момент, когда тишина стала казаться тяжелой.       — Любовь моя, плохие новости, — он скорбит, держа в руках маленький фиолетовый горшок, который, как он знает, был фирменным для любимого растения шалфея Минхо. — Оно умерло.       Минхо оживился, перекатываясь, чтобы добраться до растения, слегка хмурясь.       — Мы что, забыли о нем?       Чан выглядел виноватым. Феликс знал, что в эти дни они были полны работы, и у них было много трав и растений, о которых нужно было заботиться, что-то должно было произойти в этом деле. Он также знал, как сильно Минхо любил этого мудреца. Горшок был старым и ржавым, но это был первый подарок Чана ему — его неуклюжий способ ухаживать за младшим. По словам Минхо, это было начало чего–то прекрасного — и услышать это от кого-то вроде Минхо значило очень много.       Возможно, Минхо был прав во всем, его желание все исправить говорило громче слов. Он схватил горшок прежде, чем кто-либо из них что-либо произнес.       — Я могу помочь.       — Это выходит за рамки помощи Ликси Пикси, — сказал Чан. — Пора прощаться.       — Мне это не помешает. Просто… — Феликс чувствовал уязвимость в его словах, его голос становился все ниже и тяжелее. — Не надо ненавидеть меня после этого.       Вдохнув, он положил руки на горшок, надеясь, что точки соприкосновения будет достаточно. Его разум прояснился, единственное намерение — вернуть к жизни это растение, существо, которое так много значило для его друзей. Ботаническое название шалфея происходит от латинского слова «salvere», что означает «спасти». Он направил этот смысл в свои способности, внезапный взрыв перед ним вернул его на землю. Когда он открыл глаза, растение снова было живым и прекрасным, как обычно.       Но его друзья… Они выглядели смущенными, что не было неожиданностью. Тому, что он сделал, было только одно объяснение, и оно было не из приятных. Он поставил кастрюлю на стойку.       — А теперь я пойду.       — Феликс, подожди! — Минхо схватил его за запястье, оказывая нужное давление. — Никто не будет тебя ненавидеть.       — Как… Как ты можешь этого не сделать? Я так долго это скрывал, а люди… они всегда убегают. Они всегда пугаются, — разоблачение своих хрупких мыслей вслух также потрясло его. Раньше он даже не замечал этих чувств.       Чан и Минхо обменялись взглядами, их странная телепатическая связь, которую они оба отрицали, проявилась.       — Ты вернул его к жизни, верно? — старший благоразумно встрепенулся. Он кивнул. — Значит, ты овладел некромантией, — еще один кивок.       — Это впечатляет, Ликси Пикси, — Минхо присвистнул. — Это объясняет, почему ты такой великий целитель, — тон его голоса был полон удивления, глаза сверкали, когда он быстро гладил своего мудреца, шепча ласковые слова.       — Ты не боишься? — Феликс сглотнул. Он осмелился встретиться взглядом с обоими мужчинами, ни один из которых, казалось, не боялся его. Минхо выглядел удивленным и Чан тоже, но в его взгляде не было и намека на злобу.       — Конечно, нет, — рассуждал Чан. — Думаю, наших способностей не стоит опасаться. У всех нас разные сильные и слабые стороны, именно то, как мы их используем, определяет тип людей, которыми мы хотим быть. Ты используешь свои силы для исцеления, независимо от того, насколько они сильны. Этого следует не бояться, а скорее праздновать. Ты отлично справляешься, Пикси.       — И я знаю, что люди боятся перемен в этой проклятой деревне, — продолжает Минхо с того места, где остановился его муж, тепло улыбаясь. — Но быть другим — это нормально. Кроме того, Чан может использовать чары, чтобы очаровывать людей, тебе не кажется, что это тоже может быть опасно? Но вместо этого он просто использует его, чтобы обмануть мистера Юна, чтобы тот дал ему большие чаевые.       — Я порезал его еду на мелкие кусочки, я заслужил эти чаевые, — ворчит Чан. Феликс не мог отделаться от ощущения, что с его плеч свалился груз, как будто эта большая тайна, поглощающая его повседневные шаги, была легко смыта.       Он не мог не открыться еще немного.       — Мое прошлое преследует меня больше, чем ты думаешь.       — Вот почему это должно остаться в прошлом, — заявил Минхо. — Мне все равно, кем ты был раньше. Мне не все равно, кто ты сейчас: заботливый, яркий, любящий. И ничто не может изменить того, что я думаю о тебе. То, что мы думаем о тебе.       — Ребята, вы ведь знаете, что не мои родители?       — С тем же успехом я могу это опровергнуть! — шутит Чан и разговор продолжается во время ужина, что все тревоги рассеиваются из воздуха вокруг них.

🐉🐉🐉

      Лето означало, что на деревьях вокруг города начинали расти фрукты. Сочные, цветные и вкусные угощения характеризовали регион, в котором они жили, и любимый сезон Феликса начинался именно так, с ежегодной корзины зеленых яблок Чонина из его дома.       — Я знаю, что ты их любишь, босс.       Ответа не последовало, но он был уверен, что Чонин, скорее всего, видел эту сцену раньше. Он радостно схватил корзину, заметив, что в этом году яблок было в два раза больше.       — Ты так счастлив, что принес мне еще?       Чонин надел фартук и озорная улыбка украсила его лицо.       — Это для твоего красавчика. Я понял, что вам нужно начать разговор о том, почему он не разговаривал с тобой в течение трех дней.       — Он игнорировал меня. По-моему, он болен, — Феликс сглотнул. Было легко недооценить, насколько Чонин осознавал свои действия и предрасположенности, удивляя его в самые острые моменты, как этот.       — Да, — подтвердил Чонин. За эти месяцы младший довольно хорошо освоился с раскрытием такого рода информации, прямо нарушая все правила, которые они установили для себя при первой встрече.       Но Феликс не может жаловаться. Быть таким серьезным, когда кто-то разрушает стены, мешающие ему расцвести должным образом, было бодрящим. Остаток утра прошел как в тумане, мысль о том, что Джисон заболел и не искал его, тяжело давила на сердце. У них были свои взлеты и падения, больше, чем все, что он когда-либо испытывал с кем-либо, но они всегда находили друг друга, особенно в трудные времена.       — Ты думаешь вслух с самого утра, просто иди и навести его, — поддразнил Чонин во время обеда, когда они оба разделяли еду в задней части магазина, где различные желтые цветы распускались с большой скоростью.       Он сорвал несколько сушеных изюминок, принесенных другим, заработав визг от своего младшего коллеги, но не пытаясь остановить его.       — Должна же быть причина, по которой он не пришел ко мне.       — Он смущен, — быстро бормочет Чонин. — Навести его ночью. Это когда он больше всего борется.       Мысль о том, что Чонин так много знает о Джисоне, не встречаясь с ним, честно говоря, пугала и приносила пользу.       — Он не хочет, чтобы я видел его таким. Кроме того, ты хоть знаешь, с чем он борется?       Чонин качает головой.       — Я думаю, это было бы вторжением в его личную жизнь. Единственная причина, по которой я могу видеть от него так много, это то, что вы двое глубоко связаны, и я забочусь о вас, так что это так.       Феликс рассмеялся. Этому парню было труднее всего демонстрировать привязанность, поскольку он был убежден, что никогда по-настоящему не общался с людьми из-за своих способностей. Он не мог точно определить, когда они оба стали таким безопасным местом друг для друга, но услышать это так прямолинейно от младшего его взволновало.       — Не знал, что ты способен чувствовать.       — Очень смешно, босс. Просто исправь это, ладно? Это уже морочит мне голову.       Итак, в тот вечер после ужина он упаковал кое–какие дополнительные вещи в корзину яблок, подаренную ему Чонином: немного черники и апельсинов, несколько ароматических свечей, созданных Чаном — у него было новое хобби, и его откровенно бесило, сколько он делал их в день — и ожерелье, которое он прятал за столом.       Он шел к дому Джисона, теплая ночь успокаивала его нервы, а корзина тяжело вздымалась в его сильных руках. Ему пришлось постучать только один раз, видя, как Джисон в ужасе открывает дверь.       — Феликс? Что ты здесь делаешь? Ты не можешь быть здесь сейчас!       — Пойдем куда-нибудь. Отличная ночь для пикника и наблюдения за звездами, не находишь? — говорит Феликс, собрав все свое мужество, несмотря на бьющееся сердце и борясь с желанием убежать при виде растерянного выражения лица Джисона.       — О чем это ты? — спросил Джисон, смотря на корзину и хмурясь — ясные тревожные тона его действий отображались прямо перед ним.       Но Феликс продолжил притворяться.       — Давай я тебе помогу, хорошо?       — Что, если… — прошептал Джисон, сглотнув, прежде чем продолжить. — А если я потеряю контроль?       Феликс схватил его за руку, закрывая за ним дверь и переплетая их руки, направляя другого к окраине леса, где, как он знал, прячется Джисон.       — Я тебя не боюсь. Пойдем, у меня есть фрукты.       — Ты знаешь путь к моему сердцу, — Джисон расслабился, его нервозность все еще была там, но гораздо более расслаблена. — Ты сегодня отлично выглядишь, — и если бы он только мог контролировать свое тело так, как контролирует все остальное, то его щеки не пылали бы так быстро.       — Теперь твои веснушки окрашиваются румянцем.       — Ты — угроза, знаешь это? — просто ответил Феликс, наслаждаясь тем, как мелодично и заманчиво смеется Джисон.       Они устроились на красивой поляне, несколько деревьев встречались им, пока Феликс убирал одеяло с земли, зажигая свечи вокруг них, осторожно, чтобы случайно ничего не сжечь.       — У Чонина рядом с домом яблочная ферма, так что я принес нам поесть и еще кое-что.       Джисон промурлыкал.       — Они выглядят так вкусно. Я всю неделю присматривался к фруктам в городе, — схватив одно яблоко, он откусил большой кусок, его щеки раздувались, когда он ел. Феликс улыбнулся, польщенный милым выражением лица друга.       — Ты игнорировал меня всю неделю. Что происходит? — Феликс пододвигается ближе и берет Джисона за руки, успокаивая, когда он пытается развязать жесткие узлы, над которыми тот все еще не работал.       — Это не ты, честное слово. Иногда мне нужно расслабиться, и хотя мне очень комфортно с тобой, я не хочу быть постоянной обузой, — признается Джисон, его голос едва слышен, но все же достаточно, чтобы пронзить его сердце.       — Ты никогда не будешь для меня обузой, хорошо? — заверяет Феликс, крепче сжимая руки Джисона. — Я люблю проводить с тобой время, ты сейчас самый яркий момент из моих дней.       Джисон берет его руку и кладет себе на колени.       — Забавно, что солнце вроде тебя так обо мне отзывается.       Хихиканье срывается с его губ и он толкает другого на одеяло и ложится головой ему на грудь.       — Ты тоже сияешь. Вот так! — Феликс указывает на небо, где звезды украшают ночное небо завораживающими узорами. — Ты как звезда. У меня есть кое-что для тебя.       Джисон нахмурился, когда Феликс быстро встал и стал искать коробку в корзине. Он протянул ее Джисону, который осторожно взял ее (все еще лежа) и открыл.       — Ожерелье?       — Оно совпадает с моим, — обьясняет, снимая с груди солнечное ожерелье. Другое же было с подвеской в виде звезды с серебряным камнем в середине. Джисон, казалось, потерял дар речи. — Это еще и защитное ожерелье. Он очаровывает, чтобы расслабить тебя, когда ты на грани.       Джисон жестом велел другому надеть ожерелье себе на шею, что тот и сделал, восхищаясь тем, как драгоценность блистала на коробке, контрастируя с его собственным. Он снова положил голову на грудь, смотря в небо вместе с ним, когда биение груди Джисона ускорилось от прикосновения. Это было волнующе — оказывать на кого-то такое воздействие.       — Что ты знаешь о звездах? — Джисон тянется рукой, чтобы обхватить Феликса за талию, притягивая его невероятно близко.       Феликс на секунду задумался.       — Было бы здорово, если бы я много знал, не так ли? Но это выходит за рамки моей компетенции.       Они оба рассмеялись, звуки эхом отдаются в чистом пространстве леса, только тепло вокруг них — из воздуха, их тел, ближайшими точками соприкосновения были их соединенные руки, которые покоились на талии Феликса, а его голова лежала на другой твердой груди.       — Феликс? — Джисон зовет его немного позже. Ночная тишина окутала другого и навалилась на глаза, желание заснуть обнимало его, так что Феликс просто что-то пробормотал перед тем, как продолжил Джисон. — Я… я не испытываю желания трансформироваться. Это первая ночь, когда я этого не делаю.       Феликс крепко обнимает его, приподнимая голову и запечатлев на шее мягкий, едва заметный поцелуй. Джисон задрожал, но хватка на его талии усилилась.       — Я с радостью буду проводить так все свои ночи, если это поможет тебе.       Сердце Джисона бьется в быстром, но медовом ритме, комфорт, установившийся вокруг них, контролировал ноты мелодии.       — Я с радостью проведу все свои ночи вот так, если ты будешь здесь, со мной.       — Все, что тебе нужно сделать, это попросить, — еще один поцелуй, чуть повыше, прямо под подбородком.       — Останься, пожалуйста. Останься со мной, Феликс. — голос Джисона был едва громче шепота, нежный и хрупкий, но, тем не менее, прекрасный.       — Я так и сделаю.

🐉🐉🐉

      — Мне интересно… — начал Феликс, пока Чонин был занят тем, что пытался расставить множество флаконов, которые они приготовили сегодня, маркируя их соответствующим образом, в то время как Феликс готовил пакеты для их хранения. Было уже далеко за полночь, рабочая нагрузка осталась далеко позади, когда снаружи на небе показалось солнце.       — Я так и знал, — потому что он, конечно, знал. — У тебя задумчивое лицо, а это обычно значит, что пришло время откровений.       — Ты точно не умеешь читать мысли?       — Чтение мыслей — это ненастоящая вещь, босс, — серьезно ответил Чонин, быстро закрывая крышки. — Как бы то ни было, что у тебя на уме?       Джисон.       — Ты веришь в соулмейтов? — такой простой и насыщенный вопрос немного встряхнул Чонина, который сделал задумчивое лицо, прежде чем прекратить свою работу.       — Хочешь длинный ответ? — спросил он, на что Феликс тут же кивнул. — Когда Чан и Минхо впервые переехали в деревню, я был сбит с толку, почему все мои видения с ними были вместе. Они словно приклеились друг к другу, потому что я уже встречал пары, чье будущее не так сильно зависело друг от друга.       Феликс кивает. Он был знаком со странными колебаниями вокруг этой пары. Когда он впервые встретил их, все их эмоции, казалось, были связаны и разделены между ними, помимо страсти.       — Я подумал, может быть, это случайность, гадание не всегда точное и будущее меняется, может быть, это следствие их новообретенных отношений, — продолжил Чонин. — Но прошли годы, а ничего не изменилось. Наверное, им просто суждено быть вместе.       — Я тоже так считаю.       — Но я не думаю, что это то, что ты хотел услышать, не так ли, босс? — Чонин ухмыляется, возвращаясь к работе, наблюдая за неуклюжим Феликсом, который не находит слов для лучшего ответа, чем заикание. — Если это поможет тебе, то же самое происходит с тобой и Джисоном.       Стоп. Остановись. Его разум остановился при этих словах, его страхи и недавние заботы так легко подтверждались другим. И не то чтобы у него не было предчувствия, не то чтобы он не чувствовал странной связи, он просто никогда не задавался вопросом, что так сильно тянет его к Джисону, с самой первой встречи.       — Ты уверен в этом, Чонин? — если он хочет следовать своим желаниям, ему нужно быть на сто процентов уверенным, что это не было очередным поддразниванием другого.       Но серьезного выражения лица младшего было достаточно, чтобы его подозрения подтвердились, даже если эти слова и не были произнесены.       — Я буквально нарушаю наши правила.       — По-моему, мы их давным-давно нарушили, — Феликс смеется, даже если воздух вокруг них становился густым и удушливым.       — Это моя вина, босс. Вот почему я говорю тебе, что будущее неопределенно, потому что я приехал сюда за работой, которую знал, что получу, и в итоге нашел лучшего друга, с которым никогда не ожидал пересечься. Если бы я это увидел, то, наверное, сбежал бы, — слова Чонина были добрыми и грубыми, как никто из других людей не позволял себе общаться так, как они делали это между собой.       — Ты тоже мой лучший друг, Инни, — Феликс улыбается. — И тот факт, что ты не сбежал от меня, говорит мне, что это была просто большая случайность.       — Похоже, вселенная просто обожает подставлять тебя. Ты должен начать просить о возмещении ущерба, — шутит Чонин, но намек на правду был скрыт в его словах. — Я бы дал тебе совет, но думаю, ты уже знаешь, что я скажу.       — Следуй своей интуиции, — они оба заявили одновременно и улыбка Чонина стала невероятно шире. Несмотря на то, что работа, которую они должны были подготовить к открытию магазина на следующей неделе, все еще была неуправляемой, Чонин, как лучший друг, которым он был, сказал, что сделает все в одиночку, так что старший должен идти и делать то, что ему нужно.       Прошло совсем немного времени с тех пор, как он увидел Джисона в первый раз, ощущение его прибытия появилось в его сознании еще до того, как он понял, что за шум поднялся вокруг, прежде чем он увидел его. Но в тот момент, когда их взгляды пересеклись, их прошлое соединилось и это стало еще одним доказательством того, что, возможно, так и должно было быть.       И даже если Феликс не чувствовал ничего подобного, его чувства к Джисону были реальными. То, как они легко разговаривают, сходясь друг с другом, но также и глубокая связь, которую так легко достичь, как Феликс чувствовал, что его тянет помочь ему, и их сеансы постепенно превращались во что-то исцеленное, может быть, не навсегда, но значительно лучше.       Время, проведенное в доме вместе — заниматься садоводством, делиться мечтами, надеждами и планами их достижений. Никогда еще с кем-то не было так легко установить связь, просто существовав в их периметре.       Это было правильно. Почти так же, как было правильно постучать в дверь, жест, так хорошо знакомый ему, в доме, который уже принес так много счастья, и вид Джисона, открывающего дверь, волосы растрепаны от сна, который вернулся к нему легко сейчас, страх трансформации не полностью контролируемый, но приглушенный, и протирающий глаза, такие мягкие и морщинистые вокруг, что сердце Феликса удваивается.       — Феликс?       Он схватил Джисона за завязки толстовки, так что их лица оказались невозможно близко, когда он закрыл за собой дверь. Его глаза метнулись к губам старшего, вопрос вертелся на кончике языка.       — Можно?       Джисон с энтузиазмом кивнул, его неспособность покраснеть не была проблемой, когда его глаза выглядели такими нетерпеливыми. Их губы соединились, как идеальные кусочки, которые всегда должны были найти друг друга, двигаясь с медленной скоростью, когда Феликс растаял в объятиях, а его руки обхватили лицо Джисона, когда другой обнял его за талию.       Феликс запустил пальцы в волосы Джисона, более длинные пряди росли у него на затылке, губы приоткрылись в вопросе. Не было ничего, что другой хотел бы больше, поэтому он позволил ему углубить поцелуй, пройдя дальше в гостиную и опрокинув Джисона на диван, он забрался на него сверху.       Джисон заскулил, прежде чем Феликс снова соединил их губы, дразня его без конца, пока не поддается тому, чего так отчаянно жаждал другой. Руки Джисона путешествовали повсюду, где могли дотянуться — до его спины, под рубашкой, до рук.       То, что начиналось как медленный и неуверенный поцелуй, что-то, чтобы проверить его чувства, превратилось в страстный танец — запыхавшиеся прикосновения губ, уже не такие робкие прикосновения. Не было необходимости в каком-либо другом подтверждении того, что это было правильно.       — Подожди, Феликс… — Джисон вздрогнул, его голос был не в себе, смех застрял у него во рту, когда Феликс потянулся, чтобы покрыть мягкими поцелуями его подбородок и шею — его любимое место. — Подожди!       Феликс так и сделал, но ухмылку на его лице и похоть в глазах невозможно было укротить в данный момент, он почувствовал вкус чего-то, чего отчаянно жаждал, но еще не был готов отпустить.       — Ты хочешь, чтобы я остановился? Я сейчас же остановлюсь и уйду.       — Если ты остановишься, я выслежу тебя, — ответил Джисон, сила в его взгляде соответствовала тому, как Феликс изучал его. — Я не жалуюсь, просто… откуда это взялось?       — А почему бы и нет? — Феликс, наклоняется, чтобы поймать губы Джисона в еще одном поцелуе, проводя языком по его губам, когда другой застонал ему в рот. Он мог бы привыкнуть к этому. Они продолжали целоваться, опьяненные своими прикосновениями и пытаясь сократить разрыв между ними, уже невозможно близкий. Следующая остановка снова была от Джисона, его дыхание было неровным, когда он потянулся, чтобы поцеловать все лицо Феликса — все, чего он мог коснуться своим ртом. Феликс хихикнул.       — Послушай, не пойми меня неправильно, это все, чего я хотел с тех пор, как увидел тебя много месяцев назад, но… — снова интересуется Джисон, не зная, что он хочет сказать этими словами.       — Ты веришь в соулмейтов? — настаивает Феликс, неуверенность маскировалась желанием в его глазах и уязвимостью в его словах по поводу разгадки информации другому, который даже не выглядел удивленным. — Ты не выглядишь удивленным.       Джисон пожал плечами, выглядя застенчивым, как всегда.       — Должна была быть причина, по которой я чувствовал себя таким связанным с тобой, помимо твоих целительских способностей. Наверное, я ждал, пока все встанет на свои места.       — Это случилось, — Феликс закончил, поцеловав его в щеку и заработав нежную улыбку от другого. — Извини, мне потребовалось больше времени, чтобы до меня дошло.       — Теперь ты здесь, — сказал Джисон, крепко обнимая его, руки успокаивающе поглаживали спину. — Это надолго, да?       Феликсу не нужно было чрезмерно размышлять об этом, как обычно, не нужно было позволять своим силам различать эмоции в их маленьком пузыре. Страсть, пыл, жар и ощутимая любовь, месяцы танцев вокруг друг друга и терпеливого ожидания, когда кусочки головоломки сложатся вместе, завершатся их объятиями, осознанием того, что они значат друг для друга. Никакого большого фейерверка тоже не было, он просто сверкал безупречно, никаких трудностей и камней на их пути не было.       Именно так все и должно быть, и все их действия привели именно к этому моменту, большой случайности вселенной, но за которую он не мог не быть благодарен.       — Навсегда.       Улыбка Джисона была знаком их светлого будущего. Предстояло решить множество вопросов, и могли возникнуть проблемы, но Феликс был уверен, что это больше не имеет значения, пока они друг у друга. До тех пор, пока они будут вместе.       — Навсегда, — подтверждает Джисон, поцеловав его в голову, когда сердцебиение угрожало покинуть его грудь — звук такой мелодичный и завораживающий, что он был готов слушать его до конца своих дней.