annegato

Раны останутся так глубоко на душе,

что ни в книгах, ни в песнях не вычитаешь,

не выслушаешь никогда.

Они заваливаются в машину мокрые до нитки и влюблённые до безумия. Арсений смеётся сначала мелодично, но потом закидывает голову и громко хохочет, что видно как кадык трясётся. До этой шеи хочется касаться, целовать ее вечность и гладить тонкую кожу. Сашу потряхивает от беззвучного смеха — они только что бежали под дождем и вымокли как псины обоссанные, так что теперь вопрос ее стрелок встал сам, точнее, уплыл и размазался.  — Боже, я давно не чувствовал себя так классно и молодо, — Арсений пытается собрать слова в предложение и продолжает хихикать. — Это было… круто. Улыбается так хитро, что морщинки-лучики у глаз собираются и в глазах этих голубых черти пляшут. Саша лишь откидывает голову назад и берет мужчину за руку — и так все знает. Они переплетают пальцы, смотрят глаза в глаза и чувствуют-чувствуют-чувствуют. ** Арсений больше ничего не чувствует, на месте его сердца теперь дыра размером с чёрную, хотя он готов поспорить, что это она и есть. Морщинки-лучики больше не собираются у его глаз, он больше не смеётся так заливисто и громко. Он сидит в машине один и видит как капли проливного дождя стекают по лобовому. Хочется метафорично сравнить, что это Питер плачет вместе с Арсением, да только он и так все знает. ** Арсений открывает дверь своим ключом, на котором висит брелок с лисом и подписью «Арсу. От Сани». А Саня целует его с языком, страстно и горячо, кусается и тут же переходит на нежность. Она перепрыгивает через порог и совсем по-детски кричит «я первая в душ!». А Арсений на это лишь усмехается и стягивает с себя мокрые вещи. Чувствует, что от такого ливня даже трусы намокли. Хочется согреться, хочется в душ вместе со своей девушкой, хочется любить и касаться, принадлежать и доминировать одновременно. Но он знает — если она пошла одна, не надо лезть. Через 10 минут из ванны выползает Саша. У неё мокрые волосы, разгоряченное тело и красное лицо. А ещё халат Арсения. Он ей велик, почти волочится по полу и рукава выглядят, словно у пьеро, но он пахнет Арсом и домом. Любовью.  — Прошу, граф Поповский, теперь вы, — и отвешивает грациозный реверанс.  — О, графиня, боюсь, мне уже и не нужно стороннее тепло, вы прожгли мое сердце. — он театрально прикладывает руку ко лбу и отворачивается. А потом подходит, взглядом лаская каждую веснушку, хихикает с выбившихся прядей и заводит одну за ухо. И целует. Нежно, будто боясь спугнуть. Это ощущение сравнимо разве что с первым поцелуем. Он лёгкий совсем, робкий и до боли щемящий в сердце. Он касается лба и трется носом, как кот.  — Я люблю тебя. — в самые губы, на грани слышимости, а у Саши в животе бабочки делают сальто.  — Я тоже. Люблю тебя. ** Арсений поднимается домой и впервые за долгое время начинает хоть что-то чувствовать. В глазах и носу начинает пощипывать, а перед глазами пелена. Черт, он же разрыдается сейчас как ребёнок в магазине, да только так, с надрывом, чтобы скулить начал от боли. Не хватает только спуститься спиной по двери и уткнуться в колени. Но он мальчик сдержанный, серьёзный и воспитанный — так ему твердили. Но этот мальчик шлёт нахуй всё и начинает захлебываться в собственном горе и слезах. Чувствует себя самым ужасным человеком, который потерялся, как котёнок в одеяле, только вот света и дырки наружу нет. Он беспросветно всё проебал. ** Арсений хватает Сашу поперёк тела и тащит в сторону спальни. Та начинает истошно верещать от щекотки и пинаться, что полы халата открываются и они заваливаются на кровать.  — Арс! А-а-арс! Хахахаха, хва-а-тит, — она начинает ржать, пока мужчина щекочет ее уже напрямую.  — Нееет хехехе, ты — аферистка. Украла сердце, а потом и халат мой любимый. — они перекатываются так, что Арсений теперь сидит сверху, а Саша никак не сможет выбраться. Девушка пытается отдышаться, пока Арсений переплетает их пальцы и рассматривает каждую черточку в радужке Саши. Взгляд наполнен невыносимой нежностью и подростковой робостью — с Сашей по другому нельзя, она вся состоит из контрастов. С Сашей по другому невозможно, с ней хочется гулять по парку за ручку, целовать нежно и чутко, а потом получать самый лучший секс.  — Он пахнет тобой. — заглядывает в глаза и смотрит невинно.  — Ты нереальная. — он водит пальцами по мокрым волосам и нежно щекочет за ушком. — Ты же не отсюда такая. Невероятная. — Арсений заглядывает в лицо и рассматривает все детали, которые и так уже наизусть знает. А Саша сама захлебывается в этой нежности и понимает — больше не выплывет из этих синих глаз. Только тонуть без возможности к спасению. Спасение утопающих дело рук самих утопающих. Саша себя спасать не хочет. Не может. Не получится. Она подскакивает и начинает судорожно искать что-то. Арсений хмурится и пытается понять, что происходит.  — Иди сюда. — Саша находит телефон и ползёт к Арсу. — Я хочу запомнить тебя таким. И момент этот.  — Ты говоришь, будто на похоронах моих. Или ты бросаешь меня? — дует губы и почти что искренне обижается, но Саша не верит.  — Нет же, дурачок. Ты очень красивый. Особенно сейчас. Я хочу запечатлеть нас такими… — она делает паузу, ведёт взглядом по рукам, увитым венами, к колотому льду, - счастливыми. И влюблёнными, Арс. Если бы ты только знал, насколько.  — Знаю. Он утягивает ее в трепетный поцелуй, аккуратно берет ее лицо в руки и снова прижимается лбом, ведёт носом и вдыхает родной запах. ** Арсений заламывает руки, ощущая ломку от нехватки человека, и думает, почему нельзя вернуться назад и все исправить. Он почти физически ощущает боль, которая душит его каждый блядский день и думает — поскорее бы задушила уже. Места себе не находит, мечется, пытается забиться в угол и теряет все силы. Он бледный, исхудавший, с безжизненными потухшими глазами-океанами. Словно на живую распороли и выдернули жизненно необходимые органы и зашили толстыми нитками как попало. Ещё никогда не чувствовал себя настолько бессильным. ** Саша целует Арсения в щеку и делает снимок — они оба светятся, как новогодние гирлянды, и больше не нужен никто. Переплетают пальцы, обнимают друг друга так, чтобы почувствовать, врасти в другого. Они смеются с гримас и хихикают над смазанными кадрами — кажется, не будет уже момента счастливее. ** Арсений смотрит на фотографию в своём телефоне, которую откопал в чёрт-те какой папке. Он смотрит и видит былой свет. Проводит подушечками пальцев по изображению волос Саши — как будто она действительно сейчас может почувствовать что то. Он распарывает старый шов и находит незажившую кровоточащую рану, колупает в ней острым ножом и смотрит на свои глаза на фото — как же он горел тогда. Он ни за что в жизни не удалит эту фотографию, а распечатает ее тысячами и завесит ей всю комнату, кричащую об убийственном, глубоком одиночестве. Арсений сильный, он справится, ему так твердили. Но Арсений больше не вывозит и получает назад всю боль, которую едва ли осилит.

***