А3-21

Уилл

Ужас и отстающее осознание произошедшего стальным обручем сковали горло. Уилл ринулся к ограде, пытаясь найти глазами упавшую девушку. Повезло, пролетела мимо валунов, которыми был буквально усыпан обмелевший берег. Однако, река уже успела покрыться первой тоненькой корочкой льда. Харкнесс, быстро кивнув офицеру, в следующий миг ухватил попытавшегося подняться работорговца за ворот и подмял под себя. С силой ударил локтем в висок, одновременно с этим приложив приподнятую голову о железную сетку. Охотник на миг дезориентировался. Левая рука его беспомощно заскребла по сетке, пытаясь дотянуться до пистолета Мали, оставшегося на мосту. Харкнесс мигом встал коленом на его локтевой сгиб и, быстро наклонившись в сторону, дотянулся до заветного оружия первым. А затем, подхватив пистолет, в ту же секунду направил дуло в лицо работорговца и нажал на курок. С легким удовлетворением глянув на выполненное собственное обещание и капающую с сетки кровь, Харкнесс попытался поднялся на ноги, но не смог даже выпрямиться. Острая боль в ребрах мешала шевелиться или хотя бы просто дышать. Шериф, ловя холодный воздух короткими отрывками, приподнял голову в сторону берега и с облегчением увидел Уилла, уже сбегающего вниз по металлическим сходням. Ледяные воды Потомака и Анакостии мгновенно сковали её, едва девушка упала в речные объятия. Тело камнем пошло ко дну, неспособное сопротивляться ударной силе гравитации, а конечности свело от холода, не давая сразу же выплыть. Сердцебиение подскочило так, что больно застучало даже в висках. Мышцы груди и живота резко сократились, легкие остро сжало от нехватки кислорода. В глазах потемнело. Однако, толща воды взяла-таки свое. Девушка изо всех сил забарахталась, пытаясь достичь поверхности, и спустя пару мгновений, показавшихся бесконечными, Мали сделала острый болезненный вдох холодного воздуха, отчего-то казавшимся теплым. Однако, удерживаться хотя бы несколько секунд на плаву оказалось труднее, чем преодолеть глубину, и девушка ощутила, как вода вновь смыкается над её лицом. Все-таки плавать её в убежище не учили. — Мали! — Уилл, спрыгнув на землю, рванул к берегу. На мгновение было остановился, внезапно осознав, что и ему сейчас придётся идти в ледяную воду. Однако, в следующую секунду офицер, быстро сбросив на землю разгрузку, рванул вперед. В голове быстрой вспышкой пронеслось воспоминание о том, как он чудом выплыл, упав в детстве в озеро с ненадежного моста. Главным для выживания оказалось как можно дольше задерживать дыхание и шевелиться в воде, как ему однажды объясняли. Не просто бесцельно барахтаться, тратя драгоценные силы, а словно пытаться выползти, разгребая перед собой толщу воды и отталкиваясь ногами. Последовавшая после такого купания болезненная до тошноты капельница антирадина казалась настоящим праздником. Холодная вода быстро проникала под одежду, тело с каждым шагом казалось все более деревянным. Черт, здесь максимум было десять градусов. Уилл сцепил зубы и заставил себя рывком войти по грудь. А затем, сделав глубокий вдох, нырнул с головой в сторону, где мгновением ранее увидел всплывшую было девушку. В холодной темноте двигаться вслепую было явно дурной идеей. Под правой рукой ощутилось какое-то движение, быстро движущиеся потоки воды. Уилл протянул ладонь, стараясь концентрироваться лишь на задержанном дыхании, а не темных пугающих опасениях, что к ним подплыли болотники. Однако, к огромному облегчению парня ладонь ощутила плотную ткань куртки и следом тонкое запястье. Он мгновенно нашарил второй рукой плечи девушки и, ухватив её под мышки, рывком вытянул на поверхность. — Дыши, все хорошо, — сам едва отдышавшись и сплевывая попавшую в рот воду, выдавил Уилл, пытаясь удержать около себя с силой дергавшееся тело, — Не бойся, это я. Мали дикими глазами смотрела на своего спасителя, явно находясь все еще в панике. Она вцепилась в него мертвой хваткой и попыталась было приподняться над водой, опираясь на мужчину. Уилл поспешно шарахнулся назад, не давая вновь погрузить себя в воду, а затем несколько раз громко позвал Мали, обещая вытащить на берег, а затем, сам стуча зубами от холода, одной рукой начал поспешно грести в сторону берега, второй крепко держа барахтающуюся девушку под плечи спиной к себе. Ноги в промокших берцах ощущались, как будто к ним привязали по гире. Едва под подошвами ощутился вязкий песок, офицер, шумно дыша, с усилием рванулся вперед, уже обеими руками подтащив к себе Мали и стремясь побыстрее выбраться из ледяных объятий. Благо с берега их уже ждали трое парней, очевидно, вызванных с КПП на подмогу. — К Престону, — едва сумел выдохнуть Уилл, едва почувствовав под заледеневшими и ватными ногами более-менее твердую почву и передавая дежурным Мали. Белая, как мел, трясущаяся от холода и едва дышащая, она дикими глазами перебегала с одного из них на другого и пыталась что-то сказать, но выходили лишь бессвязные сиплые гласные. Уилл, кое-как продышавшись и подняв с земли сброшенную разгрузку, вместе с одним из товарищей заторопился следом, мечтая побыстрее оказаться внутри авианосца. Холод по-прежнему сковывал всё тело. Ветер при движении больно обжигал холодное лицо и конечности. Серое небо над головой казалось отражением воды и словно готово было рухнуть ей на голову. Мали закрыла глаза, чувствуя, как качка туда-сюда вызывает легкую тошноту и головокружение. В голове сумбурно проносились мысли о забытой на несколько минут ране в боку. «…Внезапная слабость, учащение пульса, снижение давления, бледность, жажда, головокружения, предобморочные состояния», — размеренный поставленный голос отца разносится по классу анатомии. В тот день Джеймс давал подросткам лекцию по оказанию первой помощи, — «Классифицируют четыре случая кровопотери. Легкая при потере до одного литра, средняя — при потере до полутора. Тяжелая в случае двух литров. И, — он сделал выразительную паузу, остановившись взглядом на дочери, которая наспех конспектировала, не поспевая за отцом, — массивная при потере свыше двух литров». Опять дома он будет укорять её за корявый почерк, приводя в пример довоенные шутки про врачей, выписывающих рецепты тайным шрифтом. «При температуре воды от 5 до 15 гралусов максимальное время пребывания в ней для человека составляет не более четырех с половиной часов», — вновь раздавался в ушах голос Джеймса. И к чему вообще он это говорил им? В убежище не было бассейна или чего-то подобного, а в случае затопления какого-то сектора все находящиеся в тот момент внутри все равно оказались бы обречены на смерть. — «А температура в 2-3 градуса оказывается смертельной через 10-15 минут». — Харк, — Уилл попытался слабо окликнуть еле державшегося на ногах друга, но тот лишь махнул рукой. — Я приведу его в клинику, как девчонку зашьют, — быстро сориентировалась подбежавшая к ним Дэнверс, которую, кажется разбудили происходящим, и бережно закинула руку начальника себе на плечо, — Давайте, бегом! Престон на счастье оказался на месте. Завидев ввалившихся к нему дежурных, он мгновенно превратился из ворчливого стареющего мужика в собранного хирурга. Вскочил, вытаскивая из-под кушетки одеяло, велел послать еще за несколькими к Уизерли и заодно взять несколько стаканов чая. Щелкнул собственным чайником и загремел пустыми стеклянными бутылками, которые при необходимости и наличии ткани превращал в грелки. Дрожавшую Мали быстро уложили на кушетку, содрали промокшую тяжелую куртку. В глаза сразу бросилось бурое пятно, уже разошедшееся почти на половину свитшота. — На выход, молодые люди, — строго приказал Престон, махнув оставшимся двум охранникам на дверь. Те без разговоров послушно вышли. Уилл, укутанный в одеяло и все еще дрожа, остался, прикинув, что к нему, как к частично пострадавшему, это вряд ли относилось. Престон же, ничего не сказав на его присутствие, занялся своей ассистенткой. Уилл молча сжимал в ладонях горячий стакан с принесенным чаем и смотрел, как он обрабатывает её рану, затем быстро что-то вкалывает. Наверное, какой-нибудь антибиотик. Где-то офицер слышал о том, что из-за речной воды в открывшиеся ткани может попасть инфекция. А уж что творилось сейчас в Потомаке после ядерной войны, было даже страшно даже представить. Горячий пар приятно обдавал лицо, каждый глоток обжигал рот и язык, быстро прогревая нутро. — Ты как, парень? — негромко поинтересовался Престон, не оборачиваясь к нему. — Н-нормально, — все еще успокаивая мелкую дрожь, ответил Уилл, — Что-нибудь нужно, док? — Да, — Престон взял маленький блеснувший предмет с железного подноса рядом. Уилл запоздало сообразил, что это была игла, — Держи её крепче, нет времени ждать, пока подействует обезбол. Уилл, отставив стакан и сбросив одеяло, поспешно пересел к Мали и крепко сжал её ладони. Взглял девушки в панике забегал по лицу офицера. — Эй-эй, все в порядке, слышишь, — Уилл и сам старался не смотреть в сторону склонившегося над телом девушки доктора, — Смотри на меня. Скоро все закончится. — Уилл, — в расширившихся глазах Мали плескалась самая настоящая паника, каждый вдох, казалось, застрявал в грудной клетке, — Мне страшно, Уилл! — голос пугающе срывался, — Я… Мне никогда… Никогда не… — Хотите сказать, что вас никогда не штопали, юная леди? — буднично поинтересовался Престон. Мали попыталась было скосить на него глаза, но Уилл быстро повернул её лицо на себя и выдавил из себя улыбку. — Он прав? — по какому-то наитию офицер понимал, что важно было поддерживать диалог до конца, не давая девушке окончательно поддаться панике. Мали дернулась так, что офицер с трудом удержал её в прежнем положении и жалобно всхлипнула. В возникшей на мгновение тишине прозвучал тихий шорох нити. — Прав, — простонала девушка, зажмурившись и больно впившись ногтями в руки Уилла. — А меня зашивали первый раз в двенадцать лет, — продолжая старательно удерживать улыбку на губах и слегка согревшиеся девичьи пальцы в ладонях, торопливо произнес Уилл, — Знаешь, как меня тогда угораздило? Я тебе рассказывал? — Нет, — с трудом сдерживаясь от крика, выдохнула девушка, — Но давай в другой раз. Одна нога её резко согнулась в колене и громко стукнула пяткой по кушетке. Престон неодобрительно покосился в сторону дернувшейся конечности и пробормотал, что не помешал бы еще один на подмоге, пока ненароком не получил коленом в глаз, когда в руке игла. — Еще один стежок, и можно вкалывать стимулятор, — успокаивающе добавил старик, слегка оттаяв при взгляде на измученное лицо своей ассистентки. Мали вновь зажмурилась и, уже не сдерживаясь, негромко завыла от боли сквозь закушенную губу, когда под воздействием стимпака ткани начали быстро срастаться в рубец. Уилл крепче сжал её ладони. Престон, удовлетворенно оглядев результат своей работы, быстро промокнул марлей кровь и устало оглянулся на притихшего рядом Уилла. — Благодарю, офицер, — пробормотал док, снимая очки, — А теперь рекомендую подняться к себе и побыстрее сменить одежду. А потом снова за обильное теплое питье. Перед отбоем вас обоих еще антирадином прокапать надо будет. В казармах был настоящий переполох в связи с произошедшим. Около полтора десятка человек созвали на срочное собрание, еще как минимум столько же были выставлены вдоль КПП, как недавно при рейдерской атаке, пока срочно составлялся новый график. Уилл, решив попытаться отогреться в душе, быстро прошлепал в сторону раздевалки, на ходу пытаясь стянуть с себя непослушными руками чертову мокрую кофту. Наверное, стоило не выделываться и уходить вместе с остальными. Хотя тогда как бы Престон зашил Мали без посторонней помощи? Из-за стены в раздевалке приглушенно слышались голоса Харкнесса и Дэнверс, поспешно перегруппировывавших бойцов и подбиравших добровольцев из «чистильщиков» — тех, кого отправляли убирать трупы с трапа или береговой территории поселения. Полное осознание произошедшего и собственного поступка к Уиллу пришло лишь когда он, выпив рад-эвэй, уже стоял под горячими струями, старательно унимая крупную дрожь по всему телу. Парень служил в охране поселения почти пять лет. Помнится, он был одним из тех новичков, которым, по мнению многих, посчастливилось попасть под руководство Харкнесса, когда тот сам был еще офицером. Он действительно болел за своих подчиненных всей душой, стараясь научить всему, что знал сам. Выбивал для них лучшее оружие, какое поселение могло себе позволить для охраны, требовал, чтобы у команды не было перебоев с боезапасом. Заставлял регулярно тренироваться, постепенно делая из них по-настоящему подготовленных бойцов, тем самым значительно увеличивая шансы своих людей на выживание при следующей осаде. А еще вникал по-настоящему в проблемы каждого при необходимости и был просто хорошим другом. Уилл был одним из лучших в команде шерифа и вскоре после повышения Харкнесса до начальника отдела сам занял его место. Вместе они не раз шли в зачистки нижних уровней или окрестностей берега от мутантов или рейдеров, постепенно сработавшись до того, что понимали друг друга без слов. Харкнесс не раз говорил, что Уилл был для него сродни брату несмотря на всю внешнюю напускную несерьёзность Коулмана. Однако, теперь парень понимал, что за все годы службы сегодня ему впервые удалось совершить нечто значимое. Не просто отбить очередное нападение — нет, конечно, это тоже было важно — а спасти одного из поселенцев. И дело было не только в Мали. Сегодня своими руками он смог сохранить чью-то жизнь, остальное уже было неважным. Работа в отделе резко обрела новый смысл, и, кажется, Коулман даже начал лучше понимать принципы своего шефа. Уилл стоял с закрытыми глазами и тяжело дыша, чувствуя, как по телу расходится долгожданное тепло, а вместе с ним и незнакомое ранее, но необычайно приятное ощущение гордости перед самим собой. Да, черт возьми! Сегодня он герой. Осталось только не заболеть после внепланового купания в декабре. Дэнверс распорядилась дать ему выходной на сегодня и даже отсыпала пятьдесят крышек сверху. С усмешкой объявила, что у них теперь есть, кому доставать тонущих. Харкнесс, полулежа, со своей койки присоединился к аплодисментам в казарме. Уилл, вспомнив, что другу тоже досталось, пообещал привести Престона и направился к лестнице. Доктора удалось выцепить в коридоре. Услышав о повторном повреждении ребер у шерифа, Престон красочно выругался и, осыпая начальника охраны нелестными выражениями, заторопился наверх. Уилл, с легкой усмешкой проводив взглядом старика, приоткрыл дверь клиники и негромко позвал Мали. Девушка сидела на краю кушетки, осторожно расплетая спутавшиеся волосы. Уилл невольно засмотрелся на волнистые пряди длинной примерно до солнечного сплетения. Признаться, он давно хотел увидеть Мали без её пучка. Однако, первое восхищение тут же угасло при виде лица девушки, в руках которой то и дело оставались выпавшие волосы. — Кажется, стоит подстричься, — заметив его взгляд, вымученно улыбнулась девушка. — Не переживай, на поверхности бритые головы в моде, — усмехнулся в ответ Уилл и опустился на стул напротив, — Ты как? Мали неопределенно дернула плечом и, быстро откинув назад слегка влажные темные пряди, взяла со стола еще теплый стакан с чаем. Одежда на ней была уже сухая. Скорее всего, сердобольная Уизерли одолжила что-нибудь. Но вот сменной обуви у девушки явно не было, и она сидела, слегка покачивая ступнями в одних носках. — Жива, — наконец, коротко выдохнула Мали и подняла на офицера зеленые глаза, — Стим уже все срастил, благо рана была неглубокая. Спасибо, что вытащил из воды и… был рядом. Только один вопрос, — уголки губ слегка приподнимаются в улыбке, — Где ты научился плавать? Оказывается, и её улыбка могла быть заразительной. Уилл слегка смущенно коснулся ладонью собственной шевелюры на макушке. — Когда-то в детстве в моем поселении жил один разумный довоенный гуль, — начал он, невовремя вдруг вспомнив просьбу девушки отложить все истории на потом. Черт, неужели он и впрямь слишком много болтает? — Ну, знаешь, это те, которые первыми были «осчастливлены» гулификацией после падения бомб и еще помнили довоенный мир. Однажды я увидел, как он плавал в озере неподалеку от поселка. Гулям-то радиация уже не страшна. Оказалось, мужик до войны был профессиональным пловцом. Он рассказывал, что нужно делать, если оказался в воде и даже показал пару упражнений на суше, — Уилл ненадолго замолк, погрузившись в воспоминания, — Я считал это игрой и не думал, что подобные навыки когда-нибудь пригодятся, но однажды это всё-таки спасло мне жизнь. А сегодня еще и тебе. Мали, с интересом выслушав его, смущенно улыбнулась офицеру. — Кажется, теперь я снова тебе обязана, — пробормотала она, пытаясь поддерживать шуточный тон. Уилл усмехнулся в ответ и опустил взгляд в пол, словно пытаясь отмахнуться от немедленно заскребшейся совести, которая так некстати сейчас бросала досадную тень на его сегодняшний поступок. Но теперь хоть был шанс, что Мали не пошлет его сразу к чертовой матери, если случайно узнает, кто на самом деле оплатил её долг. Может, даже простит. Уилл, вновь подняв голову, слегка приблизился и осторожно коснулся все еще холодного подбородка замершей девушки, с лица которой моментально исчезла улыбка. — Я это сделал не ради какой-то выгоды, — тихо произнес Коулман. Мали неподвижно сидела, словно окаменев и напряженно глядя куда-то сквозь него. Не оттолкнула, как в прошлый раз, но и даже не шелохнулась в ответ. Будто просто терпела чужие прикосновения. Поняв, что во второй раз остановился прямо у красной черты, Уилл отстранился, вяло подумав, что уже и не хотелось пытаться расположить девушку к себе с такой холодностью в ответ. Даже с Каплински было куда проще. Та хоть и была увлечена собственной работой больше, чем любым мужчиной на авианосце, но по крайней мере не вела себя, как каменная статуя. Офицер не успел додумать пришедшее на ум сравнение, как лицо Мали неожиданно переменилось, в глазах промелькнуло беспокойство. — Уилл, — тревожно произнесла она и поспешно поднялась на ноги, едва не расплескав содержимое стакана, о котором явно забыла, — Где шериф? Его же… — она запнулась на середине слова, судорожно пытаясь припомнить происходящее на трапе. — Он в порядке, хоть и слегка потрепан, — успокаивающе произнес Уилл, с удивлением отметив про себя столь резкое изменение поведения девушки. Мали помотала головой. В её глазах была все та же тревога, будто она и не слышала слов парня. — Его снова ударили по рёбрам, а трещина только начала срастаться, — пробормотала она, быстро ставя стакан на стол, — Если в этот раз повредило легкое, может начаться пневмоторакс. Не знаешь, где он сейчас? — Он с Дэнверс, расслабься, — вновь попытался было оставить её мельтешение Уилл, — Ты сама едва на ногах держишься, хорошо еще, если мы оба не заболеем. Престон уже поднялся к ним. Мали остановилась у стола, а затем, не глядя на офицера, молча опустилась в крутящееся кресло перед терминалом, слегка придерживая место рубца. Офицер вновь окинул её удивленным взглядом, пытаясь понять, какой именно аргумент из последних трех возымел такой моментальный эффект — Престон, её собственное ранение или же командир Дэнверс. Чутье подсказывало, что он что-то упускал. Нечто невидимое глазу и почти неосязаемое, однако, встававшее стеной в воздухе между ним и девушкой. — Ты прав, — рассеянно пробормотала Мали, глядя на свой оставленный в спешке стакан с уже остывшим чаем. Вновь возникшую было тишину нарушил звук торопливо шаркающих шагов. Слегка запыхавшийся Престон устало кивнул им и велел готовиться к капельнице. Мали и Уилл, переглянувшись, одновременно пересели на койку, сохраняя между собой определенную дистанцию. Престон, негромко ворча что-то себе под нос, подтащил к ним штатив и повесил по бокам два пакета с раствором. Приготовил системы и облил спиртом вату. Поочередно стянул своим пациентам верхнюю часть предплечья жгутом и наклонился, наметанным глазом ища вены. — Как откапаетесь, справишься дальше сама? — бегло поинтересовался старик у Мали, снимая с её руки жгут. Та кивнула и устало откинулась к стене. Уилл поерзал, пытаясь принять более-менее удобную позу и отчетливо ощущая затылком все шероховатости холодной стены. Рука вяло лежала на коленях, а место прокола мало-помалу начинало гореть. Коулман вздохнул и закрыл глаза, мрачно предчувствуя ночью тошноту и жутко крутящий живот — неизменные симптомы выводимой радиации. Капли медленно цедились, наливаясь в верхней части системы, словно резиновые, и казалось, так могла пройти вся ночь. Офицер приоткрыл глаза и покосился в сторону все так же молчащей Мали. Та поймала его взгляд и слабо улыбнулась. — А можно как-то это ускорить? — поинтересовался Уилл, выразительно глянув на свою капельницу. Мали усмехнулась. — Можно, но Престон не случайно задал медленный темп. От быстрого ввода препарата, боюсь, ты захочешь попрощаться с собственным обедом прямо здесь еще до того, как антирадин закончит капать. Уилл усмехнулся в ответ и повернул голову в её сторону. — Понял. Ну, тогда мы застряли здесь на пару часов так точно, я прав? — Зато теперь можешь рассказать, как получил свой первый шрам в двенадцать лет, — Мали негромко рассмеялась и тоже повернулась к нему. Взгляд девушки, отчего-то слегка отстранённый, с едва уловимыми нотами печали, остановился на лице собеседника. Коулман замер, поймав его, и на мгновение ощутил необъяснимое тепло. Так бывало, когда между двумя людьми, наконец, устанавливалась какое-то взаимопонимание после долгих попыток. — Уилл? — тихий голос Мали встряхнул слегка разморившегося офицера. — Да? — Спасибо тебе еще раз, — произнесла она, а затем вдруг сама потянулась свободной рукой к нему и осторожно коснулась пальцев Коулмана. — Я, кажется, только сейчас начала осознавать, что произошло бы, если… Если бы не ты. Уилл в ответ лишь развернул запястье ей навстречу. Ладонью вверх, но не захватывая пальцы девушки, давая ей возможность самой определить предел этого неожиданного нарушения границ, которые она сама же очертила. — Всегда пожалуйста, — устало улыбнулся он. Мали не успела сказать что-либо еще. С порога вновь раздались шаги, и неожиданно в дверном проеме промелькнуло лицо Харкнесса. Уилл с легким удивлением повернулся в его сторону и тут же ощутил, как исчезло легкое прикосновение пальцев девушки. — Просто хотел узнать, как ты после этого всего, — неловко произнес с порога шериф в ответ на вопросительные взгляды. Он не обращался к кому-то из них конкретно, но было и так понятно, что речь шла о Мали. Та заверила, что в порядке. Харкнесс, отчего-то напряженно посмотрев в сторону друга, молча кивнул и вышел. Коулман, чувствуя, как его неудержимо клонит в сон, отстраненно глянул на свою капельницу. Еще примерно две трети пакета.