Омега с катаной

***

На плечи альф ещё с детства пытаются взгромоздить ответственность за себя, за близких, за мимо проходящих собак и вообще, ответственность — это их второе имя, если не знали. Юнги, которому посчастливилось стать новоиспечённым родителем, пришлось познать все тягости и прелести этого понятия в полной мере, не смотря на то, что он и до этого 30 лет своей жизни нес бремя под названием «ответственность». — Ия, а ну брысь, — альфа ловким движением одной руки, спихивает малышку с дивана и та снова оказывается на полу, где и должна быть. — Не смотри так на меня — ты же обожжешься! Большеглазая Ия долго рассматривает высокого и широкоплечего альфу, прежде чем зарыдать в голос. Он смотрит ответным суровым взглядом, но быстро тает, когда младшая начинает свои показательные выступления. Сначала это налитые слезами глазки с длинными пушистыми ресницами, затем красный нос, который пунцовел с каждой секундой всё больше, ну и в заключении — раздутые щечки, покрытые мелкой сыпью от неправильного питания. Юнги всё никак не мог понять, чем кормить эту недотрогу. — Эй… Ну прости меня, — мужчина берёт её на руки и тихонько гладит по темноволосой голове, из которой торчали волосики-антеннки. — На той неделе ты уже обжигалась, так что… *Заливистый детский плач и никакого успокоения* — Ладно-ладно. Хочешь подержать кружку? Пожалуйста! Но если ты опять её выльешь на себя… — альфа усаживает малышку на кожаный скрипучий диван, но с кружкой временит. Он не понимал, стоит ли таким образом воспитывать ребёнка — это же не храм боевых искусств какой-то, чтобы делать из неё хладнокровного бойца с рождения. — Юнги! — пожилая нянечка Лиен быстро перехватывает малышку и оставляет горе-родителя в недоумении. — Нельзя ей такие предметы давать! — Но она же… она же просит! — альфа цокает, но кружку всё же убирает подальше. Видимо сегодня он ещё и не выпьет такой долгожданный утренний кофе — тот начал остывать, а значит вкус уже будет другим. — Как вообще понять, что ей можно, а что… — Тебе бы омегу, — Лиен снова усаживает малышку на пол и даёт ей любимую потрёпанную игрушку, которая и так доживала свой последний понедельник. — Я ведь слишком стара, чтобы вот так бегать за вами. Да и недолго мне осталось. — Лиен, ничего ты не стара. Беты, между прочим, живут до ста лет, — Юнги по-доброму ухмыляется и раскрывает утреннюю газету. Та приятно шелестит и даже успокаивает. — К тому же, мне не нужна никакая омега, ты ведь знаешь. Мне хватает вас двоих тут. Ия громко икает и улыбается во все свои 4 зуба. — Серьёзно? — женщина присаживается на угол того же дивана и тяжело вздыхает. — А как ты будешь объяснять органам её появление тут? М? — Ну как… — Юнги опускает газету чуть ниже и нахмуривается. — Разве мне не отдадут её просто потому что я хорошо за ней слежу? — Нет, Юнги, — Лиен поправляет небольшой белый фартучек и с любовью смотрит на малышку Ию. — Альфам не отдают детей, если они не в браке. Ты знаешь, какая система у нас. — Подожди… — альфа окончательно разделывается с газетой и убирает ту к остывшему кофе на мемориал незаконченных дел. — Я её кормлю, зарабатываю деньги, плачу деньги тебе, чтобы ты следила за ней… Но мне не дадут опеку? Это мне нужно стать омегой что-ли? — Почему сразу стать омегой, — теперь Лиен громко цокает, но выглядит это больше комично, чем раздраженно. — Просто найди кого-нибудь, чтобы не было вопросов. Ты ведь не хочешь с ней расставаться? Ия громко стучит по полу своей многострадальной игрушкой, а альфа невольно расплывается в тёплой, нетипичной для него, улыбке. Он ещё никогда не был так привязан к кому-то. Конечно же он не хотел потерять связь с малышкой. Однако, ему и вправду нужны были толковые помощники, потому что он, как отец, был совершенно неопытен, и это вполне закономерно. А так же, Юнги кровь из носу нужен был брак, который сможет уберечь Ию от органов опеки — иначе её попросту заберут. Мин Юнги — тот самый высокий широкоплечий, высокий альфа, совсем не был готов к детям, браку и, в целом, был до мозга костей холостяком. По крайней мере, ещё месяц назад. — Сильно привязался? — спрашивает тихонько Лиен, тыкая мужчину в плечо сухим сморщенным пальцем. — Я же вижу, что привязался. — Конечно… — полушёпотом отвечает Мин и суровеет на глазах. Он каждый день думал о том, как решить эту ситуацию и как ему вообще теперь жить с ребёнком и своей непостоянной работой. — Просто… столько всего навалилось. — «Навалилось» — это мягко сказано, господин Мин, — Лиен встаёт с места и забирает утреннюю газету вместе с кофе. — У малышки теперь нет родителей, вы можете оказаться под следствием, но при этом привязались к ней больше, чем ко мне за 10 лет. Знаете, я бы на вашем месте сошла с ума. — Ну спасибо, Лиен, — фыркает альфа, саркастично улыбаясь нянечке и, по совместительству, его постоянной горничной. — Я думал ты что-то дельное скажешь. — Найдите омегу, — чеканит она и разворачивается на пятках к выходу из гостиной. — Иначе будет о-очень много проблем. Лиен растворяется в дверях, а Юнги будто пронизывают тысячи невидимых нитей, которые больно тянут за все органы разом, разрывая его изнутри. Он ощущал и вину, и ответственность. Ведь это он убил родителей Ии ещё месяц назад. — Я не оставлю тебя, — Мин спускается к девочке вниз и широко улыбается. Он поправляет её смешные хвостики, которые знатно подрастрепались из-за активной игры. — Я найду нам омегу. Обещаю.