Сердца, горящие вместе

            часы тикали, вися на больничной, скучно окрашенной в белый цвет, стене. Побелка бесила, как и вся эта комната и больница в общем. Она оставалась на одежде, коже, прилипала, но так бесила. Хенджин ненавидит вещи, которые прилипают, остаются на тебе, как и ненавидит эту побелку на стенах. Глупые часы оповещали об обеде, на который идти не хотелось от слова совсем. Там дадут кашу , которая приготовлена в грязной , будто немытой, посудине, а потом раскинута ржавым половником по чуть разбитым тарелкам.       он лежал на кровати, а можно и койкой назвать, одна нога свисала, а вторая согнута в колене. Комната не была супер просторной и широкой. Она длинная, белая. Кровати две, они стоят напротив друг друга, а возле стоит тумбочка. Окно слева, у той и той одинаково. А посередине окно шкаф с глупыми наклейками, оставшиеся от прошлого хозяина.       за дверью, в коридоре слышны колеса, отбывающие ритм по кабельному полу. Хенджин, вздыхая, садится и передвигает тумбочку к кровати передом. Он достает блокнот в белые , просто белые листы, и начинает водить карандашом по ним. Рисунок вроде неплохой, но скучный. Последние четыре дня вдохновение не приходит. Прыгает, смеется, болтает ногами, бегает за дверью, но в нее не проходит. Обходит Хенджина, избегает.       за дверью слышится смех детишек, не познающих жизнь и ее боли, плач матери и отца, узнавшие, что жить их ребенку осталось не больше пол года. А в голове – пустота. Мысли смело, как уборщица смела его фантики под кроватью, говоря, что не мыши, а значит – не страшно. Фантики от вкусных конфет больше не под кроватью, а на тумбочке, приклеены в блокнот.       конфеты вкусные, а на обратной стороне фантика написаны то цитаты, то предсказания. На последней вчерашней конфете было написано что-то по типу: "любовь постучится или без предупреждения войдёт в дверь, а ты не сопротивляйся".       вздохнув, он чувствует и слышит вой от живота, а поэтому, достает из нижнего шкафчика тумбочки – орешки – кешью. Забрасывая их, он идет к окну. За стеклом и решёткой стоит день, солнце печет, а дети , которые могут, бегают и кричат. Может играют, а может познали жизнь.       колеса, что отбивали неровный кафель, остановились у его палаты. Дверь открылась, впуская и вдохновение, которое все равно найдет способ избегать Хенджина.       Хенджин повернулся и увидел белокурого паренька с чемоданом и сумкой. Тот что-то жевал, а потом улыбнулся, поклонился и прошёл к пустой кровати.       орешек во рту треснул, сильно отдавая ушам свой треск. Зубы чуть позудели, а орешек был раскрошан зубами. Кофейные глаза Хенджина наблюдали за парнем , распологавшим вещи из сумки и чемодана по местам. Почему никто не сказал , что поселит кого-то к нему?       хрупкого телосложения мальчик, хотя, Джин и сам был не крепкий, кашлянул и поднял голову, почувствовав взгляд на себе. Хенджин взгляд не отвел, все смотрел в ответ. Вот так и поиграли в гляделки.       -чего ты так смотришь? - спрашивает парень, вставая с корточек. Хенджин вздыхает и отрывает взгляд, направляясь к своей кровати,а там садясь в позу лотоса.       -просто. Я не думал и не знал, что ко мне кого то заселят,- отвечает он с маленькой неприязнью. Теперь, вдохновение больше не посетит его точно. Оно не любит шумное, людное место.       -как тебя зовут? - спрашивает белокурый, повторяя позу русоволосого.       -зачем тебе это знать? Я не желаю новых знакомств, спасибо,- усмехаясь, он отворачивается к тумбочке и берет в руки карандаш. Белокурый следит за его действиями, а потом отвечает:       -мы теперь соседи,все таки. Нам нужно знать имена друг друга, нет?       -я же сказал, что не желаю узнавать тебя и твоё имя. Ты можешь звать меня; "хозяин комнаты".       -чтож ты такой вредный? Не повезло мне, видимо, что мне такой вредина попался в соседи! Я дружить бы хотел, а ты...       -тебя никто не просил сюда заселяться. Дружить со мной не нужно, я не люблю разговорчивых мальчишек со слощавыми лицами ангелочка.       -меня просили, врач просила. Сказала, чтобы лечение проводить в больнице лежать надо, а палату не я выбрал, - парень усмехнулся и встал с кровати, направляясь к соседу.       -даже не думай ко мне подходить,- говорит он , поднимая голову,- я сказал, что дружить с тобой не имею желания, а тем более и разговаривать. Можешь делать вид , что в палате один, но меня не трогай.       парень с белыми длинноватыми волосами застыл, а потом улыбнулся своим мыслям,- хорошо, буду делать, как ты сказал – делать вид, будто в палате один.       он ушел к своей тумбе и опять принялся раскладывать вещи в нее, напевая под нос песенку, что чуть подбешивало Хенджина, а поэтому надел наушники , заглушая чудного парня. Сегодня в часов пять, ещё нужно сдавать Мерки.       

🌇🌇🌇

      как было сказано, в пять он прибыл на мерки, а заноза-сосед поплёлся с ним, сказав , что ему тоже сказали придти, а джин и не спрашивал. Запах медикаментов увеличился , как и скопление людей. Не сильно длинная очередь жила , говорила, смеялась , а кто ворчал, что спал.       -кто с 17 палаты? Проходите,-высунулась из двери молодая медсестра.       -эй, хозяин комнаты, а какая у нас палата?- обращался к нему сосед по комнате, чуть дотронувшись до плеча, чтобы привлечь внимание.       -двадцатая,- скучно пробормотал Хенджин, дожидаясь своей очереди, а потом пойти на ужин, а позже и спать.       только сон он и любил. Во сне было хорошо, приятно. А утро наступало, обрывая эту радость, поэтому Джину утро не любилось. Во сне ему может приснится хорошая, приятная картина, а утром он может лишь вспоминать мини фильм, дожидаясь следующей ночи , чтобы снова окунуться в свою слабость.       -я Феликс,- улыбается белокурый, - это чтобы тебе было удобнее думать какой я надоедливый!       на это Хенджин все же реагирует смешком, а феликс тянет; "вау", - ты улыбаться умеешь? А я думал , что ты лишен этой функции. Из-за чего же ты тогда тут, в больнице, если не из-за отсутствия положительных эмоций?       -точно, не чтобы с тобой разговаривать.       -чего же ты опять своё упрямство включаешь? Давай нормально познакомимся, а про то, что было утром забудем?       - не хочу забывать,- вздохнул Хенджин, наблюдая за девушками, вышедшими из кабинета.       -восемнадцатая палата есть? - кричит она.       -нет, он на приеме,- отвечает кто-то из толпы.       -девятнадцатая?       -есть!- две девочки забегают в кабинет.       -ну, скажи свое имя, вредный, я тоже хочу проклинать тебя с твоим именем, а не просто: "сосед", "русоволосый"! Мне ж неудобно,- не унимался Феликс, все еще держа того за плечо.       хенджин вздыхает шумно и скидывает тонкую маленькую ладонь со своего плеча,- Хван Хенджин я,- он поворачивается к нему,- доволен, надоедливый сосед?       -доволен,Джинни,- от такого у Хёнджина глаза на лоб полезли, а Феликс захихикал.       -ты не можешь меня так называть!- сквозь зубы прорычал Хенджин, отодвигаясь от Феликса.       -да ну. Почему не могу? Могу же; Джинн~и!       -я тебе язык сейчас выдерну, блондинка!       -эй! Злюка ты , Хван Хенджина. Что сразу блондинка? А-а?       -из двадцатый палаты есть?- высунулась медсестра , как только две девушки вышли с кабинета.       Хенджин облегчённо выдохнул и отпихнув от себя Феликса, зашёл в кабинет, а тот запрыгнул за ним. Медсестра сказала Феликсу подождать , а пока они записывали мерки Хвана. Феликс сидел на кушетке коричневого цвета, болтая ногами и улыбаясь самому себе.       -Хван Хенджин, да? Прошлые мерки были таковыми: вес 50, рост 181.. - она вздохнула и показала рукой на весы, стоящие у ее заполненного бумагами стола.       -48.7,- прочитал вслух Хенджин.       записывающая медсестра недовольно вздохнула, - есть надо. Ты ходишь в столовую? Отчета, что ты туда ходишь у тебя нет, а ходить надо, таким способом здоровье не улучшается.       вторая медсестра помахала ладонью , подозвала, а потом улыбнулась. Хенджин прошел к измерителю роста, что определил , что он не вырос, не подался вниз.       -181, не изменилось,- сказала она, посмотрев на Феликса, что уже нашёл на полке конфеты.       -ой, а можно же было?- сказал тот, разворачивая одну из них.       -можно-, улыбнулась молодая медсестра, что мерила рост Хенджину.       когда они подозвали Феликса, Хёнджин схватился за ручку и собирался открыть дверь, как голос медсестры чуть постарше окликнул его.       -постой ка , партизан, мы с соседями по палате уходим, а не по раздельности, - она взглядом проследила, чтобы я сел на кушетку, а потом направила взгляд в тетрадь, - прошлые данные только с прошлого года, а именно: вес 67, рост 170. Ты у нас уже ложился, да?- она подняла голову на блондина, а тот кивнул в знак согласия,- ну давай, вставай. Что-то мне подсказывает, что многое у нас поменялось и, явно, не в лучшую сторону.       Феликс встал на весы, высматривая цифры, что сначала прибавлялись, а потом снижались. Медсестра тоже наблюдала, а потом выдохнула и произнесла,- 41.6.       -плохо, Феликс. Тебе наоборот надо в весе поднимать, организм откреплять, а ты все делаешь не так.. Вставай, рост мерить.       -174, Лими.       -ну хоть в рост подался чуть. Хотя, год прошел, а четыре сантиметра для такого нехорошо. Ладно... Идите в палату, а завтра Ми Сук вас лично проведет на завтрак, понятно?       -да, спасибо!- проходя мимо полки, Феликс берет еще две конфетки , думая , что медсестры не заметили. Одну конфетку он бросает к себе в рот, а вторую протягивает Джину.       - они с лекарствами, сам ешь,- вздыхает Хенджин, отбрасывая руку с конфетой от младшего.       -правда? А очень вкусные то...       после этого , бывший боевой настрой - достань Хенджина у Феликса исчезает. Они заходят в комнату, и Ли сразу выключает свет.       -э! Ты в комнате не один!       -прости, я хочу спать и.. - он замолкает и молча включает свет, ложась потом на кровать, укутываюсь одеялом, что пахло лекарствами.       Хенджин пытается делать вид, что его никак не волнует, что парень стал холодным и не достаёт его, но в конце концов, смотрит на комочек, укутанный в одеяло и тяжело сопевший.       -эй, феликс, - пытается окликнуть того Хенджин, но при этом не орать. Если услышат врачи, то устроют нагоняй,- можешь выключить свет... Я погорячился.       в ответ он слышит лишь посапывание и немного шума с коридора. Подумав, что Феликс успел уснуть, он убирает все в тумбочку, а потом тихо подбираясь к выключателю, выключает свет. В палате остается лишь свет от ночных фонарей.       -Хенджин, - неожиданно вскакивает с кровати Феликс, принимая сидячие положение. Он смотрит на Хенджина серьёзно, не как днем и перед мерками,- ты боишься смерти?