Жемчужина Судьбы

Совместное времяпрепровождение двух Непревзойдённых не было чем-то из ряда вон выходящим, особенно, когда мир демонов огласила новость о восхождении нового князя с довольно спокойным характером, но от этого не менее сильным. Сначала эти встречи были не более чем формальностью для Хуа Чена — просто очередной способ изучить нового демона и показать жителям Призрачного Города, что у их Великого Градоначальника всё под контролем. Новый князь не представлял из себя что-то опасное, но впоследствии оказался довольно приятным собеседником. Черновод не посягал на Призрачный Город, владычество над которым всецело принадлежало Собирателю Цветов Под Кровавым Дождём, лишь попросил занять территории Чёрных Вод, в честь которых призрак и получил своеобразное прозвище, что уже много лет заменяет истинное имя. Темноволосый не может сказать, когда их отношения переросли в товарищеские, вероятно в мире людей такое называют незамысловатым словом «дружба». Вот только между ними, что угодно, но не дружба. Они давно мертвы, давно познали все реалии мира и уже неспособны на что-то настолько глупое. Но каждое десятилетие, что проходило и вынуждало видеться, сделало из них реально хороших союзников, даже создало традицию в пятницу вне зависимости от загруженности встречаться и проводить вечер в обсуждениях. Конечно, обладатель кленовых одежд скрывал то, что всё же дорожит этими встречами, называя их обыкновенной обязанностью, пока другой не помер от голода из-за своего бедственного финансового положения. Ответом же всегда следовало закатывание прекрасных золотистых глаз и безучастное перечисление блюд, которое эта бесстыдная рыба желала сегодня отведать. Во время их бесед в основном говорил Хуа Чен, в то время как Сюань кушал, одаривая хозяина призрачных бабочек невнятным мычанием или кивком, но глаза отражали то, что казалось, сокрыто за маской отсутствия эмоций и полной скуки — на самом деле его очень внимательно слушали. Даже сейчас право вести диалог вновь предоставлено ему, и с очередным глотком алого вина в голове кареглазого рождается очередная тема, способная вытащить из Черновода хоть одно слово, да хоть что-то помимо мычания, на которое Хуа уже не держал зла, принимая как есть. И бокал опускается чуть громче обычного, заставляя мужчину напротив вздрогнуть, кривя лицо в недовольстве, но после поднять взгляд на совершившего столь злобное деяние, как отвлечь великого Демона Чёрных Вод от трапезы: — Доводилось ли тебе слышать байки, которые в последнюю сотню лет неустанно рождаются? — кажется, владелец длинных чёрных волос, своим цветом сравнимые лишь с бескрайней бездной, вновь потерял интерес, но в глубине золотистых оберегов плескалась капля интереса, тонущая среди этого расплавленного металла, даже бледная рука, показавшиеся из-под подолов шёлкового кимоно, перестала двигать палочками, возвращая на сказанное отрицательный взмах. И внутри владельца ятагана вспыхивает удовлетворение, что он всё же смог заинтересовать, а сочная вишня оказывается меж пухлых губ перед тем, как чуть хриплый голос с ленивой интонацией продолжит, — Стало доходить до меня, что много про нас слагать истории стали… — Людям просто скучно от осознания того факта, что мы с тобой не конфликтуем, — мешающие волосы откидываются назад, а уж было приостановившиеся ужин возобновляется, хотя, признаться честно, такой ответ немножко развеселил — это уже целое предложение из уст нынешнего «Бога Земли». — О, ты ошибаешься, Черновод, — с деловитой усмешкой произносит Непревзойденный, качая головой, — твоим любимым Божкам и призракам вздумалось про нас байки сочинять, да ещё такие красивые. Но, если убрать лишнюю пошлость, то нас даже величают дуэтом с прекрасным названием «Закат»… — всего лишь на долю секунду бескровные губы вздрагивают, силясь растянуться в фантомной полуулыбке, но Хэ Сюань сдерживает этот порыв, сильнее утыкаясь в тарелку и ожидая пояснения столь прекрасному для них двоих слову. — Я со своей стороны, даже согласиться хочу. Всё же мои алые одежды на фоне твоего развевающегося чёрного похожи на красное солнце, что через секунду зайдёт за горизонт, окунаясь в тёмное пространство звёздного неба. Демон вздыхает, откидывая такое ненужное сейчас смущение, зародившиеся в самой глубине, напоминая самому себе, что такой уж по характеру собиратель Цветов Под Кровавым Дождем и явно рассказал эти слухи лишь, чтобы посмотреть на его реакцию: — Надеюсь, ты тренируешься, чтобы не выдать нечто такое Вашему Высочеству. К слову, пока получается отвратительно. — Воздух разрезает громкий смех шутника, что затеял весь этот разговор, совершенно не расстроенный таким грубым ответом. Главная цель была выполнена, да даже перевыполнена, помимо целых, между прочим, даже полных предложений, на бледном лице появились хоть какие-то эмоции, а это уже стоит того, чтобы запомнить и иногда поддразнивать Черновода, развивая разговор об их дуэте, которого, по сути, нет, но это совершенно не важно. И лишь вдоволь насмеявшись, Хуа Чен протягивает руку с бокалом, сталкивая с бокалом Сюаня в молчаливом тосте, но Собиратель Цветов Под Кровавым Дождём не был бы собой, если бы промолчал. Стоило чаши оказаться у бескровных губ, как с первого взгляда дружелюбная усмешка искажает лицо хозяина призрачных бабочек, одна из которых как раз оказывается на указательном пальце вышеназванного: — Ты же знаешь, что это пойдёт в твой долг, а, Черновод? — А ты всё так же умеешь портить моменты, как я посмотрю, — мужчина не выглядит удивленным такой фразой об очередном повышении долга, каким бы сидящий напротив не выглядел идеальным, но ему прекрасно довелось узнать, что за просто так этот демонюга ничего не сделает. А любимым развлечением было и останется загонение создателя костяных рыб в долги, поэтому уже выработался иммунитет, который на первый взгляд может показаться наглостью, но всё же игнорирование таких напоминаний, дабы не испортить аппетит, наилучший вариант. — Ты мне должен столько уже, что всего твоего бессмертия еле хватит на оплату, — кажется, что это обычная шутка, за которой не стоит ничего такого, но нынешний «Мин И» хмурится, не закатывая глаза, не язвя привычно в ответ, будто сейчас вместо него одна из многочисленных копий. Даже обычно спокойный глаз ятагана щурится, намекая, что это было немного слишком. И его хозяин распахивает единственный глаз, перед тем как окончательно увести фразу в шутку или озвучить что-то отдалённо похожее на извинения, но властитель Чёрных Вод опережает, выдавая совершенно непонятный в своём предназначении хмык: — Это бессмертие уже давно в твоих руках, Хуа Чен… Вроде в шутку брошенные слова звучат поразительно серьёзно, вынуждая даже другого призрака застыть в неподдельном оцепенении, в голове рождается сотня вопросов, в этот раз порождённые не любопытством или желанием всё знать об окружающих, а искренним непониманием, что просачивалось в каждом жесте. Но в тот момент, когда тёмноволосый, наконец, восстановил способность здраво оценивать ситуацию и задавать нужные вопросы, осознаёт, что Сюань уже не сидит напротив него, его и вовсе нет в заведении. Тогда любитель кленовых одежд не придал особого значения сказанному, сославшись на то, что у Черновода просто отвратительное чувство юмора, которое нравится лишь этому слишком наивному Богу Ветров, что как собачка носится везде за своим «коллегой». Естественно Великий Градоначальник Хуа не следил за своим союзником, просто он должен всё контролировать — мало ли это чёрное облако разболтает что-нибудь Ши Цинсюаню или решит привести свой план раньше оговорённого срока. Но ничего такого его бабочки не видели, поэтому все эти отговорки оставались пустыми оправданиями тому, что те слова всё же впились в его ледяное сердце. И было лишь одно отличие, пожалуй, с того дня они ни разу не пересеклись, дабы вместе отобедать. Хэ Сюань был занят уже на протяжении нескольких месяцев подряд, отправляя к нему своих клонов, которые докладывали лишь самую важную информацию и передавали одно и то же: «Господин Мин И очень занят на Небесах и не сможет почтить Вас своим присутствием». И это бесило до такой степени, что прислуга Дома Блаженств перестала удивляться о количестве сломанных артефактов после каждого такого посещения. И имя демона Чёрных Вод в каждом уголке шептали уже с лёгким благоговением, надеясь на визит ещё одного Князя, а в самых далёких краях рождаются новые слухи среди призраков. В ночных кабаках они становятся прекрасным шоу, набирая всё большие обороты и популярность — каждому проходимцу интересно, как прекрасный закат превращается в глубокую темноту, отравленную одиночеством. Никто уже давненько не видел, как Собиратель Цветов Под Кровавым дождём принимает у себя другого Непревзойдённого, как дорогие одежды развиваются по ветру, переплетаясь и путаясь между собой, как солнце тонет в бескрайних водах, и всему этому существа находили два рациональных предположения на их взгляд — либо Градоначальнику Хуа довелось рассориться и так с не особо людимым Господином Хэ, либо же носитель тёмного шёлкового кимоно погиб. И последняя версия получила, куда большую поддержку среди различной нечисти. С первого взгляда всё это казалось простыми сплетнями, придуманные со скуки, честно говоря, так думал и сам Хуа Чен, пока они не подобрались поразительно близко к сложившейся ситуации. Человек, хотя уже призрак даже, посвятивший всё своё существо одному единственному человеку, никогда не думал, что способен испытывать волнение за кого-то ещё. Хуа Чен много раз дежурно спрашивал о самочувствии, но никогда не заботился — это бремя, которое недопустимо для него. И на распахивание дверей Дома Блаженств даже не ведёт бровью, продолжая заниматься изучением текстов, которые совсем недавно пополнили обширную коллекцию одного из Бедствий, кидая лишь замечание за лишний шум . Но влетевший Инь Юй вовсе не обратил внимания на замечание, даже не став извиняться, как обычно делал, стоило ему нарушить покой Градоначальника. И так бледное лицо походило теперь на совсем белёсую луну, а ладони то и дело сжимались в кулаки не в силах произнести весть. — Там… Господин Чёрных Вод… Он.. — юноша то и дело прерывался, прекрасно видя, что черноволосого вовсе не заинтересовало имя, как и волнение самого Инь Юя, лишь красный глаз ятагана бешено крутился, то и дело, будто бы тихонько фыркая, за что получил удар со стороны хозяина. — Неужели рыбка объявилась? Или по Призрачному Городу ходит полчище его клонов, пугая граждан? — В единственном глазу плясала усмешка, а губы были изогнуты в чуть раздражённой ухмылке, откидывая мысли, которые на затворках сознания ещё были, о том, что что-то могло произойти. Посланник же, наконец, взял себя в руки и на одном дыхании выдал, непривычно повышая голос, что он, казалось, отскакивал от стен. — На его резиденцию в Чёрных Водах напали! — старинный текст громко падает на пол, разрезая тяжёлую тишину меж ними, пока Эмин стал ещё сильнее сходить с ума то, щурясь настолько сильно, что вместо глаза оставалась тонкая полоса, то глазок начал бешено крутится, не отводя взгляда от Хуа Чена, который вмиг потерял всю свою шутливость, на опыте осведомлённый о том, что человек, принёсший эту новость точно не стал бы врать или приукрашивать. Голос бывшего Бога звучал слишком тихо в голове черноволосого, охваченного впервые за столько лет паникой за чужую жизнь, а расспросы повелитель призрачных бабочек и вовсе не замечал, тихо шепча себе под нос: — Чёрт возьми, куда тебя занесло, Сюань… — с каждым словом волнение возрастало, а возможных решений становилось ещё меньше, ведь перенестись во владения хозяина Чёрных Вод мог лишь сам их хозяин. Никому не дозволялось беспрепятственно там оказываться, это же правило распространялось и на его игральные кости. А поведение собственного оружия в данной ситуации неимоверно раздражало и отвлекало, и рука в очередной раз наносит удар по жмущемуся к нему ятагану, который в этот раз не обиделся, опуская беспокойный взор на нечто под ним, на обрамлении клинка, продолжая вести подобным надоедливым образом до того момента, когда глаз цвета вороньего крыла с тяжелым вздохом отрывается и смотрит на него. — Ты слишком активный, это отвлек… — не успев договорить, Собиратель Цветов Под Кровавым Дождём обнаруживает сияющую жемчужину, которой точно не было и быть не должно. Полупрозрачная жемчужина мигала, не прекращая ни на секунду, привлекая внимания даже Инь Юя, который в своей панике не находил себе места, беспрестанно измеряя залу шагами. Тёмные брови хмурятся, осматривая новый объект на кинжале, который вовсе не пугал Эмина, наоборот, в данную секунду вызывал какое-то волнение, ведомое заботой, а это означало, что это точно не артефакт, способный причинить боль. И всё же длинные пальцы с особой осторожностью касаются жемчужины, что с прикосновением озарилась ярким, ослепляющим светом, вынуждая зажмуриться, а в следующую секунду приоткрыть глаз в совершенно другом, но от того не менее знакомом месте — территории Чёрных Вод. Резиденции Черновода встречает его вовсе не благими предзнаменованиями. Под ногами шуршат останки костяных рыб, неспособные собраться вновь, и это говорит о том, что в лучшем из всех возможных исходов противник нашёл способ разорвать связи рыб с их хозяином, а в худшем, что у златоглазого духовные силы почти на нуле. Радовало, что по расчётам Хуа Чена другой Непревзойдённый на данный момент пока что жив — рыбы безустанно дёргались, ища свои части, сохраняя хоть самую малую часть сил Сюаня. Полуразрушенное поместье вынудило лишь передёрнуть плечами и ускорить шаг, минуя и полностью уничтоженное озеро, населённое водяными гулями. Единственное, что и вправду волновало, — это чёртов Черновод, находящийся неизвестно где, а единственной зацепкой была странная жемчужина, которая направляла их куда-то, и понять такое отводилось лишь Эмину, поэтому всё, что мог Хуа Чен, молчаливо следовать, сдерживая дурацкое волнение за чужое существование. И призрак в алом облачении уже несчётное количество раз пытался убедить себя в корыстности собственного волнения, но получалось просто ужасно — каждый раз при виде разрушенной резиденции что-то сжималось, а голос внутри твердил, что это глупые отговорки. И вскоре в нос ударяет морской запах, что был намного сильнее, чем раньше, вынуждая Собирателя Цветов Под Кровавым Дождём вынырнуть из собственных мыслей и вспомнить пляж, с которым было связано одно единственное воспоминание. В один из его визитов, когда он был просто гостем, а не нарушителем чужого спокойствия, Черновод привёл его сюда, открывая вид на прекрасный закат, предстающий таковым лишь с этой точки. И будто издёвка судьбы — практически на том же самом месте, где в воспоминаниях стоял призрак, сейчас лежит тело, чьё тёмно-серебряное кимоно было запятнано грязью и бордовой кровью, которая ещё и уродовала некогда прекрасное бледное лицо. У лежащего и вовсе нет сил, поэтому он даже не реагирует на приближающиеся шаги, отхаркивая кровь, что уже струями стекала из уголков губ, но тело подсознательно напрягается, ожидая новую порцию боли и агонии, и лишь когда Хуа Чен преклоняет колено, прикусывая губу от того, насколько отвратно выглядит другой, Хэ Сюань расслабляется. Хриплый смех, смешанный с очередным приступом кровавого кашля, раздаётся из груди Хозяина Чёрных Вод, а слабая усмешка рисуется на обычно безэмоциональном лице — в данный момент это вовсе не влечёт к себе, а кажется, дикостью, заставляющей задуматься, в здравом ли рассудке черноволосый: — Ты всё же пришёл… А как же там твой принц Сянлэ? — предложения не хотят собираться, а тьма и вовсе зовёт в свои объятия, но Сюань тянет время, вырывая эти минуты, наполненные болью, лишь бы впитать эмоции на чужом лице, — Ты говорил, что только о нём переживаешь… — Боже, замолчи, Черновод, уж точно не в твоём состоянии нужно говорить. Подохнуть решил, а как же твоя месть? — он и сам не может сказать, почему так беспокоиться о другом призраке и так крепко сжимает его руку в попытках найти пульс, которого уже давно нет, но сейчас это вовсе не волнует. Голос временами дрожит, прерываясь на горькие усмешки, сильнее стискивая чужую ладонь. И Сюань не хмурится, позволяя это делать и смотря своими омутами на мужчину, ожидая вопроса, который и так читается на чужом лице, но повелитель призрачных бабочек откидывает его, озвучивая другой, более важный, — Где твой прах? Ответь, нападавший не забрал его? — в ответ слышится лишь тихий хмык, а бледная дрожащая рука выбирается из стискивающих её рук, указывая на рукоять меча — на ту самую жемчужину, что и привела Хуа Чена сюда. — Я же говорил… — очередной кашель вызывает волнение, но демон молчит, внимательно вслушиваясь в каждое тихое слово, уже обо всём догадываясь, поэтому глаз цветом ночного неба распахивается в неверии, — Это бессмертие уже давно в твоих руках… — И Черновод не выдерживает, отдавая последние минуты и окунаясь в зовущую и ласковую темноту, что так напоминает глаз, который он столько раз видел и который в последний миг смотрел на него, не скрывая своих чувств. Между ними всё, что угодно, но не дружба — эту простую истину Градоначальник Хуа знает с их первой встречи. Просто Хэ Сюань доверил ему своё бессмертие, и это намного больше, чем он мог бы просить. И Хуа Чен легко сжимает в руке изящную полупрозрачную заколку в виде бабочки, надеясь отдать её, вверяя свою жизнь так же, как и отдали ему…