HHHHHHHHHHHHHHHHHHHHHHHHHHHHHH

Гарри проснулся ото сна из-за хриплого рёва Насильника-Обезьяны. Не насильника-обезьяны, а Насильника-Обезьяны, последнего в своём роде, единственного уцелевшего после порабощения Леса Насильников. Было время, его собратья украшали собой кроны деревьев, они мчались сквозь ночь, гордо хватаясь за лианы своими половыми перстами. Сотни их потных обезьяньих причиндалов остались для Насильника-Обезьяны тоскливым воспоминанием. Его глазные слёзные каналы начали наполняться гордостью предков. То же произошло и с бесчисленными мясистыми членами, растущими из каждого волосатого дюйма Насильника-Обезьяны. Пенисы в его глазницах, в ушных раковинах и даже в мозолистых пальцах немедленно стали источниками потопа из слёзного сока. Гарри с ужасом наблюдал за этим, будучи привязанным к столу. Ни магия, ни сверхкосмическая сила не помогали ему освободиться от оков. Выходит, у этого существа был доступ к неизвестному материалу деистической силы? Или Насильник-Обезьяна хранил ещё более загадочный секрет? Гарри прищурился, чтобы увидеть субатомные струны верёвок. Он начал метать в них антиматерию силой мысли, как вдруг в обитель Насильника-Обезьяны зашла группа детей. Они были ухожены и безупречно одеты, и их было ровно 5,8, что как раз достаточно, чтобы представить все расы и гендеры, не оставив обиженным никого кроме эскимосов. Пока Насильник-Обезьяна был озабочен, они были предоставлены сами себе. - Почему ты плачешь, Насильник-Обезьяна? - спросил ребёнок 3,2. Насильник-Обезьяна, не желая скрывать свои жирные пенисные слёзы, повесил голову, и гравитация утянула их на пол. Он завязал несколько членов, растущих на голове, в бантик, чтобы красиво выглядеть перед гостями. - Мы связаны сией лигатурой из Лингама, брат Насильник-Обезьяна, - произнёс ребёнок 4,6. Дети окружили Насильника-Обезьяну, взявшись за руки, и начали петь. Гарри был заворожен, наблюдая как они парят в небе, плавно покачиваясь в такт песне. Крошки начали вращаться вокруг Насильника-Обезьяны, который бился в конвульсиях, словно поражённый дьявольским припадком. По мере того, как темп песни нарастал, детская плоть пузырилась и сливалась в крутящуюся чудо-турбину. Мясная детомасса отращивала волосы и роняла паховые слюни, прямо как Насильник-Обезьяна. Она разбрызгивала конфетти в небеса прошлого и будущего, поджигая созвездия опалесценцией погибших насильников обезьян. Взрыв цвета и волос оставил Гарри Поттера в одиночестве. Правда, всё ещё связанного. Он думал о бутербродах.