уют и объятия

Куромаку никогда не был особо тактильным человеком. Да и выражать собственные чувства с помощью прикосновений никогда не любил, ведь куда проще было наглядно показать действиями или, на крайний, словами. А касание это уже что-то более интимное. Ну, для него лично. Трогать его было не многим разрешено. А точнее — почти никому. Даже Зонтик старался по возможности избегать нежелательных прикосновений. Не нравилось Куромаку чувствовать на себе чужую хватку, ощущать кого-то настолько близко в обычное время. Да, действительно нечто интимное. Объятия тоже входили в список того, что «нежелательно делать с королём треф». Обнимать короля не было позволено даже самому создателю или уж жутко тактильному Феликсу. Он, конечно, уважал потребности и желания своих товарищей, но переступать через себя не желал. Похлопывание по плечу — его максимум. Ведь когда тебя кто-то касается так, это выражение близости и доверия. Слишком сильного для него. Когда кто-то жмется, обхватывает твоё тело руками. Находится непозволительно близко, может слышать то, как ты дышишь и как бьется твое сердце. Однако, был тот, кто полностью игнорировал всё это. Вару. Вару, конечно, не делал это на постоянной основе, ведь ему это было не нужно и не интересно, так как сам он был так же не самым тактильным, поэтому чаще всего делал это лишь бы просто позлить или привлечь внимание. Да и Куромаку именно ему был не особо уж и против. Всё таки, за время отношений он смог внести Валета в тот маленький круг (из одного клона) близких настолько, чтобы касаться его. Да и… Именно его прикосновения ощущались как-то иначе. Не так раздражающе и неприятно, как остальные. Возможно, это потому, что именно Вару его трогает.

***

Куромаку сонно зевает, едва ли приходя в себя. Глядит на такого же сонного, ничего не соображающего любовника, который даже не надел свои излюбленные очки. — Доброе утро, — Бормочет, продолжая помешивать кофе, стоящий на столе. Валет что-то неразборчиво бросает в ответ, почесывая голову. Босыми ногами шлепает по холодному полу, подходя ближе к королю. Обвивает руками шею, бессильно практически падая на его плечо. Вынуждает трефа быстро вывернуться, дабы подхватить за талию тушу, которая была на грани того, чтобы рухнуть на пол. У Вару руки холодные. Ледяные практически. И это неоднозначно ощущает Куромаку, когда аккуратные пальца оглаживают его. — Пик опять окно на ночь открыл? — Интересуется больше из желания завязать диалог. — Угу, гандон рогатый, — Недовольно шепчет, цокая, — Я скоро на него замок повешу. Заебал… И, самое главное, съебал в пять, — Да, возможно, сонный Вару был чуть спокойнее и ласковее, потому что голова соображала плохо, однако, это же и мешало ему нормально формулировать и фильтровать речь. Король кивает, что было незаметно для валета. Приобнимает за бока, оглаживает, на удивление, тёплыми руками. Сам едва ли держится в сознании. Куромаку никогда не был тем, кому трудно было подняться. Наоборот, в будние дни он обычно достаточно легко и быстро просыпался. Вару никогда не понимал это, будучи тем, кто даже если очень надо будет, хрен поднимется. Особенно, когда сбивает режим напрочь, а делает он это непозволительно часто. Однако, почему-то утром в субботу вставать было ещё труднее. Хотя это, для Куромаку, вполне законный выходной. Король обхватывает руками вполне податливое тело, проводя ладонями по лопаткам. Обнимает вполне полноценно, прижимая к себе, словно пытался согреть таким образом. А Вару, видимо, ощутив то, что ронять на пол его не собираются, ослабил хватку на шее, одну руку и вовсе опустив, другую же оставив в серых, непослушных утром волосах. Трефового Короля Куромаку было привычно видеть с расчесанными, аккуратно уложенными волосами, чтобы ни одна волосинка не выпадала из общей причёски. Курилку же - с растрепанными, взъерошенными и по-дурацки спадающими на его лицо. И была какая-то доля гордости в Вару, что только он может так бесстыдно поглаживать второго клона по голове, перебирая между пальцами мягкие пряди. Валет кладёт свою голову на плечо Королю, утыкаясь носом куда-то в шею, медленно водя по бледной, удивительно нежной, коже, чувствуя мягкий, едва уловимый аромат геля для душа, которым он пользуется. — Какой ты сегодня ласковый. Непривычно аж, — Проговорил Куромаку, поднявшись одной рукой к лицу любовника, убирая с него спавшую прядь. — А ты тактильный. Даже не ударил меня и не отчитал за нарушение твоего личного пространства, — Хмыкнул в ответ, не раскрывая глаз, продолжая одной рукой что-то вырисовывать на затылке собеседника, другой же водя где-то в районе бедра. Невесомо так, не ощутимо почти. — Это потому что я люблю тебя, — Улыбается, легко отодвигая от себя парня, целуя куда-то в макушку. — А я просто сонный, — Смеётся, однако, инициативу перенимает, целует в ответ, уже куда-то в щеку, постепенно подбираясь к губам. — Как мило с твоей стороны, Вару, — Фыркает, однако без какой-либо злобы или обиды. — Ага, я знаю! — Снова хватает за шею, чмокает в губы, лизнув их. Снова укладывает голову на шею, видимо, потратив на такие незамысловатые действия все свои скопившиеся силы. у Куромаку, несмотря на весь его напущенный и образный холод, сердце теплое. Горячее даже. И руки у него тоже теплые. Иногда даже слишком. Однако, сейчас это было как раз кстати. Блуждающие по спине ладони приятно согревали, даруя ту, недостающую иногда нежность. — Пойдем спать... — Предлагает, хныча почти. — Шесть утра, Вару. Какое спать? — Вопросительно выгибает бровь, склонив голову. — Обычное, нудилка! Я нихуя не выспался. А Пик съебался всё равно, так что пошли в нашу комнату, отоспимся хоть, — Настаивает уже решительнее, даже голову поднял, устремив недовольный и заспанный взгляд на Короля, — У тебя у самого, вон, синяки какие. Сон только на пользу пойдет. — Но этим мы напрочь собьём себе режим и нам будет проблематично его восстановить, когда придется выходить на работу, — Не соглашается, стоя на своём. Ему то привычно вставать в самую рань и переться куда-то. Вару смотрит на него, мол "я тебя люблю, но ты щас такой конч" и губу закусывает, видимо, размышляя над ответом. — Мне похер. По-хер, понимаешь? Я хочу спать, а ещё хочу, чтобы ты пошёл со мной. — Говорит уже, словно приказывая, гордо вскидывая голову. — Ладно, — Вздыхает устало, слабо приподняв уголки губ, — Пойдем, поспим пару часов. Может и правда полезно будет, — И улыбается ярче, видя, насколько осчастливил Вару после этих слов. Объятия тёплые от любимого человека помогают заснуть не хуже всяких АСМР или сказочек на ночь. Даже наоборот, лучше в разы. И их совершенно не волнует то, что они не ставили будильник, и, скорее всего, проспят до пяти, в лучшем случае. А потом получат пару тройку шуток со стороны Ромео, и, возможно, тонну вопросов. Однако, это их тоже совершенно не волнует, когда есть возможность крепко прижимать к себе любимое, тёплое тело, просто засыпая рядом.