Дальневосточный унион

Солнце на Дальнем Востоке восходит рано, вокруг безкрайние степи и поля простираются вплоть до границ Монголии. Вокруг кипела жизнь. Чита, центр Забайкалья, может и не слишком благородно выглядит, но постоять за себя сможет. В крови у них кочевники, что из столетия в столетие доказывали свою неуязвимость на деле. Но, времена прошли, кочевщки ушли на восток, и там и остались навсегда, ведя уже более спокойный образ жизни. Слева от Читы расположился её младший брат, Улан –Удэ, Ринчин. Будучи кровными братом и сестрой, они были лишь слегка друг на друга похожи: их восприятие мира, характер и даже частично вероисповедование отличалось. — Я больше в жизни не отращу себе эти сраные косы, брат, вы понимаете, что моя сила не в волосах, а в действиях. Вот что я могу сделать волосами против, например, ебучих воров — девушка запнулась под хмурым взором брата. Он не терпел, когда девушка, а тем более его сестра использовала в своей речи крепкие выражения– ладно, это вообще не важно, Ринчин! Я вам че, похожа на богатыршу, что своими косами сможет бомжа задушить? Вот раскладушка вееещь… И вообще, ты зачем щас ко мне пришёл? Точно не затем, чтоб мне доказывать, что я шибко на пацана стала походить, мозга не сакма*, зачем пришёл? — девушка встала руки-в боки. Правда, сейчас и не скажешь, что когда — то у Соёл были длинные косы, что били по веткам деревьев, когда она с братьями — Ринчином и Дугаром по безкрайним полям скакала на вороном скакуне, когда еще и речи быть не могло о том, что Иркутск перестанет в скором времени поддерживать связь с родными, а сама Чита станет ему обычной «маргиналкой», с которой тот не желает никаких родственных связей. Тогда они были счастливы, тогда они были молоды.Тогда они были вместе. — Дугар приезжает навестить нас с вами, сестра, он пожелал встречи с нами обоими. — он интелегент хуев, че ему до отморозка и просвященного? Хочет что — то обсудить, пусть отправит письмо, я его хлеборезко не шибко видеть хочу. Больно он мне сдался, чертень — забайкалка явно давала понять, что видеть младшего брата она не желала, но Ринчина расстраивать хотелось еще меньше, поэтому, переступая через себя она, спустя мучительное время, сказала: — его я видеть не хочу, но расстраивать тебя не хочется ещё больше, правда, когда этот…приедет? — белянка**, ещё раз повертев в руках ножик, убрала его закрома. Сейчас её, с короткими волосами «под мальчика», с хмурыми глазами и раскладушкой в руках, можно было принять за обычного мальчишку, чем на деву, которую она «похоронила» в себе почти два столетия назад. Отрезав свои волосы, она отрезала своё будущее от своего прошлого. Дугар всегда был впереди, он больше и прогрессивнее, он интелегентен, и поэтому, брата с сестрой он не сильно любил. Они, как он выразился, большие провинции, и если Ринчин был для него хотя бы примером сдерженности и его он уважал, то с Алханай он дело иметь вообще не желал, аргументируя, что она «маргиналка», «застряла в 90-х», «большая помойка», и так далее. Оскорбить не всегда значит обидеть, но моментами, девушка ловила себя на мысли, что те слова, которыми брат разбрасывается, отдается глухой болью в районе сердца.В молодости, она пыталась наладить отношения, пыталась заговорить, спрашивала у его друзей и Улан-Удэ, что происходит, правда, никто из них никогда не давал чёткого ответа, что разъяснил бы многое в их взаимоотношениях. Но, годы прошли, Соёл успокоилась и смирилась, что хороших отношений с братом больше никогда не будет, единственное, что остаётся делать, это стать той самой «маргиналкой». После тяжёлых 90-х, также, как и остальные города, Чита переживала некое «отрезвление», но в памяти брата навсегла запомнилась краткостриженной бандиткой, что ходила на разборки с чеченами. — поговаривал, ближе к двадцатым числам, ещё, он говорил, что вроде как не один явится, а с другом. — Уланов умел кратко выразить свои мысли, в отличие от брата с сестрой. — значит, есть ещё три дня, а че за друг, он случайно не проболтался, кто этот дружок? — девушка села на мягкий диван, положив руки на спинку мебели. В самой комнате было прибрано, солнечный свет едва ли просачивался сквозь плотные, но плохо зашторенные шторы, на соседней стене, у которой расположился диван, висели семейные фото, пожелтевшие от времени лица улыбались гостям, что в любопытстве рассматривали декор в комнате хозяйки, пока та их не отгоняла от фотографий. — нет, он не уточнял. Увидим. Впрочем, это всё, что я хотел Вам сказать, сестра, увидимся — юноша поймал прощанье сестры, и с улыбкой на устах, закрыл за собой дверь, оставив сестру в размышлениях, что же всё-таки нужно Иркутску и кто с ним будет. Вечерело. Девушка сидела за рабочим столом и вписывала в таблицу колличество различных мероприятий, которые произошли за последний месяц, но в голове всё равно ничего. Ничего, кроме вопросов.