Needle and pen

Чимин сидел на полу в спальне и, утирая солёную жидкость, которая вот уже несколько часов раздражала мягкую кожу, собирал чемодан. Руки не хотели слушаться, а голова трещала от роя мыслей, но он принял решение и не собирается отступать. Всё зашло слишком далеко. Нужно было уходить ещё тогда, когда он впервые не захотел возвращаться в эту квартиру. Но тогда сильные руки, обнимающие его так крепко, убедили остаться, а у него не хватило сил глядя в любимые глаза сказать «прощай». Они познакомились на первом курсе университета и с тех пор не расставались. Это была самая нелепая встреча из всех возможных, но именно она помогла соединить два сердца. Flashback — Извини, — похлопал незнакомого парня по плечу Чимин, — ты, наверное, не в курсе, но у тебя сзади довольно большая дырка. Прямо на заднице. Растерянный брюнет с огромными глазами, коим и являлся тот самый обладатель вентилируемых штанов, резко развернул голову насколько смог, чтобы оценить масштаб катастрофы, после чего густо залился краской. — Наверное, зацепился за что-то и даже не почувствовал. Я сегодня проспал и очень спешил, — нервно объяснял причину своей рассеянности парень. — Блин, что же мне теперь делать? Сегодня первый день, и я не могу уйти... — Ничего, моя рубашка довольно длинная, — снимая с себя верхнюю одежду, параллельно объяснял свои действия Чимин. — Ты можешь надеть её. Хотя, ты немного выше меня. Тогда просто завяжи её вокруг талии, — протянул он вещь. — Нет-нет, я не могу… — Да? А с дыркой на заднице ты себя будешь чувствовать лучше? Трусы у тебя, возможно, фирменные, но я не думаю, что преподаватели оценят такой вид. — Ты прав. Спасибо тебе, я обязательно верну твою рубашку завтра, — принял помощь смутившийся парень. — Хорошо. Как тебя зовут? — Чон Чонгук. — Приятно познакомиться, Чонгук. Я Пак Чимин. Flashback end Как и было обещано, на следующий день Чонгук вернул рубашку своему спасителю, и чтобы как-то его отблагодарить позвал в местное кафе, где продавали лучшую, по его скромному мнению, выпечку. Естественно, после таких «приключений» между ними завязалась дружба, а спустя несколько месяцев и нечто большее. Чимин не был любителем парней, но не влюбиться в Чонгука было невозможно. Добрый, смешной, застенчивый и до крайней степени увлечённый всем, чем занимается, и чем интересуется. Как и полагается, в определённый момент они дошли до разговоров о сексуальных похождениях и о делах сердечных (без бутылочки соджу не обошлось), тогда-то Чонгук и признался в том, что его привлекают как парни, так и девушки. Парень был готов к тому, что его не поймут и, возможно, общение между ними прекратится, но Чимин совершенно спокойно отнёсся к такому заявлению, и даже больше. Он признался, что думал и о себе в таком ключе, но никогда не решался действительно попробовать, списывая такие мысли на обычное любопытство. Ну, и, как известно, алкоголь + безумные мысли = пьяные эксперименты. Да и когда, как не в студенческие годы пробовать что-то новое? С этого и начались их отношения. Не сразу, но постепенно они к этому пришли. Жизнь и учёба за границей не накладывали определённые рамки на молодых и горячих парней, поэтому со временем они смогли раскрыться. Вряд ли Чимин пошёл бы на такое, живя в своей родной стране, где любые отклонения от «нормы» воспринимались слишком негативно, но в Америке с этим не было никаких проблем. Всё закрутилось-завертелось где-то спустя пару месяцев после вышеупомянутой попойки. Конечно, следующим утром они сделали вид, что ничего не было. Но сделать вид, и смириться с таким раскладом на самом деле — разные вещи. Чонгук не смирился. Наверное, это был самый смелый шаг за всю его жизнь. Каким бы парень ни был стеснительным, и даже где-то робким, он набрался достаточно смелости, чтобы поговорить с «другом» о тех чувствах, которые не давали ему покоя. И каково же было его удивление, когда он узнал, что Чимин тоже плохо спит по ночам, осмысливая свою ориентацию. На тот момент он не был готов отнести себя к рядам геев или же бисексуалов, а вот к рядам попавших под чары Чон Чонгука –вполне. А дальше началась сказка. Именно так. Их история могла бы послужить отличным сюжетом для самой сладко-ванильной сказки от Диснея. Только вот хорошего конца не получилось. Милый и нежный Чонгук-и повзрослел и превратился в Чон Чонгука, с которым у Чимина нет совершенно ничего общего. Где-то на четвёртом курсе, будучи студентом художественного отделения, Чон не на шутку увлекся рисунками на теле. Сначала он с великим воодушевлением и рвением украшал своё тело рисунками по собственным эскизам, а вскоре ему предложили подработку в том самом салоне, где он стал частым клиентом. Уже на этом этапе такой расклад не привел Чимина в восторг . Из-за нагрузки в университете они и так проводили мало времени вместе, а теперь Чонгук стал постоянным завсегдатаем спортивного зала, так как новый образ предполагал немного иную фигуру, чтобы можно было с гордостью демонстрировать «искусство», холстом для которого являлось его собственное тело. Если добавить в этот список ещё и подработку, то на отношения времени совсем не осталось. Но Чон всегда был упёртым, поэтому ему удалось найти правильные слова, чтобы Чимин не расстраивался и не обижался. И парень не подвёл. Он спал по три часа в сутки, но успешно распределял своё время между всеми необходимыми активностями. И всё бы было здорово, только вот такой режим явно не шёл на пользу уставшему Чонгуку. Добрый и спокойный по своей природе, он начал раздражаться по пустякам, всё чаще пренебрегая учёбой и отдыхом. А когда клиентов стало совсем много, то в этот пренебрежительный список вошёл и Чимин. Точнее, время, которое они проводили вместе. И нет, Чонгук не отказывался от свиданий со своим парнем, просто его начали привлекать другие виды развлечений. Понятное дело, что с момента трудоустройства в тату-салон круг его общения изменился. Сильно изменился. Бунтари, оторвы, любители экстрима и приключений. Все они влияли на юношу, который и сам не заметил, как превратился в одного из них. Но всё-таки у Чимина на тот момент было ещё какое-то влияние. Чонгук мог сопротивляться, обижаться, даже ругаться, но в итоге все равно прислушивался к Паку, и после «показательного выступления» сворачивался калачиком на кровати, уложив свою голову на колени любимого и подставляясь под прикосновения коротких пальцев. Тогда в нём ещё жил тот Чонгук-и, которого полюбил Чимин, хотя всё чаще наружу выходил его «злой двойник». Чимин надеялся, что после окончания университета, когда они вступят во взрослую жизнь, вся та дурь, которой занимается его парень, пройдёт, и всё у них наладится. Это нормально, что в студенческие годы мы пробуем что-то новое, бунтуем и ищем себя. Но всему должен быть предел. Естественно, после выпуска было решено подыскать себе квартиру и съехаться, что они и сделали. Не сказать, что отношения их были крепки, но любовь никуда не делась. Они часто ссорились, но и примирения были яркими и запоминающимися. В этом мужчина Чонгук сильно отличался от мальчика Чонгук-и. После того, как он прокачал своё тело, то стал намного увереннее в себе, что не могло не сказаться на их сексуальной жизни. И хоть Чимина вполне устраивал страстный секс, от которого ещё долго дрожали ноги, он иногда скучал по своему мальчику и той нежности, с которой тот касался бархатной кожи, боясь навредить или сделать что-то неправильно. Взрослый Чон не боялся ничего и касался так, как ему того хотелось. В общем, надежды Чимина оправданы не были. Чонгук продолжал вести привычный за последние годы образ жизни, только теперь его было совсем не обуздать. Раньше с этим могла справиться хотя бы учёба, сейчас же… Чимин устроился в небольшое издательство и параллельно занимался написанием книги, поэтому времени у него не было абсолютно. Но, тем не менее, приходя каждый день домой он готовил ужин и проводил несколько часов в ожидании своего парня, который мог заявиться глубоко за полночь, ссылаясь на специфику своей работы, которую менять не планировал. Нужно признать, что он успел заработать себе имя, поэтому доход его стал весьма высоким, только вот Чимину от этого не было никакого толка. Дальше становилось только хуже. Злился уже не только Чимин, но и Чонгук. У Чона дела шли в гору, и очень быстро, о нём прознал один известный андеграунд-исполнитель, который сделал себе пару татуировок у талантливого мастера и рассказал об этом в своих социальных сетях. После такой рекламы клиентура Чона резко изменилась, и теперь на пятьдесят процентов состояла из известных лиц. Конечно, это дало свои плоды, и наряду с большим доходом к мастеру пришла популярность. Его начали приглашать на различные мероприятия и вечеринки, на которые его парень отказывался идти, ссылаясь на усталость и желание провести время наедине. Тогда-то и начались реальные проблемы. Чимин не хотел понимать Чонгука, а тот, в свою очередь, не считал аргументы своего парня весомыми. В общем, разговор «глухого с немым». На самом деле, спроси сейчас Чимина, почему он занял такую позицию изначально, вряд ли у него найдётся вразумительный ответ. Наверное, всё дело было в ревности и чувстве собственничества. Его милый Чонгук-и долгое время принадлежал только ему, смотрел на Чимина, как на какое-то совершенство, и считал его центром своего мира. Чонгук, который пришёл ему на смену, был уже уверенным в себе парнем, который ставил свои желания на первое место и не боялся отстаивать то, что ему нравится. Пак больше не контролировал ситуацию, и из последних сил старался вернуть всё к изначальному варианту. Но правильно ли он поступал? Определённо нет. Тогда он ещё мог повлиять на дальнейшее развитие их отношений, в которых они могли бы идти на компромиссы, а не занимать позиции и стоять каждый на своём. Страшно в этом признаться даже самому себе, но Чимина пугал успех его парня. Возможно, он даже боялся того, что станет в какой-то момент недостойным Чонгука. Но, вместо того, чтобы стремиться к такому же успеху, он пошёл другим путём. Во многом он и сам виноват. Если бы он поддерживал начинания Чона, если бы не капризничал из-за недостатка внимания, а соглашался посидеть с любимым в студии, когда у него начало получаться, если бы не заставлял его чувствовать угрызения совести, а просто был бы на его стороне, то вполне вероятно, что всё сложилось бы совсем иначе. Но, увы, сейчас уже было поздно что-то менять.

***

Часы показывали половину второго ночи, когда дверь в их общую спальню открылась, и на пороге появился Чонгук. Как обычно, неотразимый и прилично выпивший. Он непроницаемым взглядом окинул открывшуюся перед глазами картину и усмехнулся. — Решил навести порядок в шкафу? — всё ещё забавляясь, уточнил Чон, но слегка напрягся, когда Чимин развернулся к нему лицом, а в его глазах стояли застывшие слёзы. — Что случилось? — Ты и правда спрашиваешь, что случилось? — с полными неверия глазами, уставился на парня Чимин. — Чонгук, я ведь умолял тебя не ходить сегодня никуда. — А я просил тебя сходить со мной. — Неужели ты не мог остаться дома? — Мы можем так спорить бесконечно. Если бы ты присоединился, то мы провели бы время вместе. Это было важное мероприятие, я завёл полезные знакомства, — активно жестикулируя, объяснял свою позицию Чон. — Это уже третье «мероприятие» за неделю, а в остальные дни ты пропадаешь в студии, — с обидой в голосе парировал Чимин, перебирая уже сложенные вещи, чтобы чем-то занять руки. — Это моя работа, которая приносит нам очень неплохие деньги. — Нам? Зачем мне твои деньги, когда тебя вечно нет дома?! — перешёл на повышенный тон Чимин, откидывая идеально выглаженную рубашку в сторону. — Господи, опять? Сколько можно? — устало выдохнул Чонгук, и принялся массировать виски. — Это зашло слишком далеко. Мы совсем не понимаем друг друга. — Это ты не хочешь меня понять. Что тебе стоило сходить со мной? — А что тебе стоило остаться? — Я сказал, что это было важное мероприятие. Если я хочу открыть свою студию, то мне нужно заводить знакомства, — смотрел на собеседника в упор Чонгук, разжёвывая, как ему казалось, самые очевидные вещи. — А где в твоей жизни место для меня? — бил кулаком по своей груди Чимин, пытаясь хоть как-то выплеснуть накопившиеся эмоции. — Ты ведь знаешь, что я люблю тебя. — Правда? — невесело усмехнулся Пак, и вселенская усталость вдруг накрыла его с головой. — Я не пойму, на что ты намекаешь? — нахмурил брови Чон. — А я не намекаю. Я открыто говорю. — То есть, ты думаешь, если я посчитал важным встретиться с нужными людьми вместо того, чтобы смотреть сериал, который мы можем посмотреть в любое время, то это значит, что я не люблю тебя? — То есть, я думаю, что если ты предпочёл встречу с «важными» людьми походу в наше любимое кафе, в которое мы ходим каждый год в мой день рождения, то мне больше нет места в твоей жизни. Чонгук хотел уже ответить, но до него вдруг дошёл смысл слов Чимина. — Что? Нет… Сегодня же не… — Тринадцатое октября? — Чимин… — Теперь ты понимаешь? — Почему ты ничего не сказал? — отреагировал Чонгук, но не совсем так, как того ожидал именинник. — А я разве должен? — Ты ведь знаешь, как я сейчас загружен, — искал оправдания парень. — Вот поэтому и говорю, что мне больше нет места. — Не преувеличивай, такое случилось в первый раз. — А я не хочу ждать до следующего года, чтобы вновь лить горькие слёзы, — Чимин наконец высказал мысль, которая давно поселилась в его голове. — Что ты имеешь в виду? — Чонгук-и, — парень встал с пола и подошёл к Чону ближе, — у нас с тобой приоритеты расставлены абсолютно по-разному. И, к сожалению, отношения – не твой приоритет. Ты стремишься к звёздам, а я тут, на Земле. И я тоскую. Мне плохо, и я несчастлив. Так не должно быть. В последнее время мы совсем не видимся и не проводим время вместе. — Это не так… — пытался возразить растерянный Чонгук. — Если убрать секс, то мы вообще никак не контактируем. — Чимин, я очень занят... — Я знаю. Ты очень любишь своё дело, тебе нравится твоя новая жизнь в окружении знаменитых и успешных людей. Мне же приносит радость просмотр сериалов в обнимку с любимым. Мы слишком разные. — Ты меня больше не любишь? — как-то совсем тихо спросил Чон, и на секунду перед Чимином предстал тот самый, робкий и до одури влюблённый мальчишка, который готов был на всё ради своего любимого. — Я всегда буду любить тебя… На этих словах Чонгук облегчённо выдохнул. — … и даже если рядом со мной будет кто-то другой, в моём сердце всегда будет для тебя особое место, — закончил предложение Чимин. И облегчение сменилось полнейшим непониманием. — О чём ты? — Завтра я возвращаюсь в Пусан. Мир замер. Мозг пытался осмыслить сказанное, но у него никак не выходило. «Завтра я возвращаюсь в Пусан». Что это вообще значит? Чонгук не может сейчас уехать, Чимин ведь это должен понимать? Почему тогда так говорит? И почему он собирает чемодан, если Чон ещё не дал своего согласия? — Чимин, я не могу вернуться в Пусан, — всё ещё растерянно ответил парень. — Я знаю. — Тогда почему говоришь, что завтра улетаешь? — чёрные глаза бегали по лицу напротив, а их владелец никак не мог уловить суть разговора. — Потому что я завтра улетаю. — И какой у нас план? Я не знаю, когда смогу прилететь, и смогу ли вообще. — Я знаю. — Я ничего не понимаю… — Чонгук-и, тебе нужно сосредоточиться на том, чего ты действительно хочешь, и я не хочу тебе мешать. Да и я сам очень сильно устал, —Чимин протянул ладонь к Чонгуку, но тот отскочил от него, как будто боялся обжечься о бархатную кожу. — Мешать? О чём ты? Я…— Чон мотал головой из стороны в сторону, и делал мелкие шаги назад. — Что происходит? — Так будет лучше. — КАК?! Как лучше? — резко изменился в лице Чонгук. — Для кого?! — Так будет лучше для нас обоих. — Нееет, не приплетай меня к этому решению! Я не собирался… Что? Я… Ты меня бросаешь? Я ведь правильно понимаю? — Я не бросаю тебя, я даю тебе свободу, — пытался как можно спокойнее объяснить Чимин, хотя сам балансировал на грани нервного срыва. — Как благородно, — рассмеялся Чонгук, но этот смех не имел ничего общего с весельем. — Хочешь сам себя оправдать? Ты бросаешь меня! После стольких лет… — Так будет лучше… — Я это уже слышал. — Поверь, ты… — Заткнись! Лучше ничего не говори, — злился Чон. — Чонгук-и… — Не называй меня так! У тебя нет никакого права! — со всей силы ударил кулаком в стену позади Чимина Чонгук. — Никакого права… — Прости. — Засунь себе в задницу свои извинения, — бросил напоследок парень и хлопнул дверью. — С днём рождения, Чимин, — прошептал Пак, и слёзы снова покатились по щекам. 5 лет спустя. Кабинет главного редактора довольно успешного издательства был наполнен светом, а хозяин этого кабинета лениво листал страницы очередного «шедевра» от очередного звёздного писаки. И с чего им всем приспичило выпускать книги? Как будто для этого совсем не нужны навыки, талант, образование… — Чимин-и? — просунул голову в проём высокий мужчина. — Ты тут? — А где же мне ещё быть? — улыбнулся Пак и встал из-за стола, встречаясь с гостем на полпути. — Зачем пришёл? — вставая на носочки и слегка приобнимая мужчину за шею, игриво спросил Чимин. — Я соскучился, — ответил тот на объятия, положив широкие ладони на тонкую талию. — А ещё пришёл за утренним поцелуем. — Хмм… — задумчиво протянул Пак. — А разве ты не получил его? — То был не поцелуй, а какой-то быстрый чмок. — Я опаздывал. — Да? Твой парень директор издательства, в котором ты работаешь. Он бы простил тебе опоздание, так как причина уважительная, — растянул губы в улыбке Намджун, приближаясь к таким желанным губам. — А мой парень так и будет говорить о себе в третьем лице? — приподняв бровь, шутливо поинтересовался заключённый в объятия парень. — Ты очень-очень вредный, знал об этом? — Слышал пару раз. После этих слов Чимин всё-таки подарил настоящий поцелуй своему утреннему гостю и немного отстранился. — Ты выглядишь немного уставшим. Плохо спал? — поинтересовался Намджун. — А ты дал мне поспать? — Ха-ха. Я серьёзно. — Со мной всё в порядке, просто опять приходится читать откровенный бред, написанный какой-то популярной певичкой, — закатил медовые глаза Чимин. — Ты всегда можешь вернуться к писательству сам. — Могу, но пока что не очень хочу, — вернувшись на своё место, принялся перебирать бумаги редактор. — Понятно. — Намджун-ииии… — Тааак… — подхватил настроение Намджун. — Я знаю этот тон. Ты хочешь ей отказать? — Ну это же откровенное дерьмо! — Прям вот совсем не за что зацепиться? — Что такое поиск себя? — начал зачитывать вслух отрывок из рукописи редактор. — Это игра в прятки, только ты сам и ведущий, и игрок. Как бы хорошо ты ни прятался, ты всегда можешь найтись. Как бы ты ни старался притворяться улиткой, скрываясь под панцирем, в итоге всё выйдет наружу. Тебе не убежать, не скрыться, ты должен столкнуться со своим я. Лицом к лицу. — Что? — громко рассмеялся Намджун. — Там и правда так написано? — Вот и я про то! — Ладно, хорошо, я посмотрю, что можно сделать. — Спасибо. — Кстати, я зашёл не только за своим поцелуем, — успокоившись, продолжил разговор мужчина. — Намджун-щи! Я не такой! — изобразив шок на лице, дразнился Пак. — Чимин, твои шуточки… — Ладно-ладно. Что? — На днях ко мне обратился мой давний товарищ с просьбой... — Таааак… — Он прислал мне рукопись своего сына и просил оценить её. — Ну, это понятно. Ты лучший. — Не заводи меня… — сверкнул потемневшим взглядом Нам. — И что там с рукописью? — вернул разговор в нужное русло собеседник. — Я пролистал её, и, знаешь, это нечто удивительное. — Даже так? — не скрывая своего удивления, уточнил Чимин. — От тебя нечасто можно услышать такие слова. — Да. Я бы хотел, чтобы ты тоже оценил её. — Зачем? — Если она и правда так хороша, как показалась мне, мы не можем упустить такой шанс. — Ты хочешь напечатать её? — Чимин-и, мы можем заполучить талантливого автора, о котором пока что никто не прознал, — объяснял Намджун, слегка склонив свою голову набок, и приподняв брови вверх. — Это отличный шанс. — Логично. Хорошо, я прочту. Как называется? — Игла и перо. — Необычно. — Как и сам рассказ. Это история о юном писателе и успешном тату-мастере… И почему сердце Чимина вдруг замерло? Ответ был очевиден, но причина такой реакции категорически отвергалась. — Эмм… — заёрзав на месте, протянул редактор. — Что-ж, я прочту. Когда ты сможешь прислать её? — Как только получу ещё один поцелуй и вернусь в кабинет, — стремительно приближаясь к Чимину, ответил Намджун. Конечно, целоваться Паку сейчас хотелось меньше всего, но он постарался не подать виду и, мило улыбнувшись, клюнул мужчину в щёку. 5 лет назад. Вся прошлая жизнь Чимина уместилась в двух чемоданах, с которыми он вернулся в родной Пусан. Родители были счастливы этому событию до тех пор, пока не встретили сына в аэропорту. Как бы парень ни старался нарисовать на своём лице радость и улыбку, ничего не выходило. Мама сразу заподозрила неладное, но набрасываться с расспросами не стала. Лишь спустя пару дней, которые сын провёл в своей комнате, тихонько плача, в надежде остаться незамеченным, миссис Пак решилась на разговор. — Милый? — постучав в двери, негромко позвала женщина. — Можно? — Да-да, — утирая влажные дорожки, ответил Чимин. — Я волнуюсь за тебя, — присев на край кровати, начала разговор мама. — Не стоит, со мной всё в порядке. — Ты ведь знаешь, что врать маме нехорошо? — Я не... — Дело в том мальчишке? — перебила сына женщина. — О ком ты? — перепуганными глазами бегал по родному лицу парень. — Чонгук, верно? — Это... — Чимин-и, сыночек, я ведь твоя мама. Я уже давно поняла, что вы с этим парнем намного ближе, чем просто друзья. Ты так воодушевлённо о нём рассказывал, что совсем не замечал, что именно говоришь. — О чём ты? — Ну, например, ты мог сказать, что вы ходили на свидание, и дальше рассказывал историю. Или жаловался на то, что он купил чёрное постельное бельё, а ты хотел лавандовое. Вряд ли бы он покупал бельё для тебя, а значит постель у вас была общая, — нежно улыбнулась женщина. — Да и за столько лет я ни разу не слышала от тебя рассказов о бурной студенческой жизни. Ни за что не поверю, что такой красивый парень всё это время был одинок. — Я даже не замечал этого, — понуро опустил голову Чимин. — Неудивительно. Ты всегда был так увлечён рассказами о нём. — Почему ты ничего не говорила? — Потому что ты был не готов говорить об этом, — протянула свою руку мать, мягко касаясь щеки Чимина. — Ты сердишься? — подставился под тёплое прикосновение парень. — На что? Конечно, это немного тревожило меня, но если ты счастлив, счастлива и я. — Прости. — Тебе не за что извиняться, милый. Мы с папой любим тебя, но сейчас у меня на сердце неспокойно. У вас что-то случилось? — Мы расстались. Точнее, я ушёл. — Почему? — Потому что у нас разные планы на жизнь. — Вот как? Но ты всё ещё любишь его, верно? — Я всегда буду его любить, мама. Около трёх месяцев потребовалось Чимину для того, чтобы наконец начать двигаться дальше. В Пусане он оставаться не хотел, поэтому снова собрал вещи и отправился в Сеул. Новая жизнь, новый город, новый Чимин. Со старыми ранами. Парень снял студию практически в самом центре и устроился в издательство на позицию редактора. Жизнь его не пестрила красками, но Чимина всё устраивало. Лишь бы чем-то себя занять, чтобы не думать о нём 24/7. А вскоре появился Ким Намджун. Благородный, внимательный, красивый, взрослый и безумно влюблённый в нового редактора. Намджун ухаживал красиво, но никогда не переходил границ и не давил. Наверное, именно поэтому, спустя несколько месяцев широких и не очень жестов со стороны начальника, Чимин всё же решил сжалиться и дать ему шанс. — Я без ума от тебя, — ведомый внутренним порывом, признался Ким. — Я пока не могу ответить тем же, но мы можем попробовать, — без блеска в глазах, но с полным осознанием своих слов ответил Чимин. — Это всё, о чём я прошу. Ты не пожалеешь. Отношения их развивались даже не со скоростью улитки, а со скоростью ленивца. Первый год они были больше друзьями, а не партнёрами в том самом смысле, но Намджуна это не расстраивало. Он был готов подождать. И дождался. Чимин постепенно привыкал к нему и позволял себе немного больше: поглаживание по руке, объятия на диване при просмотре фильма, поцелуй при встрече и на прощание. Для влюблённого Кима этого было больше чем достаточно, чтобы с небывалым рвением продолжать разрушать стену между ними. Наши дни. Чимин настойчиво и с завидным упорством изо дня в день убеждал себя в том, что его устраивает нынешняя жизнь. Так должно было быть. Он имеет всё, чего желал, а желал он лишь любящего парня, который предпочитает домашние посиделки с книгой или хорошим фильмом и уделяет максимум своего времени Чимину. Желал быть центром чьего-то мира, быть необходимым. Только вот он совершенно не осознавал, что желал он этого лишь с тем, кого так крепко любило его сердце. Намджун даёт ему всё, чего он так хотел, только вот оно ему уже не особо и нужно. Даже больше, Чимина иногда напрягает такой расклад. Ему необходимо пространство, время для себя и для своих увлечений и интересов. А разве Чонгуку было нужно не то же самое? Но, помимо этого, есть более важное отличие и более серьёзная проблема. Чимин не чувствует того, что он чувствовал с Чоном. Нет ревности, страсти, нет желания ругаться с ним по пустякам, а после мириться самым привычным и любимым способом. В их отношениях нет огня. Конечно, может это и к лучшему. Чимин же об этом мечтал? Сейчас очень сложно ответить на этот вопрос. Он как капризный ребёнок, который требует желаемого, но, получив то, что так хотел — разочаровывается. Было бы идеально, если бы партнёра можно было создать под себя. Как в игре Sims. Ты выбираешь черты характера, внешность, одежду, всё, что нравится именно тебе. Но, к сожалению, в реальной жизни не существует идеального партнёра, так как все мы воспитывались разными людьми, росли в разных условиях, имели различные представления о том, что хорошо, а что плохо. Именно поэтому многие твердят о том, что самое важное – умение идти на компромисс. Но когда ты молод, в тебе всё ещё играет юношеский максимализм, поэтому очень сложно уступать. Всё познаётся в сравнении, всё приходит с опытом. Да и какой он, идеальный партнёр? На первый взгляд, Намджун и вовсе не имеет недостатков, но как бы Чимин ни старался, он не испытывает того, что хотел бы испытывать. А вот неидеальный Чонгук почему-то не выходит из головы, и что самое печальное, из сердца. Хотя, он уже довольно давно не был главным героем снов и мыслей Пака. Образ потускнел в памяти, а запах и вовсе забылся. Единственное, что навсегда останется с Чимином — его собственные ощущения. Конечно, запоминается не только хорошее, но и вся боль, через которую пришлось пройти. Только вот спустя годы многое переосмысливается, и то непринятие каких-то поступков, те обиды, нервы, переживания уже не кажутся чем-то важным. Всё можно было решить, но–увы, они не были на это способны на тот момент.

***

Чимин настолько погрузился в воспоминания, что не сразу услышал звонок. — Алло, — проведя по экрану пальцем в последний момент, ответил он на входящий вызов. — Чимин-и, привет, — донёсся из динамика родной голос. — Привет, мам. — Ты давно не звонил, у тебя всё в порядке? — Да, всё хорошо. Работы много. — Понятно. Я хотела узнать, когда ждать тебя в гости? — с надеждой в голосе интересовалась женщина. — Сейчас совсем нет времени, — виновато ответил парень. — Я понимаю, но мы с отцом соскучились. — Я постараюсь вырваться, — закрыл тему Чимин. — Хорошо. Как у Намджуна дела? — У него всё хорошо. — Передавай ему привет и скажи, что мы ждём вас, — снова напомнила женщина. — Да, конечно. — Ладно, не буду отвлекать. — Пока, мам. Назвать себя хорошим сыном у Чимина язык не повернётся. Он так давно не был дома, что страшно подумать. Но родной Пусан для него стал чем-то вроде триггера. Всё в этом городе напоминает о Чонгуке, хотя они и не были там вместе никогда. Точнее, были, но в то время не знали о существовании друг друга. Но они всегда говорили о Пусане с особенным трепетом и теплом. Как оказалось, оба были влюблены в море и могли часами просидеть на берегу под звёздами. Возможно, они даже делали это в одно и то же время, в одном и том же месте. И хотя прошло уже несколько лет, Чимину всё ещё тяжело там находиться. Может быть, со временем это изменится, но пока что дела обстоят именно так. «Интересно, а Чонгук всё ещё скучает по Пусанскому морю?»

***

Ночной Нью-Йорк пестрил яркими огнями, но с наступлением темноты жизнь в нём как будто только начиналась. Яркие вывески, наряженные люди, алкоголь и музыка. Этот город совершенно не подходит для скучной и спокойной жизни. — Эй, Чон! — пытался перекричать громкую музыку молодой парень. — Как насчёт продолжения у Билли? — Не, с меня на сегодня хватит. — Да что с тобой? То ты отказываешься от вечеринки, то в двенадцать часов ночи тебе уже пора домой… — В отличии от тебя, я занятой человек. — Вот как? — возмутился собеседник. — А я, значит, лентяй, который только и умеет, что отрываться? — А это не так? — с улыбкой спросил Чон. — Ладно, тут ты прав. Но я не виноват, что мне не нужно горбатиться как проклятому, чтобы заработать деньги. — Да, ты не виноват. Ладно, я пойду, мне и правда рано вставать, — красивый брюнет рукой откинул свои волосы назад и поднялся с насиженного места. — Как знаешь, большой босс. — Ха-ха, остроумно. Если будешь валяться где-нибудь в подворотне, и тебе понадобится помощь — не звони мне, — выходя из-за столика, угрожающе размахивал указательным пальцем Чон. — Договорились. Чонгук вышел на улицу и наконец вдохнул «свежий» воздух. Ему совсем не хотелось сегодня куда-то идти, но он не мог проигнорировать приглашение своего старого знакомого, который в своё время очень ему помог. Но теперь он может отправиться домой и хорошенько выспаться, так как завтра выходной. Поймать такси не составило труда, они так и крутятся вокруг увеселительных заведений в ожидании тех, кто явно будет нуждаться в услугах такого плана, поэтому через сорок минут он уже добрался до нужной высотки и тихонько пробрался в квартиру. — Чонгук? — послышался голос из соседней комнаты. — Да, это я, — бросая ключи на их законное место, ответил Чон. — Уже вернулся? — вышел в прихожую стройный парень. — Ты почему не спишь? — стягивая с ног массивные кроссовки, поддерживал диалог брюнет. — Работал. — Понятно. Тогда я быстро схожу в душ и ляжем вместе. Чон быстро принял душ и в чём мать родила вошёл в спальню. — Боже, как же ты хорош, — подал голос лежащий под тонкой материей парень, втирая в руки крем и глядя, как Чонгук подбирается к нему. — Это потому, что тебе от меня нужно только тело. — Неправда! — возмутился сосед по кровати. — Ещё твоя красивая мордашка, — добавил он с улыбкой. — Ну да, мордашка, — не поддержал веселье Чонгук, устраиваясь на своей половине. — Не пойму, ты недоволен? — Нет, меня всё устраивает. — Насколько я помню, это были твои условия, — перешёл на серьёзный тон парень. — И я от них не отказываюсь. — Мы самая странная парочка из всех, кого я знаю. — Ну, ты просто мало кого знаешь, — пожал плечами Чон. — Я завтра возвращаюсь к себе, — сменил тему пристроившийся под боком Чонгука юноша. — Как скажешь, — ровным тоном ответил Чонгук, устраиваясь удобнее. — Что, даже не спросишь? — Зачем? Ты принял решение. Я тебя не гоню, но если тебе комфортнее в своей квартире… — Ты ведь позволил мне пожить тут на время ремонта. — Рабочие закончили? — Да, сегодня звонили. — Вот и чудесно. А теперь давай спать, я дико устал. — Устал? Даже для… Парень просунул вкусно пахнущую ладошку под лёгкое покрывало и устроил её на слегка влажной груди Чонгука, в то время как его язык коснулся ушной раковины партнёра. — Ёниль… — предупреждающе протянул Чон. — Ммм? — Что ты делаешь? — А на что похоже? — игриво покусывая мочку брюнета, спросил Ёниль. — Похоже на то, что ты нарываешься. — Если ты про отменную порку, то я не против. — Ты никогда не против, — усмехнулся Чонгук. — А почему должен быть? Мы молоды, красивы… Но Чонгук не дал ему договорить, резким движением подмяв под себя стройное тело с горящими глазами, и на лице нижнего в ту же секунду появилась победная улыбка. — Ты такой же, как и я, — произнёс Ёниль. — Меньше слов… В царство снов Чон отправился ближе к часам трём, а когда проснулся, то ни Ёниля, ни его вещей уже не было. Наверное, так будет лучше. Они хоть и называют себя парой, но, как и сказал Ён, типичным их роман не назвать. Им нравится проводить время вместе, они оба обожают секс и лёгкость, стараются плыть по течению, не усложняя и без того такую сложную вещь, как отношения. У каждого своя жизнь, но всё-таки они не одиноки. К тому же, Ёниль всегда настроен на волну Чонгука и понимает его без слов. Как будто считывает настроение и подстраивается под него. Для Чонгука не является новостью то, что парень в него влюблён, только вот они это не обсуждают, потому что изначально их модель отношений была понятна и принята обоими сторонами. Идеальный расклад. Познакомились они на сеансе татуировки, которую для Ёниля оплатили друзья в качестве подарка на двадцать первый день рождения. И, по закону жанра, его мастером оказался до неприличия горячий и отстранённый парень, на которого пускали слюни все, кто в тот момент находился в салоне. Ёниль не стал исключением. Flashback — Что будем бить? — без особого интереса спросил мастер, который явно за сегодня делает не первую татуировку. Ёниль слегка улыбнулся и протянул мастеру листок, на котором было две надписи на неизвестном Чонгуку языке. — Хочу набить эти строки под ключицами. — И что тут написано? — уже более заинтересовано спросил Чон, но он совсем не ожидал услышать ответ на языке оригинала. — Нервна, притворна и бескровна, — под правой ключицей. Скучна, беспола и распутна, — под левой. — Я не понял ни слова. — Это Иван Бунин, русский писатель, — перешёл на знакомый язык Ёниль. — Я могу перевести, но в процессе потеряется вся красота.

Большая муфта, бледная щека, Прижатая к ней томно и любовно, Углом колени, узкая рука… Нервна, притворна и бескровна. Всё принца ждёт, которого всё нет, Глядит с мольбою, горестно и смутно: «Пучков, прочтите новый триолет…» Скучна, беспола и распутна.

Мастер внимательно слушал, после чего поделился своей мыслью: — Это самая странная татуировка на моей памяти. — Я писатель, — с гордостью ответил клиент. — Хм… — ухмылка появилась на лице Чонгука. — Писатель? — Эй! Звучит довольно пренебрежительно. — Да нет. Ладно, снимай футболку. — Так сразу? — немного растерялся парень. — А мне тебя сначала на свидание сводить? — усмехнулся Чон, надевая перчатки. — Я бы не отказался, ты красавчик, — загорелись азартом глаза напротив. — Тебе сколько лет? — Уже можно. Flashback End Время уже давно перевалило за час дня, и Чонгук лениво приступил к готовке полезного завтрака. Каждое воскресенье у него был особый «утренний» ритуал. Он варил себе кашу со свежими ягодами, кофе с молочной пенкой, и заваливался перед огромным экраном, чтобы посмотреть очередной сериал. В этот день он не выходил из дома и ни с кем не общался. Практически. — Юнги, ну что тебе надо? — недовольно ответил на звонок Чонгук. — И тебе привет, братец. — Ага, привет. Зачем звонишь? — Да вот, соскучился, решил поболтать. — Я вешаю трубку. — Ох, — послышался выдох на том конце трубки, — эти твои ритуальные воскресенья… — Моя жизнь слишком шумная всю неделю, мне нужен отдых, — ровным тоном ответил Чон. — Парню своему ты так же говоришь? — усмехнулся брат. — Он всё понимает. — А, ну точно, он же из вас двоих влюблённый. Ладно, я по делу звоню. — Что за дело? — Помнишь я говорил тебе о большом проекте, который готовится в Сеуле? Меня пригласили! — Ого, это круто. — Ещё как круто. Так вот… ты ведь в прошлом году купил там квартиру? — перешёл к главному вопросу собеседник. — И? — напрягся Чон, не понимая такого интереса. — И я бы хотел пожить в ней пару месяцев, пока не найду подходящий вариант для себя. Ты же знаешь, что я не могу жить в отеле. — Ладно, не вопрос, она всё равно пустует. Только там ничего нет. — Ты ведь говорил, что она практически полностью меблирована? — Да, но там ни посуды, ни белья, ничего такого. — Мне всё равно придётся всё это покупать для новой квартиры, так что… — Хорошо, я пришлю код для замка. — Спасибо. — Без проблем. «Ну, хоть кто-то обживёт её». Чонгук купил эту квартиру в прошлом году через своего знакомого, брат которого с семьёй перебрался в Нью-Йорк. Ему предложили хорошую работу, да и супруга его американка, которая училась в Сеульском университете, где они и познакомились, поэтому было решено обосноваться в США, а квартиру продать. Сначала они думали оставить её, на всякий случай, но им подвернулся прекрасный дом тут, и нужны были деньги, о чём знакомый Чона рассказал на очередной вечеринке, на которой они оказались вместе. Чонгук даже не думал о покупке недвижимости, но предложение было слишком привлекательным, особенно для Сеула. У него как раз накопилась приличная сумма, и было бы глупо упускать такой шанс. Недвижимость не падает в цене, особенно в таких городах, поэтому это было выгодное вложение. Так он обычно отвечал на вопрос о том, зачем он купил квартиру там, где не собирается жить. Но реальные причины сильно разнились с этой версией.