В плену рассвета

— Гарри, пожалуйста, я ничего не успеваю! — Гермиона носилась по кабинету со скоростью гиппогрифа, пытаясь успеть сделать все запланированное. Зарывшись в бумагах, она совершенно забыла о предстоящей встрече работников всех министерств. Каждый начальник отдела сегодня же должен был явиться на благотворительный бал, который, слава Мерлину, решили провести в Лондоне. Но Грейнджер так сосредоточенно вычитывала отчёт, что совершенно забыла о времени, опомнившись только когда в кабинет влетела Джинни с вопросом, какого цвета платье ей лучше надеть вечером. Платье? Мерлин, седьмое число! Гермиона вскочила, больно ударившись коленкой, посмотрела на время и ужаснулась, понимая, что до бала оставалось всего три часа, а у нее мало того, что ничего не было готово, у неё это платье было даже не куплено… Джин закатила глаза и ушла, хлопнув дверью, предварительно сказав, что с платьем сама разберётся. Она совершенно не удивилась поведению Грейнджер: в последний год та только и делала, что работала. Даже о своём дне рождении месяц назад забыла, постоянно торча в министерстве. После расставания с Малфоем она ушла с головой в работу, чтобы отвлечься, но отвлеклась так сильно, что просто потерялась. Она перестала ходить в гости к Поттерам на традиционные субботние ужины, и даже слова о том, что маленький Джеймс дико скучает по тёте Гермионе, не спасали. Грейнджер словно жила в своем мире, где кроме неё и работы больше никого не было. Друзей это совершенно не устраивало, но она не обращала внимания, продолжая заполнять отчёты и давать указания работникам. Она бы с удовольствием не пошла на бал, но правила были таковы, что пропустить мероприятие было нельзя. Джинни радовалась, что Грейнджер хоть немного выдохнет, но сама Гермиона, кажется, даже не пыталась отвлечься. — Джинни сказала утащить тебя домой, чтобы ты собиралась на бал, — Поттер почесал затылок, наблюдая за бегающей подругой. — Она пошла выбирать тебе платье. — Гарри, я не могу сейчас уйти! У меня ещё столько дел… — бумаги летали по кабинету, палочка торчала в волосах, а Поттер смотрел на все это и вспоминал Гермиону из Хогвартса, которая в панике готовилась к экзаменам, хотя всегда знала предмет лучше всех. Она часто наводила суету на пустом месте, что в пятнадцать, что в двадцать пять лет. — Джинни сказала тебя увести, и я тебя увожу. Давай, идём, Гермиона, иначе я свяжу тебя и отлевитирую домой. — Ты понабрался этих штучек у Джинни? — Грейнджер встала перед Гарри и сложила руки на груди. — Где мой добродушный Гарри? — Там же, где и беззаботная Гермиона. Идём. Она выдохнула, опустила голову и прикрыла глаза. Ладно. — Хорошо, твоя взяла. Приду завтра пораньше и все доделаю. Гермиона грустила, когда друзья говорили, что она изменилась. Что пропали её лёгкость и беззаботность, но… Но она и так это знала. Просто сосредоточенность на работе и горы бумажек — единственное, что спасало от хандры. Семилетние отношения, разорванные из-за сложных характеров, нельзя отпустить просто так. Она скучала по Драко, любила его, а забыть до сих пор не могла. Совершенно глупая ссора, волшебница даже и не помнила из-за чего. Крики, лишние слова, слёзы, пламя камина, в котором он скрылся, и… И всё. Прошло чуть больше года, как они не виделись, и весь год Гермиона пыталась отвлечься и жить дальше. Выходило, откровенно говоря, дерьмово. Гермиона вышла из камина и увидела Джинни, уже сидящую на диване в обнимку с чехлом для одежды. — Я нашла самое идеальное платье! — радостно воскликнула подруга. — Ты будешь просто неотразима…

***

— Чтобы я ещё когда-то согласилась доверить тебе выбор платья… — Гермиона натягивала улыбку, здороваясь с коллегами, и сквозь зубы шептала проклятия подруге. Это платье… Оно было ужасным. Нет, наверняка кто-то оценил бы его красоту по достоинству, но Грейнджер чувствовала себя совершенно кошмарно в этом черном обтягивающем мини. Она никогда не носила такие наряды, а тут пришлось надеть сразу в такую толпу… Ох. Ей хотелось придушить Джинни. Та знала, что другого выбора у Гермионы нет, и специально так нагло подсунула этот сущий ад. — Ох, Гермиона, прекрасно выглядишь, — протянул с улыбкой работник отдела тайн, оглядывая волшебницу с ног до головы. Эти сальные взгляды раздражали так сильно, что хотелось сбежать. Кто-то сказал ей, что все годы прятать такие ножки было преступлением. Она с трудом сдержалась, чтобы не встрямить шпильку в глаз этому несчастному. Даже попыталась выдавить кривую улыбку. — Не злись, — Джинни протянула подруге бокал, — расслабься. Ты выглядишь прекрасно, и то, что все взгляды обращены к тебе, — не плохо. Наслаждайся мужским вниманием. В кабинете, где ты торчишь сутками, такого точно нет. — Да я почти голая! — она нервно дёрнула платье вниз. — И я не торчу в кабинете сутками. — Ну конечно, — рыжая закатила глаза, — а я тогда не Джинни Поттер. Прекрати быть такой злюкой. Ещё раз прошу — расслабься и получай удовольствие! Гермиона выдохнула. Расслабиться? Она, кажется, даже забыла, как это. Отпустить себя и ни о чем не думать, наслаждаться происходящим и никуда не спешить. Работа занимала слишком много времени, забирала все силы и, что было самым важным, не давала времени замыкаться в себе. Работа всегда спасала, но такие вечера спасением не казались. Наоборот, заставляли вспоминать то беззаботное время, в один миг потеряв которое она ревела несколько суток. — Джинни, ты же знаешь… — Знаю, — перебила подруга. Она подошла к Гермионе и положила руки ей на плечи, — я всё знаю, правда. Но пожалуйста… Просто попробуй. Верни ту версию себя, которая всегда улыбалась. Жизнь не закончилась год назад, Гермиона. — Я понимаю, просто, — Грейнджер опустила глаза, с трудом удерживая слёзы. Ме-е-е-ерлин, это казалось слишком сложным. Всё это. Слова Джинни, идиотское платье, взгляды чужих мужчин. Ей было не по себе. — Я постараюсь, честно. И рано или поздно я точно смогу. Но сегодня… — И сегодня, Гермиона, ты будешь отдыхать! — Джинни посмотрела на подругу с прищуром. — Пей, — она кивнула на бокал алкоголя в её руках. — Пей и расслабляйся, пока я не наложила на тебя Империо и не напоила насильно. — Ты стала копией своей матери, Джинни, — Гермиона улыбнулась. — Пью. Спустя полчаса она попробовала расслабиться. Два бокала придали лёгкости и немного развязали язык, и Грейнджер, почти перестав обращать внимание на длину своего платья, даже одарила друзей несколькими искренними улыбками и приняла пару комплиментов, смущённо залившись краской. На самом деле, она очень давно не чувствовала себя такой привлекательной. В министерстве на неё редко кто обращал внимание, кроме вечно недовольной Джинни, а здесь, на благотворительном балу, этого самого внимания было слишком много. — Ради такой прелести стоило бросать все дела во Франции, — Гермиона обернулась на чуть хриплый грубый голос и смущённо улыбнулась, заметив перед собой высокого брюнета, смотревшего на Гермиону с хитрой ухмылкой. — Мисс Грейнджер, очарован вашей красотой. — Мы знакомы? — спросила Гермиона. Мужчина взял пальчики волшебницы в свою руку и аккуратно поцеловал, улыбнувшись. — Не лично, но мечтаю это исправить. А о великой Гермионе Грейнджер не слышал только глухой, — его взгляд был слишком сальным, чтобы она поверила в искренность намерений. Прикасался слишком нагло, смотрел развязно, вел себя чересчур нахально. Гермиона не любила таких мужчин. Они искали спутницу на одну ночь, явно не мечтая о чем-то большем, но Грейнджер была категорически против такого. За целый год, после разрыва отношений с Драко она ни с кем… — Может, потанцуем? Познакомимся поближе, я многое о вас слышал, вы просто само совершенство. — Она не танцует. Господи… Как гром среди ясного неба. Сзади, прямо над ухом, любимым ненавистным голосом. Он стоял слишком близко, Грейнджер буквально спиной ощущала, как громко бьётся его сердце. Когда он подошёл? Что вообще тут забыл? Почему она не заметила его раньше? Вопросы сыпались со скоростью света, Грейнджер не успевала подумать и проанализировать происходящее. Она только глупо хлопала глазами и смотрела на растерянного впереди мужчину, с которым даже не успела познакомиться. А потом… Задохнулась. Когда Малфой обнял поперёк живота и резко прижал к себе, заставляя сердце рухнуть камнем вниз. — Эта девушка танцует только со мной. Правда, Грейнджер? А Грейнджер не находила в себе силы, чтобы ответить. Голова закружилась, каблуки показались слишком неустойчивыми, а температура слишком высокой. Перед глазами все плыло, в ушах стоял шум, она даже не слышала, что сказал этот мужчина, прежде чем удалиться. Просто стояла, прижатая к крепкому телу, не имея возможности пошевелиться и сделать спасительный вдох. Хотелось задать миллион вопросов, в то же время хотелось молчать. Прижаться ближе и оттолкнуть, развернуться и заглянуть в глаза и сбежать домой, закрыть камин и плакать в одиночестве. Грейнджер не понимала, что происходит. Она почти потеряла сознание, но Малфой вовремя развернул волшебницу к себе лицом и крепко обвил руками тонкую талию. — Ты в курсе, что нельзя носить такие откровенные наряды, Гермиона? На тебя все смотрят, как будто хотят сожрать. Я ревную. Что… От злости она вернула себе возможность говорить. Отступать не спешила: голова все ещё ходила кругом. Грейнджер заглянула в эти наглые серо-синие глаза и попыталась собрать все силы в кулак, чтобы не утонуть в них снова, как делала все годы до этого. — Да как ты смеешь? — она шептала, но так надрывно, что любой бы услышал. — Тебя не было год, ты ушёл и не возвращался, а теперь говоришь о ревности? — Тише, Грейнджер, — он нагло улыбнулся и поцеловал её в нос, — мы не будем выяснять отношения. Это бал. Значит, мы будем танцевать. Молчи. И… Она молчала. Слишком послушно для Гермионы Грейнджер, но для влюбленной идиотки даже неудивительно. Он прижал её максимально близко к себе, одной рукой поглаживая поясницу, а другой перехватывая сжатые в кулак пальцы волшебницы. Она злилась, о да. И от этого была ещё прекрасней. — Наша песня, — он шепнул на ухо, затем оставив лёгкий поцелуй. Наша. Они танцевали под дождем лет пять назад под неё. Драко тогда сказал, что никогда бы не подумал, что возможно так сильно любить, как он полюбил Грейнджер. Гермиона вспоминала это со слезами на глазах, пока он прижимал ее к себе и кружил в медленном танце. Его руки, губы… Он пах как любовь. Та самая, сильная, которую они сами потеряли по глупости, жалея об этом каждую прожитую секунду. На них наверняка смотрели все присутствующие на балу. Поттеры и Рональд скорее всего хотели свернуть Малфою шею. Возможно, кто-то шептался. Но было плевать. Кроме его запаха она ничего не чувствовала. Слышала только сбитое дыхание и стук сердец. Когда-то она пообещала себе не улетать на небеса от любви. Но рядом с ним иначе не получалось. Он вернулся спустя год, ничего не объяснил и сразу ворвался в жизнь. Так резко, что даже больно. А она все равно сходила с ума и готова была умирать в его руках, только бы не бросал больше. И отчего-то она чувствовала: не бросит. — Скажи что-нибудь, — снова шёпотом, лишающим остатков самообладания. — Что?.. — она дрожала. Во рту пересохло, голос безнадежно охрип. Выдавить из себя даже одно слово снова стало пыткой. — Скажи, как рада меня видеть. Скажи, что надела это платье для меня, а не для того олуха, что клеился к тебе. — Я надела его для себя. И понятия не имела, что ты будешь здесь. — Не рада? — она не ответила. — Говори, Грейнджер! Не рада, что я здесь? — Драко чуть отстранился, заглядывая в глаза Гермионе. В них стояли слёзы и виднелся страх. Салазар… — Идём. Он схватил за руку, и она послушно последовала за ним. Без лишних вопросов, хотя задать хоть один стоило бы. Шла следом, умирая от ощущения переплетённых пальцев. Драко был ее наркотиком. Погибелью, убийством, чем угодно. Отравой, что текла по венам, убивая организм изнутри. Демоном, поселившимся в душе. Последний год он был змеёй в сердце, которая сжирала орган. Но стоило ему появиться… Она теряла всю гордость. Любила так, что дышать было больно. Плелась следом, не смея останавливаться. Потому что за ним хоть на край света. Когда Гермиона поняла, что они идут к каминам, чуть затормозила, потянув Малфоя за руку. — Через пару часов руководители отделов будут выступать с отчётами, все должны присутствовать. — Плевать, — он потянул её на себя и подхватил на руки, зашагивая в камин. — Бери порох, Грейнджер. Мы не вернёмся назад. Мир закружился перед глазами и через мгновение они оказались в просторной квартире. Драко все ещё не отпускал Гермиону, а она все ещё не понимала, что происходит. Способность мыслить здраво немного возвращалась к девушке, но руки Драко сводили с ума гораздо сильнее. Только когда он опустил ее на пол в огромной спальне, она смогла заговорить. — Где мы? — Моя квартира, — он копался в каком-то ящике и вел себя слишком непринужденно. — Зачем? — Зачем что? — Зачем вернулся? — Гермиона обняла себя руками, успокаивая. — Не появлялся год, а теперь делаешь вид, что ничего не было? — Я многое понял за это время, — Малфой повернулся к ней лицом, медленно делая несколько шагов, — переосмыслил, проанализировал. — Очень рада за тебя. А я весь год пыталась понять, за что ты так со мной поступил. — Тише, — горячий палец накрыл ледяные от нервов губы Гермионы, заставляя молчать. Драко не хотел говорить. Знал каждое слово, что девушка собиралась произнести. Мог предугадать даже интонацию и громкость, с которой она собиралась выкрикивать обвинения. — Мы не разговаривать сюда пришли. Ты должна стоять и не двигаться, ясно? Кудри подпрыгнули, когда она коротко кивнула, пытаясь сдержать отчаянный всхлип. Малфой издевался. Испытывал терпение, проверял выдержку, доводил до предела, раскаляя нервы. Он знал, как сильно действует на неё. И что она не сможет ему сопротивляться тоже знал. Он всегда говорил, что ему хочется ей любоваться. Рассматривать каждую родинку и наслаждаться мурашками, покрывающими каждый сантиметр кожи. И он любовался. Отмечал изменения, произошедшие за год. Оглаживал большим пальцем скулу и проводил костяшками по шее, заставляя сердце трепыхаться в груди. — Платье тут явно лишнее, — прошептал на ухо, запуская табун мурашек. Провел пальцами по бёдрам, поддевая ткань, и медленно потянул вверх, снимая и отбрасывая в сторону мешающую тряпку. Грейнджер задыхалась, пытаясь держать себя в руках. Дрожала как испуганный Пикси, всхлипывала и чуть слышно стонала, замечая голодный взгляд Драко. Он раздевал медленно. Снял тонкое кружево бюстгальтера и прочертил дорожку поцелуев от шеи до плеча, наслаждаясь сладким вкусом бархатной кожи. Гермионе казалось, что это всё сон. Ещё каких-то полчаса назад она пыталась расслабиться и научиться жить без него, а сейчас стояла в его спальне и стонала от жадных прикосновений губ к груди. Вполне возможно она просто тронулась умом. Это не могло быть правдой. Малфой никогда не был груб. Но был резок. И эта резкость вкупе с нежностью создавала такой сумасшедший контраст, что легко можно было съехать с катушек. И Гермиона съезжала. Теряла себя, отдавая на растерзание этого ненасытного зверя, который каждым своим движением подпитывал желание и возбуждение. Нельзя было сорваться и наброситься на него. Нужно было стоять, наслаждаться прикосновениями, поцелуями, руками, горячим дыханием… Всем им. И она наслаждалась. Стонала и кусала губы, переминалась с ноги на ногу и всхлипывала в нетерпении, пока он любовался и сходил с ума от красоты и податливости Грейнджер. Они не виделись год, и обоим необходимо было наверстать упущенное. На самом деле Грейнджер уже почти было плевать на все обиды, когда он смотрел на неё как на божество. — Драко, пожалуйста… — Сейчас, — он стащил по стройным ногам последний элемент одежды и прильнул губами к острой тазовой косточке, срывая с пухлых губ тихий стон. — Невероятная, Грейнджер. Слышишь? — Угу, — сил на разговоры не оставалось, она стонала и кивала, когда он опустил голову, касаясь губами и языком там, где она жаждала больше всего в ту секунду. Зарылась пальчиками в волосы, пока он наслаждался, сходя с ума от любви… — На кровать. Немедленно. Он не мог ждать. Она не могла терпеть. Упала на шёлковую простынь, разлетаясь на атомы от возбуждения, и вскрикнула, когда он устроился между её ног, обрушиваясь губами и языком. Жарко. Страстно. Невероятно. Словно и не было никакой разлуки. Гермиона извивалась и кричала, кусала губы и выгибала спину, пока Драко вытворял что-то невероятное языком. Он чуть отстранился и подул на набухший клитор, посылая по всему телу разряды тока. Грейнджер сходила с ума. Пора было вызывать колдомедика, чтобы определять её в палату душевнобольных. Эта фантазия была слишком реальной. — Не могу… — Можешь! — он рыкнул, добавляя пальцы. — Давай, Грейнджер, покажи, как ты скучала! — он задвигал пальцами внутри, языком размашисто двигаясь по клитору. Ощущения были слишком яркими, Грейнджер почти плакала от наслаждения, не понимая, где заканчивается она и начинается он. Она сжала в кулаке его волосы, выгнулась и затряслась, кончая, выкрикивая имя своего личного демона. — Драко! Её лихорадило. Выбрасывало на небеса и возвращало обратно на землю, пока Драко аккуратно целовал её внизу, продляя удовольствие. Мерлин… Она была такой вкусной. Он мог лакомиться ею вместо всех приёмов пищи до конца своих дней. — Тише, — он поднялся к ее лицу, оставляя на теле несколько нежных поцелуев. Гермиона плакала. — Я с тобой. — Я ненавижу тебя, — всхлипнула, крепко обнимая и утыкаясь носом в шею. — Я тебя тоже люблю, Грейнджер. — Ты не… Он заткнул её поцелуем, не дав договорить. Не любит? Чушь. Никто не умеет так любить, как любит он. Её любит. — Я ошибся, — он отстранился, когда Гермиона чуть расслабилась. — и больше таких ошибок не совершу. В ящике стола лежит кольцо и бумага о переводе тебя в министерство Италии. Мы будем жить в этой квартире, постоянно трахаться, ссориться по мелочам и смотреть твой любимый этот… телевизор. Мы поженимся через месяц, и больше никогда — слышишь меня? — никогда не расстанемся.