Пленница

Месяц назад – Имя? – женщина лет тридцати пяти с короткими белокурыми волосами смерила меня суровым взглядом. Я сильнее прижала колени к голой груди, желая хоть как-то прикрыться. – Проблемы со слухом? – София, – тихо прошептала я. – Сколько лет? – Семнадцать. – Ты? – она обратилась к Эми. Та бросила на меня короткий взгляд, прежде, чем ответить. – Эмилия, двадцать лет. – Ну что ж, девочки, считайте, что вам повезло, – ухмылка на лице женщины говорила об обратном. – Одевайтесь, – она бросила нам какие-то тряпки. – А нормальной одежды нет? – Эми выжимала воду со своих густых черных волос. Казалось, будто сложившаяся ситуация никак не выбивала ее из зоны комфорта. – Хочешь пойти голой? – женщина отошла на пару метров, продолжая смотреть на нас. Я встаю и начинаю одеваться. Тело дрожит после холодного душа. И не только из-за этого. Бесформенные штаны с футболкой и тапочки темно-серого цвета были, как минимум, на два размера больше, чем мне надо. О нижнем белье не стоило и спрашивать. – Выходим, – женщина открыла дверь душа (если это место можно так назвать), пропуская нас вперед. – А имя у тебя есть? Или к тебе обращаться "бесчувственная сука"? – Эми завязала узелком полы футболки, оголяя полоску живота. Хоть одежда и была не по размеру, но она все равно не скрывала ее большую грудь с выпирающими сосками. Женщина резко развернулась к ней и отвесила сильную пощечину. Подруга закричала и схватилась за левую щеку, которая стремительно краснела. – Будешь себя так вести, долго не протянешь. Мария. Меня зовут Мария. Идите, – она кивнула в сторону двери. – Удивлена, что мы вообще еще живы, – прошептала мне Эмилия. – Тех, кто оказывает сопротивление, убивают на месте. – Но не юных прекрасных девиц. Они бывают полезными, – Мария мерзко улыбнулась. Мы с Эми переглянулись. Это еще что значит? Мы подошли ко входной двери, возле которой стояли двое мужчин. Это они привезли нас сюда. – Руки назад, – приказал один из них. Я послушалась. Куда деваться? Не смогла убежать от них там, а здесь об этом не стоило даже думать. Пока что. Холодный металл прикоснулся к запястьям. Наручники. Снова. – Будешь дергаться, выстрелю в ногу, – мужчина тоже с нами не церемонился. Конечно, я ведь сломала ему нос, когда пыталась вырваться. На голову надели мешок из плотной ткани. Какого черта? Меня потянули за локоть и посадили в машину. Эми села рядом. Было слышно, как она ругается себе под нос. Мы ехали около двадцати минут. Нас повели в здание, долго вели по длинным коридорам. Или они казались длинными, потому что я шла, спотыкаясь на каждом шагу? Мы поднялись куда-то наверх и, наконец, остановились. Мешок с головы стянули одним резким движением. В помещение было темно. В узком коридоре не было окон. Я увидела лишь две открытые двери, расположенные довольно близко друг к другу. – Ваши комнаты. Обустраивайтесь, – Мария вновь улыбнулась своей ехидной улыбкой. Я вошла в маленькую комнатку. В углу стояла небольшая кровать. Рядом с ней стол. В другом углу (боже мой!) были раковина и унитаз. На потолке было окно. Да это же тюрьма! В двери не хватало маленького окошечка, чтобы подавать еду. “Думаешь, здесь кормят?” – Лицом к стене. Запоминай: пока не услышишь, как закроется дверь, ты не шевелишься. Поняла? Я кивнула. – Поняла? – Да. Какая дрянь! Руки так и чешутся. “Успокойся, надо все обдумать. Второго шанса не будет”. – Поешь и ложись спать. Завтра приведешь себя в порядок. – Зачем? – Без лишних вопросов. Я говорю, ты делаешь. – А если не сделаю? – Куда ты денешься? Кто-то вошел в комнату и оставил на столе поднос с едой. Живот тут же заурчал. Я не ела с самого утра. Мария сняла с меня наручники и вышла из комнаты. Щелкнул замок. Я взяла поднос со стола, села на кровать, укрылась одеялом и принялась за еду. А они ничего не пожалели. Пленных кормят теплым супом с хлебом, еще и горячий чай. Неужели дела здесь и вправду лучше, чем за стеной? Я усмехнулась. Эти идиоты выстроили трехметровую стену с колючей проволокой сверху вокруг своего поселения, будто кто-то по своей воле решится сюда прийти. “А как же ты?” Нет, я не собиралась лезь в это осиное гнездо. Все пошло не по плану. Я доела, легла на кровать и уставилась в окно. Солнце уже село. Небо было тёмно-синим. Нужно поспать. Я закрыла глаза, рука потянулась к шее. Вот дерьмо. Крестик сняли вместе со всеми вещами. Я так часто теребила его пальцами, что запомнила каждую царапину и изъяны на нем. Маленький крестик на черной тонкой веревочке – это все, что осталось от родителей. А теперь нет и его. На глаза навернулись слезы. Боль окутала сердце, стало тяжело дышать, к горлу подступила тошнота. Пустота внутри медленно разрасталась, она просто разъедала меня. Нельзя ей поддаваться, я ведь не одна. Надо найти Филиппа. Он жив, я знаю. Должен быть жив, иначе я этого не вынесу. Где же ты, Фил? Я медленно проваливаюсь в сон. Передо мной возникает образ Марии, которой я все-таки врезала. Эми при этом весело хлопала в ладоши.