Пленница

Через два дня после моего душеизлияния, мой мужчина надел на мою шею потерянный крестик отца. Я не могла поверить в то, что он нашел его, нашел для меня и нашел именно его. Но когда мне развязали глаза уже в моей комнате, я увидела его и поняла, что ничем не приметный крест на тонкой черной веревке и вправду был моим, а точнее отцовским. Я была бесконечно благодарна своему безымянному господину, и мое отношение к нему стало весьма неоднозначным. Наши встречи перестали иметь своей целью только грязный и принудительный секс. Мы встречались так, будто пытались целый день выкрасть именно этот момент. Для меня все было понятно: мне было безумно скучно одной, а с ним я могла поговорить, причем на самые разные темы. Что касается его, то для меня это было некой загадкой. Он как то признался мне, что время, которое он проводит со мной, является его единственным отдыхом. Но я не решалась спросить, чем же таким сложным он здесь занимается. Вообще, тема того, что происходило в этом здании и в поселении в целом, была запретной. Поэтому я решила для себя, что все, что происходило между нами, остается в нашей спальне комнате. Здесь мы не были врагами, для нас не существовало войны. Были только мы, и нам было очень хорошо вместе. Как-то я ему рассказала о том, как бегала к соседям воровать малину. Каково же было мое удивление, когда вместе с обычной едой мне стали приносить ягоды. Я понятия не имела, откуда здесь все это доставали, но с того дня мое меню стало гораздо разнообразнее. Когда я пожаловалась на скуку, мне начали приносить книги и холсты с карандашами. Учитывая мои обычные ежедневные упражнения (тело я старалась держать в форме), занятия на весь день мне были обеспечены. К тому же, наши встречи стали длиться гораздо дольше. Мы много болтали с ним и постоянно спорили. Он говорил мне, что я не принимаю его мнение лишь из-за глупого упрямства. Но что сказать? Он был абсолютно прав. Ругаться с ним в шутку мне нравилось, и потом смеяться до легкой боли в животе тоже. Он расстегивал мне руки, хотя и удерживал запястья своими руками. А когда он уходил, он обратно укрывал мое тело плащом. Я больше не чувствовала себя пленницей. На мне оставалась лишь долбанная повязка. Сколько я его не просила, он не разрешал ее снимать, и я не могла его ослушаться. Это были самые нездоровые отношения, которые можно представить. Но они были. Я привязывалась к нему, ждала каждую нашу встречу и, конечно же, сходила с ума от того удовольствия, которое он мне доставлял. А еще я чувствовала, что ему со мной так же хорошо. Не мог человек просто так уделять мне столько внимания и своего времени. Это было заметно даже по его прикосновениям, таким нежным и ласковым. Прошел месяц с тех пор, как я попала сюда. Я сидела на кровати после ужина и дочитывала очередную книгу, когда в дверь постучали. Это было странно, потому как ко мне никогда не стучались. Вряд ли это была Мари. Я отложила книгу и с волнением ждала то, что будет дальше. Снова постучались. Я встала и подошла к двери, за которой ничего не было слышно. – Кто там? – шепотом спрашиваю я. Через щель под дверью к моим ногам залетела бумажка. – Что это еще такое? – произношу я уже совсем тихо. Я услышала шаги, которые вскоре стихли. Значит, ушел? Я нагнулась и подняла согнутый вдвое листок, села на кровать и раскрыла его. Сердце упало в пятки. – Не может быть! – от волнения я роняю бумажку на пол. Может мне показалось? Я подняла ее и вновь развернула. Это было письмо. Письмо от моего брата. "Дорогая Софи, Я здесь и я спасу тебя. Сегодня ночью империя падет и король будет повержен. Мы уйдем отсюда героями. Объясню все при встрече. Ты, главное, верь мне. Я надеюсь, что ты в хорошей форме. Готовься, будет жарко. С любовью, твой Фил P. S. Уничтожь это". Я сижу в полнейшем ступоре. Сомнений быть не может, это писал Фил, я узнаю его почерк. Но как? Как он здесь оказался? Как он нашел меня? Я перечитываю письмо еще несколько раз. Я так счастлива, что мой брат жив и придет за мной. “А ты точно хочешь уйти?” Конечно да, что за глупая мысль. Я уже потеряла всякую надежду выбраться отсюда, а идею о поисках брата и вовсе выкинула из головы. Она стала для меня чем-то недостижимым. Но вот он здесь, и он спасет меня! Не знаю, как он поспособствует “падению империи”. Это кажется полнейшим безумием. Но я верю ему и сделаю все, что требуется. Я еще несколько раз перечитываю письмо и, разорвав его на мелкие кусочки, смываю в унитаз. Я не могу усидеть на месте. Не могу до конца поверить в реальность происходящего. Но я в восторге, ведь сегодня я наконец выберусь отсюда. Также, я сильно волновалась. Стоит ли мне верить клочку исписанной бумаги? Кто вообще принес ее? Мария вот-вот придет за мной. Мне ни за что нельзя выдавать себя, а учитывая мое возбужденное состояние, это будет непросто.

***

– С тобой все в порядке? Ты какая-то взволнованная, – уже через час мы лежали вдвоем на кровати. Неужели это так заметно? – Может возбужденной? – Детка, я ведь даже не начал, – он кусает мочку моего уха. – Это не ты, а гормоны. – Чего? – он резко отстранился. Я расхохоталась. – Удивительно, как мужчины бояться детей. Я говорила о месячных, дурачок, – я все еще тихо посмеивалась. – Ты же знаешь, я не брезгливый, – он вновь прилег ко мне. – О да, я помню, – чувствую, как краснеют щеки. Мы делали многое, за что мне было стыдно. Приятно, но стыдно. – Так ты… все еще пьешь свои таблетки? – Ага. Хотела пошутить еще на тему незапланированных детей, но я прикусила язык. Не стоит играть с огнем. – Ладно, – он рисовал пальцами какие-то узоры на моем теле. – Чем займемся? – Есть предложения? – Ты мне скажи. – Позволь мне тебя коснуться, – шепотом произношу я. Я понимаю, что это наша последняя встреча, и мне хочется взять как можно больше. – Ладно, – соглашается он. Он сел и помог мне забраться к нему на колени. Я медленно потянула руки вперед, пока не прикоснулась к его груди. Мои руки скользили вверх по его шее. Его лицо обросло щетиной. Очерчивая линию его полных губ пальцами, я чувствую, как он улыбается. Кончиками пальцем вожу по его скулам к вискам, большими пальцами вожу по бровям. Его закрытые веки дрожат под моими пальцам. Я запускаю пальцы в его слегка обросшие волосы и тяну к себе. Я целую его щеки, нос, подбородок, глаза и лоб, вожу руками по его широким плечам, груди и прессу, ощущая каждую напрягавшуюся мышцу. Его сердцебиение участилось, а дыхание немного сбилось. – Дразнишь меня? – спросил он, когда я покусывала кожу на его шее. – Да. Тебе не нравится? – я поцеловала его в губы. Целовала жадно, забирая себе каждый глоточек воздуха. “О да милый, сегодня я буду трахать тебя”. Моя правая рука опустилась вниз и нашла его член. Я начала ласкать его, слушая тихие стоны удовольствия. – Нравиться. Очень, – шепотом произнес он и вновь поцеловал. Внутри все пульсировало от желания так, что не было сил терпеть. Я приподнялась на коленях и, потерев головку члена о свои влажные складки, села на него. – Вот черт. Я готова была кончить уже сейчас. Что творил со мной этот человек?! Я медленно скользила на нем вверх-вниз. Его руки до боли сжимали мои бедра, сильнее насаживая на себя. Я кричала от удовольствия, растворялась в нем, отдавала себя полностью. С каждым толчком я была все ближе к вершине и двигалась все быстрее и быстрее. Я громко кончила, вцепившись ногтями в его плечи и расцарапав их до крови. Он кончил вместе со мной. Мы сидели, прижавшись лбами, и пытались отдышаться. – А кошка любит кусаться и царапаться, – он опустил меня на кровать и прилег рядом. – А кошка много чего еще любит, – тянусь ближе к нему. – Например, нежиться в объятиях, – я закидываю на него одну ногу. Он рассмеялся. Мы лежали в тишине несколько минут. – Ты чего молчишь? – я повернулась на бок и оперлась головой на руку. – Я думаю. – Можешь думать вслух, – я медленно тянусь рукой вперед и нахожу его лицо. – Скажи мне, куда бы ты пошла, если бы могла? – Не знаю, – честно отвечаю я. Мои планы на будущее заканчивались на том, что я нахожу брата. А куда потом ехать, мне было все равно. – Почему ты спрашиваешь? – Ты знаешь, что на западе есть места, куда все еще не добрались наши люди? К чему все эти вопросы? – Там не осталось таких мест. – Ты так уверенно об этом говоришь, – он укусил мой палец, которым я водила по его губам. – Я приехала оттуда, – с печалью в голосе говорю я. А ведь Фил ничего не знает о том, что там случилось. – Это еще дальше. – Там же сплошные леса. Разве там живут люди? – Конечно. – Странно слышать это от тебя. Я думаю, туда все равно когда-нибудь доберутся. – Нет, это слишком далеко. К тому же, людей там, наверно, мало, – он взял мою руку в свою и сплел наши пальцы. – Не понимаю, зачем ты мне это говоришь. – Тебе стоит направиться туда. Это единственное безопасное место. Но проблема в том, что это очень далеко, и тебя везде могут схватить. Подождите, что?! Я одернула руку и присела. – Что ты хочешь сказать? Это то, о чем я думаю? Он хочет отпустить меня? Чем еще удивит меня сегодняшний вечер? – Софи, детка, ты же не думаешь, что будешь здесь вечно, – он провел руками по моим волосам. – Хочешь… отпустить меня? – еле выдавливаю из себя слова и не могу поверить в то, что говорю. – Да. Только не знаю, каким образом лучше это сделать, – он берет мое лицо своими руками. Не знаю, что и сказать. Если бы не письмо от брата, я бы безумно обрадовалась. Но что это меняет? А то, что сегодня, возможно, его убьют. Если письмо – не моя больная фантазия, а слова брата не пустые звуки, то сегодня здесь всех убьют. В том числе и его. Если бы не эти слова и разные мелочи, говорящие о том, что я для него важна, что он вовсе не такой, каким здесь были остальные, мне было бы все равно. Но это не так. Идет война, а мы были врагами. И это значит, что один из нас убьет другого. А я не желала ему смерти. – Софи, ты чего молчишь? – Я… у меня нет слов. Ты серьезно сейчас говоришь? – Конечно. Я потянулась к нему и крепко обняла. – Ты чего? – он рассмеялся. – Утешь мое эго, скажи, что не хочешь уходить. Наверно, это и выглядело так, будто я не хочу уходить. Но на самом деле, я только сейчас поняла, что это наша последняя встреча. Она последняя не потому что я сбегаю, а потому что он не переживет этот вечер. Удивительно, как много значил для меня этот человек и как кардинально он изменился в моем представлении за все это время. – Я люблю тебя, – прошептала я. На глаза навернулись слезы. – Не говори этого, иначе я передумаю, – он не шутил, его голос был очень печальным. Наши губы встретились, и языки начали горячий танец. Он повалил меня на кровать и устроился сверху. Я наслаждалась каждым прикосновением и движением, пытаясь запечатлеть их в памяти. – Еще, глубже, – кричала я, царапая его спину. – Так? – спросил он, сделав резкий толчок, заходя во всю длину, от которого я еще сильнее впилась ногтями в его кожу. – Да, – стонала я, толкаясь бедрами ему навстречу. Меня одурманил его запах. Он кусал и целовал мое лицо и подбородок, и толкался все сильнее и быстрее. Я уже стонала без остановки. В этот момент, захваченные безумной страстью, мы были одним целым. Когда нарастающему внутри меня удовольствию уже некуда было деться, что-то внутри взорвалось и разлилось по всему телу. Меня накрыл самый мощный оргазм, который я испытывала. – Черт, каждый раз, как первый, – произнес он, повалившись на меня всем своим телом. Этот будет последним.