Пленница

В глазах помутнело от слез. Фил смотрит на меня ошарашенным взглядом. Я вынимаю из кармана пули, которые вынула из его пистолета несколькими минутами ранее, и высыпаю их на пол. Он нервно проводит рукой по волосам и начинает хохотать. – А папа всегда говорил, что ты хитрее меня. Как я мог это забыть? Он резко подается вперед. Я достаю свой пистолет и стреляю. Фил падает на пол, хватаясь за кровавую рану на груди. Пистолет выпадает из моей дрожащей руки, и я бегу к брату. – Тебе… не место… на войне, – он тянется к моей руке и сжимает ее. Слезы с моих глаз падают прямо ему на лицо. Он смотрит на меня и слабо улыбается. Его глаза тоже полны слез. – Прости меня, – я ложусь на пол и обнимаю его. – Прости. Через минуту хватка его рук слабеет, он перестает дышать. Я обнимаю его крепче и кричу, кричу так, будто могу вывести так всю свою боль. Не знаю, сколько я так лежу, плача и обнимая своего брата. Пугающую тишину нарушает голос Макса, который доноситься из рации. – Прием. Фил, вы идете? Если я не отвечу, он придет сюда, увидит все и убьет меня. Ну а что? Неплохо. “Перестань себя жалеть, надо что-то делать”. Я поднимаюсь к столу за рацией. – Мы уже идем, – отвечаю я мертвым голосом. Я сползаю обратно вниз и упираюсь головой в колени. Что же с ним делать? – Он прав, тебе здесь не место. Я поднимаю голову. Артур смотрел на меня сочувствующим взглядом. – Хочешь вернуть все назад? Теперь должность снова свободна. – Лучше убей меня. Было заметно, как тяжело дается ему каждое слово. Кажется, у него сломаны ребра. – А чего тогда хочешь? – я подползаю ближе к нему. – Нормальной жизни, – он опускает глаза, – для тебя. Я положила руку на ту часть его лица, которая пострадала меньше всего. Он весь горел. Артур вновь посмотрел на меня. Голубые бездонные глаза притягивали мой взгляд словно магнитом. Столько всего я видела в них: сожаление, печаль, нежность, сострадание. – Можешь идти? – Не думаю, – шепотом отвечает он. – Тогда начинай ползти в сторону двери. Я возвращаюсь к телу брата и обшариваю его карманы в поисках ключей от машины. – Я люблю тебя, – наклонившись к нему, целую в лоб. Вытерев слезы с лица, я направляюсь вниз на склад, где хранилось все оружие. Чего тут только не было. Нужно найти что-то мощное. Думаю, ручной гранатомет подойдет в самый раз. Забираю все, что поместилось в сумку, которую я нашла там же, я выхожу на улицу, нахожу нужную машину и бросаю туда сумку, оставив себе две бомбы. Я возвращаюсь в здание, собираю в рюкзак еду и лекарства и иду за Артуром. Его состояние оставляет желать лучшего. Дав ему выпить еще несколько лекарств, я помогаю ему встать. Какой же он тяжелый. Его лицо исказилось болью. Когда мы сделали несколько шагов, я заметила, что он сильно хромает на правую ногу. – Что с ногой? – Сломана. Черт, надо было пригнать машину прямо ко входу. Когда мы дошли до двери, я остановилась. Артур оперся о дверной косяк. – Оставь меня, – он тяжело дышал. – Заткнись. Какой был смысл во всех тренировках, если я даже не могу вытащить человека из здания? Я набрала в грудь побольше воздуха и, поддерживая Артура, зашагала дальше. Идя по длинному коридору, я два раза останавливалась, чтобы оставить бомбы и запустить таймер. Нельзя допустить, чтобы кто-то нашел оружие, которое здесь хранилось. Мы с трудом спустились по лестнице и, наконец, вышли на улицу. Я усадила Артура на пассажирское сиденье и закинула назад рюкзак с вещами. Немного отдышавшись, я села за руль и поехала туда, где ждал нас Макс. Через десять минут на горизонте появились вертолеты. Я остановилась и вытащила оружие из багажника. Прицелившись, я стреляю и попадаю в самое яблочко: первый вертолет тут же взрывается. То же самое я проделываю и с остальными двумя. На небо начинают подниматься клубы черного дыма. А через минуту взорвалось здание, оставшееся позади нас. Уверена, абсолютно все люди это видели. Революция прошла на славу. Какой безумный день: сегодня разрушилось, взорвалось и сгорело ярким пламенем все, что могло. Я села в машину. – А ты девушка - огонь, – Артур повернул голову в мою сторону. Он даже улыбался. Какой дурак. Он вообще понимал, что может сейчас умереть? – Много людей знают тебя в лицо? – Они мертвы. – Прекрасно. В какой стороне город? Он показал направо, куда я и поехала. Главное выехать отсюда незамеченными. За пределами поселения военных не так много. Хотя и здесь их практически не осталось. Артур почти сразу заснул. Его состояние меня сильно беспокоило. Пока я ехала, я тихо молилась, чтобы мы смогли выбраться отсюда живыми. Целый день я была за рулем и останавливалась лишь один раз, чтобы перекусить. Из-за того, что две ночи до этого я толком не спала, я сильно устала. А том, что произошло за эти два дня, и говорить не стоило. Поэтому когда солнце опустилось за горизонт, я, свернув с пути, заехала в лесную чащу, заблокировала двери и вырубилась на ближайшие пару часов. Я просыпаюсь из-за сильного кашля Артура. Кажется, он сам только что проснулся. – Потерпи немного, – я дала ему попить. – Ты простишь меня за то, что я сделал? – тихо спрашивает он. – Это так важно для тебя? – Я умираю, а ты просила помолиться перед смертью. – Не мне надо молиться. – Но только это имеет смысл, – его глаза изучают мое лицо. Он пытается прочитать мои мысли? Но я и сама не знаю ответа. Я завожу машину и еду дальше. К рассвету мы добираемся до пункта назначения. Отыскав нужный дом, я постучалась в дверь, которая тут же открывается. – София? – Здравствуйте, Анна. Она с удивлением смотрит на меня пару секунд, затем подходит ближе и обнимает. Какая чудесная женщина. В ее объятиях я чувствовала себя защищенной особенным теплом. – Я так рада, что ты жива, – она посмотрела мне в лицо. – Я тоже рада вас видеть. Мне нужна ваша помощь. – Конечно. Что случилось? Я повела ее к машине. Мы вместе подняли Артура, который был в отключке, и отвели в дом. – Я осмотрю его, а ты сходи в душ. Выглядишь не очень хорошо. У меня есть одежда для тебя, – голос ее был нежным и успокаивающим. Никакой фальши. – Хорошо. Спасибо. Стоять под горячей водой так было приятно. Это уже не комната заключения. Ее уже не было. Ничего уже не было, все уничтожено. Я не имела ни малейшего понятия о том, что мне делать дальше. Впервые в жизни у меня нет никакой цели. Мне некуда идти, меня никто не ждет. Я никому не нужна. А что с Артуром? Мы перестали играть свои роли, я больше не его пленница. Я ему не нужна. Будет разумно оставить его здесь, Анна точно позаботиться о нем. Я не знаю, было ли правильно спасать его. Хотя вряд ли он захочет вернутся к старому, он же сам это сказал. Да и возвращаться было не к чему. Надеюсь, он выберет правильный путь. Его спасение стало моим искуплением. Хоть для кого-то я не принесла смерть. А что с Филом? Прощу ли я когда-нибудь себя за то, что сделала? Утешала лишь мысль о том, что теперь он был с родителями в лучшем месте. Но научусь ли я жить с руками по локоть в крови? “А куда ты денешься?” После всего, что произошло, нельзя отказывать себе в чем-то. Нужно отправиться в путь и искать свое место. Ни в коем случае не думать о смерти. Нужно жить дальше. Ради родителей, ради брата, ради Эми. Я выхожу из душа и направляюсь к Анне. Она возилась с Артуром, протирая влажным полотенцем его тело, меняя повязки на ранах и втыкая какие-то иглы. – Что с ним? – Нога сломана и несколько ребер тоже. Раны чистые, заживут быстро. Возможно повреждение некоторых внутренних органов. А вообще, состояние не смертельное. Не быстро, но он поправится. – Хорошо, – услышав ее, я немного успокаиваюсь. – Хорошо. Ты ведь позаботишься о нем? – А ты куда-то собралась? – Я ухожу. – Категорическое нет. Я запрещаю тебе как врач. Ты выглядишь нездоровой. – Я в порядке. – София, останься хотя бы на день. Отдохни. Позволь мне позаботиться о тебе, – она просит так, что я не могу больше сопротивляться. – Ладно, но только до вечера. – Идем, я накормлю тебя. Потом поспишь. Мы направились на кухню. Анна накрыла для меня большой стол. Я принялась за еду с большим аппетитом. Она все это время сидела рядом со мной. – Могу я спросить, что с тобой случилось? Ты нашла брата? Я качаю головой, не поднимая глаза. – Мне так жаль, – она накрыла своей ладонью мою. – Все изменилось. Уже не будет так, как раньше, потому что никого не осталось. – Раз так, значит все будет хорошо? Все наладится? – Не знаю, – честно отвечаю я. После завтрака Анна проводила меня в спальню. Она уже собиралась уходить, но я останавливаю ее, удерживая за руку. – Анна, как вы думаете, я хороший человек? – Почему ты спрашиваешь? – Потому что я убеждена в обратном. Она села ко мне. – Ты спасла мне жизнь. И того человека, кем бы он не был, тоже спасла. Плохие люди так не делают. – Но какой ценой? – к глазам подступили слезы. В который раз уже я плакала за последние дни? – У всего есть своя цена, уж в такие времена мы живем. Смирись с этим, София. Я считаю тебя хорошим человеком. Благодаря тебе я все еще жива и помогаю людям. Скажи, ведь оно того стоило? – Наверно, ты права. – Отдыхай, – она похлопала меня по плечу и ушла. Я проснулась только вечером. После ужина я отнесла в машину еду и одежду, которые мне так любезно предложила Анна. – Тебе лучше поменять машину, – говорит она, когда мы уже прощались. – Да, знаю. – Не скажешь, куда направляешься? – Я еще не решила. – А что сказать ему? – Ничего. Сомневаюсь, что он будет искать меня. Здесь наши пути расходятся. Позаботься о нем. – Обязательно. Удачи тебе. Береги себя. – И вы тоже. Спасибо за все, – я обнимаю ее в последний раз. Прежде чем уйти, я захожу к Артуру. Вдоволь насмотревшись на него, я наклоняюсь и целую его в щеку. – Прощай. Помахав Анне напоследок, я сажусь в машину и уезжаю в сторону заката, оставляя позади свое прошлое. Теперь у меня новый путь.