Одолжить поцелуй

Питер (11:48) Доброе утро, мистер Старк Надеюсь, что я не разбудил вас Как все прошло?

Тони (11:59) Доброе утро, Питер Не разбудил, я работаю с восьми утра Не могу сказать, что добился шикарных результатов, но твоя футболка определенно помогла мне;)

Питер (12:10) Но мисс Максимофф все равно вам отказала, я прав?

Тони (12:14) Да Хотя Ванда мне дала номер своего брата

Питер (12:16) И на что это влияет?

Тони (12:17) Пьетро работает фотографом в «Artforum» Я думаю, что в следующем выпуске появится статья об очередном вернисаже Если номер принесет прибыль, Ванда обязательно согласится

Питер (12:22) Ну да Родственные связи много на что влияют

Тони (12:24) Что там, кстати, с тетей Мэй?

Питер (12:25) Она попросила меня сходить вместе с ней в магазин К тому же там раковина на кухне засорилась

Тони (12:27) Могу вызвать сантехника, если нужно Или доставку продуктов

Питер (12:31) Мэй удар хватит! Спасибо за предложение, но не стоит переживать

Тони (12:33) Ладно, уговорил Не буду Хотя хочется

Питер (12:36) Хочется переживать за меня? Это мило

Тони (12:37) Знал, что ты оценишь К скольким сегодня приедешь?

Питер (12:44) Часам к пяти, не раньше Останусь на ночь, я сегодня выспался Вы же не будете меня загонять домой?

Тони (12:48) Не буду Я останусь с тобой

Питер (12:49) На всю ночь?

Тони (12:50) На столько, на сколько тебе потребуется

Питер (12:57) Сегодня я закончу картину Скорее всего

Тони (12:58) Расстраиваешь меня с самого утра Не будем о грустном Во сколько проснулся? Чем занят?

Питер (13:05) В десять Я дольше спать не могу Завтракаю Мэй готовит очень вкусные панкейки А вы что делаете?

Тони (13:10) Думаю о том, как сильно мне захотелось панкейков от твоей тети

Питер (13:15) Вы еще не поели?

Тони (13:17) Не успел У меня нет выходных, дорогой Но с тобой я буду сидеть до победного Если что, разбудишь, чтобы я отвез тебя домой

Питер (13:21) Я смогу и на автобусе

Тони (13:22) Ты сможешь, а я уже отвык Я же не отпущу тебя одного

Питер (13:25) Хорошо, будь по вашему Мне нужно бежать, мистер Старк, долг зовет До встречи

Тони (13:26) До встречи

***

      У Питера в сумке куча кисточек, краски Старка и несколько панкейков для Тони. Ведь он так хотел попробовать. У Питера пальцы дрожат, а дыхание сбивается. У Питера последний день.       Перед чем?       Перед тем, как он выйдет из мастерской Старка и станет свободным человеком? Его никто не держит. Отвяжется от Тони? Он его так просто не отпустит, это дурость какая-то, это ясно.       А хотел ли сам Питер, чтобы Старк оставил его?       Нет.       Господи, малой, прошло всего пять дней, не выпендривайся. Ты слишком много хочешь. Это же сам Тони Старк, его не интересуют маленькие художнички.       Не интересуют? Уверен? Поведение мужчины говорило об обратном. Но Питер Паркер просто отказывался верить в то, что Тони из тех, кто начинает оказывать знаки внимания на пустом месте.       Старк мог подкатывать потому, что его интересует только разовая свиданка, но парня не прельщала такая перспектива. Это может звучать наивно, но Питер был настроен на довольно серьезные отношения, не имело значения с кем и когда. Спасибо Мэй и Бену, которые с детства приучили к крепкой семье.       Старку такие детские розовые мысли покажутся дуростью.       У Тони в машине два пледа, а на счету тысячи долларов (или даже сотни тысяч). Пледом он готов укрыть Питера, а деньги потратить на перекус, если потребуется. Просто потому что Старку нечего терять, а о Паркере хотелось позаботиться.       У Тони за спиной целый ворох проблем и минусов характера, а перед глазами парень, который не видел никаких преград и мог компенсировать все недостатки своими достоинствами. Да, у него тоже были огрехи, но минус на минус — будет плюс, верно?       У Тони адское желание продлить общение с Паркером и довести его до чего-то логического. Точки? Запятой? Лучше запятой. Лучше помочь и ненадолго пропасть, чтобы тот осознал, как ему не хватает взрослого мужика со стопкой денжищ в кармане и граненым стаканом в руках.       Вечер. Питер лепит, творит, малюет, а Тони смотрит-смотрит-смотрит. И падает в бездну, потому что пошел шестой день знакомства, а Старк уже засыпал и просыпался с мыслью о глазах цвета некоторых картин Эдгара Дега. Это не норма.       Солнце сначала склонилось к закату, а потом медленно утонуло в водах залива Нью-Йорка. Ночное полотно окрасилось в темно-синий, а мольберт Паркера слегка порозовел.       Тони смирно сидел рядом и даже не смел уткнуться в рабочий планшет, хотя он взял его с собой. Просто потому, что Питер, чьи пальцы были в краске, а лицо оставалось сосредоточенным, выглядел слишком прекрасно. Притягивал взгляд.       Мастерская была пустой, потому что Старк закрыл двери для посетителей, а Наташе дал выходной. Да, это казалось эгоистичным по отношению к другим художникам, но ради собственной натуры и Питера Тони был готов сделать исключение.       Возле окна стояли пакеты с коробками из-под пиццы и бутылками из-под газировки. Старк узнал, что Паркер любил простую «Маргариту» и запивал обычной колой. Поэтому с дорогими лимонадами и пиццей с рикоттой и грушами Тони пришлось разбираться самому.       Но это не стало проблемой. Проблемой стала необходимость не заострять внимание на капельках пота, что собрались на лбу Питера. Паркер легким движением губ постоянно сдувал мешавшие каштановые локоны. — Помочь? — Тони усмехнулся, глядя на макушку парня. — С чем? — не понял юноша, но затем просветлел, перехватив взгляд Старка, — ну, можно. — Давай руку тогда, — Старк поднялся с насиженного места, скрипнув стулом. — Опять дадите мне яблоко? — Питер глупо улыбнулся, отложив кисточку. — Возьму резинку, — пояснил Тони, — не буду же я возле тебя часами стоять, держа волосы. — А, точно, — Паркер стушевался, вытянув конечность.       Тони четким движением пальцев чуть отодвинул рукав и снял ту самую черную резинку, намеренно-случайно задев кожу Питера. Юноша, кажется, пропустил момент, когда нужно было вдохнуть воздух, отчего в последующие секунды глотнул чересчур жадно, что не укрылось от вездесущего взгляда Старка.       Волосы Паркера были мягкими и послушными, кудри чуть отсырели из-за пота, но это вовсе не казалось противным. На Тони вдруг резко накатила волна уюта и некой дремоты. Спать ему вовсе не хотелось, потому что он привык работать от заката до рассвета, но Питер менял ситуацию. Сам парень млел от уверенных пальцев, массировавших кожу головы.       Тони не стал никому отказывать в удовольствии и чуть задержался на волосах, прежде чем резинка призывно затрещала, стягивая кудри в неаккуратный пучок. Старк тихо посмеялся в кулак, разглядывая мультяшного Паркера. — Что? — Питер не выдержал, спиной чувствуя хихикание Тони. — Ты забавный, — ответил мужчина, пожав плечами. — Приму за комплимент, — в голосе Питера послышалась плохо скрываемая обида. — Да брось, — Старк, стоявший за парнем, наклонился к нему, привычно положив руки на плечи. — Не надо оправдываться, — буркнул Паркер, уже вернувшийся к делу, — я все понял. — И что ты понял? — Вот если бы над вами смеялись, когда вы делаете что-то очень важное, вам было бы не очень приятно. — Я же смеюсь не в том смысле, о котором ты говоришь, — Старк вскинул брови. — Откуда мне знать, в каком смысле вы там смеетесь.       Питер, кажется, вовсе не собирался заканчивать словесную перепалку, которая Тони показалась более чем шутливой. Теперь же он искренне задумался о том, что мог обидеть парня, вовсе того не желая.       Но Старк умел извиняться.       А потому он дождался момента, когда Питер отнимет кисть от полотна, а затем обвил его предплечья руками, заключая в крепкие объятия. Сердце Паркера заколотилось с тройной силой, и он надеялся, что Тони, прижимавшийся к нему чуть колючей щекой, не почувствует.       Мужчине чувствовать не нужно было. Он и так знал.       А на полотне красовалась уже почти законченная картина. Огоньки зажглись в окнах, пешеходы заходили по тротуарам, загавкали собачки и зачирикали редкие птицы. В клумбах выросли цветы, загорелись вывески и та самая буква «М». — Почему ты сначала нарисовал дома, пешеходов и прочие детали, а? — поинтересовался Тони.       Питер ощутил движения его губ и дыхание. — В смысле? — кадык парня дернулся. — Может, лучше было бы начать с неба? — Старк перевел взгляд на розовевший кусок полотна.       И Паркер понял, что из-за волнения допустил нифиговый такой прокол. Гораздо проще было сделать небо, а потом уже вырисовывать тонкие линии домов.       Но теперь делать уже нечего. Паркер заполнил цветом основное белое пространство, красовавшееся на полотне. В палитре смешался желтый, оранжевый, алый, розовый, белый, голубой и даже фиолетовый.       Прямо как в тот день в палитре художницы-природы. Прямо как в тот вечер в Квинсе. В тот самый вечер, когда Тони со спины сфотографировал Питера в жалкой подворотне. Со спины, а поэтому Паркер до жути наивный.       Старк сразу распознал порывы парня. С первого штриха и первой черной линии. Слишком предсказуемо и до безумия мило. — Наверное, — Паркер хмыкнул, понимая, что ему осталось совсем немного.       Он чудом не испортил крыши домов, прокрашивая небо. Ему даже не пришлось использовать скотч, чтобы ровнять линии. Питер использовал губку, создав белую облачную дымку рядом с черепицей. И где-то в углу проявлялись первые очертания Луны.       Красиво. Далеко, конечно, до тех картин, что выставлялись на вернисажах Старка, но все равно красиво.       Тони перегнулся через Питера, отняв руку, и взялся за свободную кисточку, измазанную в черной краске. Он нашел фигурку кудрявого парня в толстовке. Рядом с ним стоял мужчина с явной щетиной на лице.       И все еще безумно мило.       Старк мазнул кистью, оставив неровную полоску на кисти Питера. Резинка. — Ты же не пишешь картины, — прошептал Паркер. — Не пишу, — Тони согласно мыкнул, — я помогаю тебе. — Я тронут, — парень приложил руку к груди.       И совсем не заметил, как его пальцы задели чужие. Но Старка это не смутило. Тони прокрался меж пальцев Питера, цепляясь за них замком.       Потому что Тони не пишет картины. Не пишет же? — Я рад, — Старк хмыкнул, поменяв кисточку. Он принялся рисовать блики в окнах. — Теперь вы сможете говорить о том, что продаете картину собственного авторства. — А я уже обрадовался, что мы с тобой на «ты», — заметил Тони, — и кто сказал о том, что я собираюсь продать картину? — То есть? — не понял Питер. — Я не продаю то, что создаю, — пояснил Старк. — А что тебе больше всего нравится писать? — помедлив, спросил парень. Словно испугался. — Снова на «ты», слава Богу, — Тони улыбнулся Паркеру в висок, — больше всего я люблю писать портреты. Я как сейчас помню: мамин был красивый. У нее светлые волосы и такие добрые глаза. И коралловые бусы. — Почему-то я так и думал, что ты скажешь про портреты, — Питер не мог не подшутить, — и его тоже уничтожили? — Порвали и выбросили, если точнее, — пояснил Тони, — когда мама умерла. — Прости, я, пожалуй, не должен был спрашивать. — Что за глупости? Раз я сам начал эту тему, то ты имеешь полное право задавать вопросы, — Старк встрепенулся, отложив кисть и чуть отстранившись от Питера. — Буду иметь ввиду, — Паркер хитро прищурился, глядя на мужчину, выглянувшего с правого бока. — Кстати, — вдруг сказал Тони, — мне тоже нужно кое-что спросить. Вернее, попросить. — Например? — Можешь мне кое-что одолжить? — Старк внимательно посмотрел на парня. — Но что? — Питер нахмурился, — что я могу одолжить тебе? — Одолжи мне поцелуй. Я обещаю, что верну его обратно.       И вроде остаток фразы прозвучал насмешкой, отсылкой к просьбам парня. И вроде Тони чуть улыбнулся, пытаясь скрыть свое волнение.       Но мир замер.       Паркер приоткрыл рот, пялясь на Старка, боясь перешагнуть черту. И что будет после этого «одолжения»? Будто за ним черная дыра, бездна, полная чего-то неизвестного.       Тони смотрел на Питера в ответ, еле дыша. Неужели поторопился? Неужели допустил ошибку? Почему-то мужчина был уверен, что парень ошибок не прощает и что улыбочки со свиданками тут не сработают. Он может фанатеть от искусства и самого Старка, но чувство собственного достоинства превысит все это.       Но мир и вправду замер, когда желтые от краски пальцы легли на шею, едва скрытую той самой футболкой, которую Питер выдал для встречи с Вандой. И мир даже не дрогнул, когда ресницы Паркера затрепетали.       Мир не шелохнулся, когда парень легко, будто пробуя, коснулся чужих губ. Безмолвно. А вот сердце Старка взревело так, будто его обладатель мог получить инфаркт.       Паркер дышал шумно, пальцы цеплялись за золотистую кожу шеи, бегали по скуле. И губы касались совсем осторожно и трепетно, будто Тони был чертовой скульптурой из Галереи Уффици. Бережно, легким мазком кисти. Целомудренно.       Питер оторвался первым. С порозовевшими щеками и таким же сбитым дыханием, с запахом сандала в ноздрях и бабочками в животе. Но взгляд отвести боялся и не решался. Тони скользнул пальцем по щеке Паркера, ластясь. — Когда вернешь мне долг? — шепотом, на полувыдохе спросил Питер. И слизнул вкус мужчины со своих губ. — Прямо сейчас.       Рука Старка дерзко вплелась в волосы парня, мгновенно лишив их резинки. Кудри разметались по макушке, а Паркеру только и оставалось, что блаженно прикрыть глаза, ощущая губы Тони на своих. Его щетину на своих щеках, дыхание на языке.       Прошло всего шесть дней, а Старк уже понял, что никакую картину он не продаст. И что Питера Паркера просто так никому не отдаст.       А Нью-Йорк начал просыпаться. Солнце стало медленно выплывать на небосвод. Рассвет.