Исцели меня

Иногда ты не знаешь, что переступил черту, пока не окажешься на другой стороне. — Гарри Стивенсон Feast of Love

Всю свою жизнь я брал пример с отца, подражал ему и старался делать всё, чтобы он гордился мной. Придурок. Отец учил меня, что грязнокровки — это мусор под нашими ногами, которые не имеют права стоять в одном ряду с чистокровными волшебниками, а считающие иначе — проклятые предатели крови. И я верил в это. Я был убеждён, что так оно и есть. Эта идеология текла по моим венам вместе с моей чистой кровью. Она была неотъемлемой частью меня. Я следовал ей. Слепо следовал за отцом и его убеждениями, даже не думая своей головой, а при появлении каких-либо сомнений закапывал их глубоко в себя. Ведь никаких сомнений быть не должно. Идиот. Но эта девчонка. Эта чертова, проклятая, великолепная девчонка. Она заставляла меня на протяжении стольких лет подвергать сомнению мою веру. Каждый раз, когда она разрушала шаблоны того, какими должны быть грязнокровки, я ненавидел её всё сильнее. Она не должна была быть такой. Просто не имела права. И поэтому я издевался над ней, унижал и втаптывал в грязь. Кто-то должен был показывать этой зазнайке её место. Девичьи слезы и оскорблённый взгляд. Вот это было моей целью на протяжении пяти с лишним лет. Кретин. И каждый раз, смотря на то, как она плачет, я получал удовольствие. Точнее, заставлял себя так думать, не обращая внимания на странное давящее чувство в груди. Смотря назад, я понимаю, насколько глупым я был. Просто конченым ублюдком. Как я мог так с ней поступать? Почему я раньше не вынул свою тупую башку из задницы и не послал не менее тупого папашу к дементоровой матери с его консерватизмом? Трус. Г р я з н о к р о в к а Сколько раз я плевал ей это слово в лицо, сколько раз я называл её грязным отродьем. В конечном итоге грязным отродьем являюсь я. А ей то отвратительное слово точно никак не подходит. Абсолютно. Да, она простила меня, однако я себя простить не могу. Гадкое чувство вины будто бы давит мне на шею и не даёт вздохнуть полной грудью. Каждый раз, вспоминая слова, которые я ей говорил, мне хочется раздобыть маховик времени и врезать себе. Нет, убить. А ведь самое худшее из моих поступков ждет нас впереди. Мудак. Мы провели слишком мало времени вместе с этой заучкой. Наши отношения оказались слишком эфемерными. Неизвестно, когда мы сможем ещё вот так безмятежно и расслабленно полежать в объятиях друг друга. Если сможем. Ведь война уже… Неожиданно рядом с собой я почувствовал движение, которое заставило меня вынырнуть из водоворота моих мыслей. Грейнджер. Девушка перевернулась ко мне лицом и устроилась поудобнее на моей руке. Она уже давно онемела, однако я был бы совсем не против даже полного её атрофирования, если бы это позволило подольше проваляться с этой лохматой бестией в кровати. Желательно вечность. Но я прекрасно понимаю, что это невозможно. Сегодняшний день может быть нашим последним, и, возможно, мы никогда друг друга больше не увидим. Всё, что мне сейчас остаётся — это любоваться чертами её лица и запоминать мельчайшие детали. Исцели Я принялся считать ее веснушки, что осыпали миловидное лицо. Раньше они меня бесили, казались мне недостатком, но сейчас я не могу оторвать от них глаз. Искать в этих узорах различные созвездия стали моим любимым занятием. меня Снова движение. Поерзав, Гермиона что-то сонно пробубнила себе под нос и улыбнулась. Еще не так давно мне так хотелось стереть эту чудесную улыбку с ее лица. Болван. В прошлом для меня было жизненно необходимым уничтожить эту довольную и счастливую физиономию, поменяв на злобную или обиженную гримасу. О, как же я ненавидел, когда она так улыбалась своим придуркам в Большом зале, на уроках или в пабе «Три метлы» на вылазках в Хогсмид. Ненавидел, ведь эти улыбки предназначались не мне. Но это было раньше. С того времени все кардинально изменилось. ещё Я согнул руку, на которой лежала девушка, чтобы дотронуться до ее волос, удивившись, что вообще могу ей двигать. Зарывшись в это гнездо, я вдохнул запах груши. Возможно, я чувствую его в последний раз в своей жизни. Не представляю, как я смогу существовать без него, ведь я стал буквально зависим от этого аромата. немного. Взглянув на часы, я сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. До подъема еще два часа. Мне следует поспать хотя бы ещё чуть-чуть, ведь сегодня всех жителей Хогвартса ждет тяжелый день. И все из-за его приказа, которого я обязан выполнить. Будь эта тварь проклята! Вспомнив красные глаза, смотрящие мне прямо в душу, я почувствовал, как у меня задрожали руки. Нужно успокоиться. Не хотелось бы в последнее совместное с Грейнджер утро разбудить ее своей панической атакой. Я повернулся к ничего не подозревающей девушке боком и обнял, вновь вдохнув ее нежный, умиротворяющий запах и расслабился. Да, это всегда помогает. Поцеловав Гермиону в макушку, я настроился на сон, стараясь ни о чем больше не думать, кроме как о хрупкой девочке, что прижималась ко мне все сильнее. Прошу, пожалуйста, выживи. Я люблю тебя.