бездна

Снова новый день, холод, метель, чувство забытого счастья парит в воздухе. Свет наполнял собой комнату, как и раньше, но теперь он только слепил. Только громкие голоса в голове, которые постоянно нарушают и так кровью добытое спокойствие. Они говорят, просят, перематывают забытые воспоминания. Снова одинок. Когда именно это чувство стало так прожигать нутро, что хотелось лишь кричать от боли? Оно росло с каждым днем, часом, минутой, поглощая в себя то, что раньше можно было назвать человеком; черная дыра вместо души, которая увеличивалась с болью. В квартире тихо играла музыка, нельзя уже точно вспомнить какая, но прислушавшись, можно было с огромным трудом сказать, это был джаз. На только что выкрашенных в персиковый цвет стенах, висели фотографии, которые сейчас причиняли удушающее чувство. В воздухе пахло только что испечённым яблочным пирогом, а свет бил в окно, за неимение штор. Как сейчас припоминается, что в этот момент раздался резкий и сильный хлопок, прервавший уютное спокойствие, он случайно разбил любимую вазу Антона. Как и тогда Арсений лишь улыбнулся этому, но сейчас же, увидев в окне свое отражение, он снова окунулся в омут своих воспоминаний, но почему-то они расплылись в страшную картинку, от которой хотелось только кричать. Он не мог больше вспомнить тех ярких, сияющих зелёным пламенем глаз, что каждый раз заставляли его всматриваться в них все дольше. А вместо звучащего так наивно громкого смеха, слышался лишь только шум старого радиоприемника, полностью захватившего его голову. Мужчина приоткрыл окно и вылез в него по торс. Морозный воздух щипал его щеки, а капли слез тут же высохли. Злые мысли тотчас проникли в его голову, но их сдула все та же метель. Вглядевшись в ночную мглу этого мрачного города, чувствовалась жизнь. Люди перебегали по улицам, укутавшись с ног до головы в свои шарфы, старые заводы дышали трубами, а иногда мимо проезжали машины, разрезая своими фарами темноту. Арсений приоткрыл слипшиеся губы и облизнул их, из рта невольно вышел пар. Закрыв окно и облокотившись на подоконник, он нащупал в кармане пачку сигарет, но к его разочарованию она оказалась пуста. Конец. Так больше нельзя, его единственная надежда хоть еще немного оттянуть свою гибель была исчерпана. Мужчина отпрянул и, сделав глубокий вздох, вышел из кухни. В этот раз было бессмысленно стучаться, никто более не ответит, поэтому он дернул ручку двери. Нет времени. Больше нет. Подойдя к углу комнаты, Арсений опустился на корточки и вытер свои руки о края футболки. Переведя взгляд со своих собственных на слабо лежавшие такие же, только намного тоньше и нежнее, он закрыл глаза. Эти секунды длились вечно, в его голове пронеслось тысячи слов, которые он слышал ранее из этого, теперь слегка приоткрывшегося рта. Он целовал губы, которые теперь были искусаны в кровь. Арсений вспоминал его, которого теперь мог только отпустить. Окинув его тело прощальным взглядом, он встал, но почему-то в его голове сейчас все время билось три слова, которые он услышал от него в последний миг жизни. «Что не так?». Дальше только брызги крови, грохот и последний предсмертный крик. Наконец-то, собравшись с силами, он встал. Перед ним лежало мертвое тело Антона, на которое он лишь бросил белый кусок простыни, что тут же окрасился в алый цвет. Мужчина хотел уже уйти, но что-то остановило его, губы сами раскрылись и хриплый голос сказал: – К сожалению я не могу проникнуться... Сострадание? Любовь? У меня этого нет. Никогда… Наверное, это плохо... Прости меня, только за то, что ты сам влюбился в меня, ты знал правду, но решил, что ты мессия. Половицы скрипели под его ногами. Прикрыв за собой дверь, он направился в коридор, попутно захватив с собой упаковку таблеток, которые как обычно лежали на комоде у двери. Звук железа скрипнул и дверь открылась, перешагнув порог, он ушел во мрак. В маленькой комнате было темно, больше никого. Можно было ли все исправить раньше? Антон лишь опоздал, никто более не мог помочь, Арсений менялся изо дня в день и то, что раньше можно было назвать человеком, теперь таковым не являлось. Таблетки, клиники, врачи. Любовь, которой Антон хотел помочь Арсению, лишь убила его самого.