Скажи, откуда твои шрамы?

Холодный весенний вечер. Совсем скоро лето, но по погоде до сих пор было холодно. Сплошные дожди и редкое солнце отдавали свои депрессивные мотивы, словно глубокой осенью, когда уже не сияли золотые листочки. Два парня сидели под пледом в старой квартирке, мерзнув без отопления. Рыжик сидел и спокойно развязывал белоснежные бинты, откидывая их в сторону. Осаму, уже по заученной схеме, клал свою голову ему на плечо, послушно вытягивая руки, давая рассматривать себя. Накахара часто, а точнее каждый вечер сидел так, пересчитывая страшные шрамы и ужасные рубцы на бледных руках. Казалось, он проверяет, не стало ли их больше. Эти шрамы, что были по всему телу суицидника, по настоящему пугали. Казалось, до ронешься до них, и почувствуешь эту ужасную боль. К слову, большенство шрамов на руках были оставленны им самим. Осаму признает и карает себя за то, что он был слабым на тот момент. Для Мафии, а уж тем более для бывшего напарника не секрет, что Дазай боялся одиночества, боялся быть монстром в глазах других. Но, к его сожалению, его считали Дьяволом, самым опасным и хладнокровным в истории Портовой Мафии исполнителем, из-за чего и остался один. Одасаку, единственный человек который пытался и даже от части понимал его, покинул этот мир в восемнадцать дазаевых лет. Остался лишь Анго, чо не без страха, засевшего глубоко в сердце, общался с Молодым Боссом. Но, к сожалению, шрамы уже не убрать никак, из-за чего он и носил бинты. Они вызывали лишние вопросы, но он привык. Это его второе лицо. Его маска. Его секрет, за которым скрывается тот пятнадцати летний ребенок, что в первые увидел свет, погрязая во тьме. И этим лучиком света был Чуя. Солнечный подросток переживший предательство, с ужасным характером и смог оживить эту холодную куклу под именем Дазай Осаму. И по сей день этот миниатюрный парниша остаётся для него опорой. –Скажи, Осаму– Рыжик остановился на одном из шрамов, чуть вскидывая голову. –Да?– Шатен приподнимает голову с чужого плеча, задумчиво смотря на голубые глаза, что в темноте комнаты казались до ужаса тусклыми.

–Откуда у тебя все эти шрамы?–

Вот он. Тот вопрос которого он боялся. И что же ответить?

***

Дазай помнит все. Помнит каждый раз, из тех многих, когда его простреливали пули; когда ему вскрывали живот; когда он получал ранения на тренировках; когда он сам причинял себе вред. Он помнит все. Абсолютно все. Казалось, этот чудовищный Дьявол не мог допустить такого, но даже у самого Бога бывают ошибки, что караются для начала болью, а потом ужасными шрамами. Да, у него была прекрасная регенерация, но это не отменяло факта боли, которой он не показывал. Он должен был вставать на ноги . Насколько бы ранен он не был. Он живёт ради Мафии, ведь, ради чего ему ещё жить? Смысла жизни нет и его нельзя найти, ведь, как только ты его находишь, то он уходит от тебя, оставляя в темноте отчаяния. Так говорил сам Дазай самому себе. Но он продолжал его искать. Не нашел. Он не справился. Каким бы сильным не казался этот ужасающий гений, он страдает. От одиночества. Он рвет глотку в крике, изнывая от собственной ненависти. Скол ко раз его находили в ванной с вскрытии венами? Сколько чертовых раз его успевали отогнать от открытых окон? Сколько раз прогоняли с крыш? Не сосчитать. " Смысла жизни нет, тогда, зачем же мне жить? Я не вижу в жизни ничего прекрасного, если она наполненна болью и страданиями, именно поэтому я и хочу покинуть ее, хочу проснутся от этого раздражающего сна. Но кое-что меня ещё держит тут. Возможно, я ещё не выполнил свою цель"– так Дазай отвечал Анго. Конечно он его не понимал. А жаль.

***

Каждый шрам, оставшейся белыми полосами на коже был ужасным испытанием, что он до поры до времени переживал один. Но кто же знал, что к ниму, будто с неба прибудет лучик света, что протянет ему руку и поможет встать с колен. И этот лучик света сейчас сидел тут, лежал на его груди и разглядывал его израненные руки.

***

–Думаю ,теперь это уже не важно– " Это было в прошлом, а значит не важно". Значит, и все эти шрамы должны остаться лишь ужасным кошмаром в обширной памяти шатена.