Спряженных тоже

После событий, которые привели к нашей встрече, прошло немало времени, прежде чем мы смогли признаться в первую очередь себе, а затем и друг другу в своих истинных чувствах. Ситуация, к нашему сожалению, складывалась не самым приятным способом: в конце лета, ему необходимо было отправиться в другой штат на выполнение нового задания, мне нужно было закончить старшую школу, и вместе с тем, нас обоих очень удручала наша ужасно огромная разница в возрасте. Не знаю кто из нас больше страдал по этому поводу: я, которая почти всегда чувствовала себя несколько смущенной или он, который считал, что развращает невинную юную девушку и только лишь он виноват, что позволил мне взрастить в себе чувство глубокой любви к нему, а себе подпитывать его и самому безвозвратно влюбиться в меня. Могу себе представить, как он страдал от всей этой ситуации. Потом он мне не раз рассказывал, как думал о том, что его скоро уволят, что он психически больной человек, раз позволил себе влюбиться в школьницу, что он должен скорее передать это дело кому-нибудь другому, ссылаясь на тысячу выдуманных причин, и все в таком роде. А я просто переживала обычную неразделенную любовь, коих в подростковом возрасте бывает немало. Мы виделись не часто, но с определенной периодичностью. Меня часто вызывали в импровизированный штаб ФБР, созданный на скорую руку в одном из государственных учреждений моего города, чтобы я помогала им разобраться во всем этом безумии. Моих друзей тоже допрашивали, конечно, отдельно друг от друга, для дачи ими более правдивых показаний и возможности уличить кого-нибудь в лжи, если его ответ не совпадает с ответом друзей. Впервые мы встретились с агентом Вульфом на моем допросе. Он был невероятно сонный, его лицо и колкие шуточки в мою сторону явно указывали на нежелание проводить допрос глупой девчонки, на свою голову связавшуюся с пришельцами. Вообще наша дружеская компания точно не входила в планы ФБР, и то, что с нами им было просто необходимо что-то делать, в связи с протоколом действия в подобных ситуациях, их невероятно раздражало. Так вот, агент Вульф устало сел на стул напротив меня и надменно ухмыльнулся, оглядев меня, еле-еле сдерживающую приступ паники находясь на допросе в "штабе ФБР". Пытаясь успокоить дрожь в руках, я боялась поднять на него взгляд. — Ну и ну, и как же тебя так угораздило то? А? Вот смотрю на тебя и думаю: Обычная девчонка, которой бы сейчас с друзьями в скейт-парке гонять, а не тут на допросе сидеть, — он ухмыльнулся, явно желая наладить со мной контакт. Но я продолжала молчать. — Так, хорошо. Лично мне совершенно очевидно, что ты всего лишь оказалась не в то время и не в том месте. Он молча посмотрел на меня, и его ухмылка по неясным мне тогда причинам начала потихоньку спадать. Пристально глядя на меня, он видимо решил на скорую руку составить что-то вроде "психологического портрета". Затем он четко сказал: — Варианта у нас два: ты либо просто молчаливая мышка, либо местная "душа компании", которую пугают местные порядки и отсутствие как раз этой самой компании. Я упорно молчала, потому что точно знала, открою рот - разревусь. Я хотела казаться максимально спокойной, но надо признать, что получалось у меня это из рук вон плохо. — Ясно, — он встал из-за стола и потянулся, расправив свои широкие плечи, обтянутые белой рубашкой. Заметив краем глаза это его действие, машинально я вжалась в стул. То, что я находилась с ним наедине совершенно не помогало мне расслабиться. — Ну, все же второе... — он облокотился на стену и задал вопрос. — Ты знаешь, в вашем возрасте, многие имели небольшие проблемы с законом: вандализм, травка там всякая. Скажу по чесноку, я не был исключением, — на этих словах он усмехнулся и отвел взгляд, вспомнил времена своей бурной молодости. А потом доверительно глянул на меня. Он пытался сказать: "Хей, мы в одной команде. Ты можешь мне доверять", но этот взгляд вышел настолько вымученным, будто он потратил на него все свои оставшиеся силы. К сожалению Вульфа, на меня такой подход не работал — Ты, походу, не имела никогда подобных проблем? Конечно, он знал, что моим ответом будет "нет", но все же выжидающе смотрел на меня. Мне не хотелось ему отвечать, мне хотелось домой. При всем моем желании (хотя его не было) я бы не смогла выдавить из себя ни звука из-за сковавшего меня страха, так что так же вымученно я просто помотала головой, что означало подтверждение его слов. — Так я и думал. Послушай...— он перевернул стул спинкой ко столу, сел на него и продолжил. — Ты и вся твоя компашка, знатно влипли. Это факт. Но тут никому совершенно не охота с вами возиться, на ваше счастье. Не хочу тебя расстраивать, но лучше сказать сейчас, что этот допрос по протоколу должен идти не менее четырех часов, при условии, что ты будешь со мной сотрудничать, так что отвечать мне в твоих же интересах. Я все еще не поднимала на него взгляд и дрожь в руках только усилилась от осознания плачевности моей ситуации. Время уже подходило к часу ночи. Измаявшийся от отчаянных попыток со мной заговорить, агент не находил себе места, постоянно ломая руки и зевая. Прошло еще около получаса, и я постепенно привыкала к обстановке в комнате, и моя дрожь в руках давала о себе знать все меньше. Агент в очередной раз резко встал из-за стола и поспешно вышел из двери. И хотя он отсутствовал не более 10 минут, я уже успела начать волноваться. Мне себя было безмерно жалко: одна, совсем маленькая, невероятно испуганная в допросной комнате, в штабе ФБР, в другом городе и закованная в наручники. Как только агент открыл дверь, я бросила на него свой испуганный взгляд, он явно удивился, ведь за час с лишним, что мы тут находимся, я еще не разу не подняла глаза. — Вот и как тебя понять, м? Ты уж определись чего ты больше боишься меня или одиночества, — он усмехнулся. Тогда я даже не осознавала, насколько влюблюсь в этот нежный грудной смех. Вульф подошел ближе и поставил на стол два стаканчика. — Тебе чай или кофе? — он так непринуждённо задал этот вопрос, что оставить его без ответа я просто не могла себе позволить. К тому же, обстановка смягчилась, потому что я наконец успокоилась, и агент принял тот факт, что возиться со мной придется всю ночь. — Чай, — я тихонько пробормотала. Ну, все же это был ответ и что самое главное - мой ответ, моим голосом. Довольный тем, что я произнесла хотя бы что-то, он сказал, расплывшись в действительно радостной улыбке (видимо он так и продолжал питать надежды, что домой он поедет хотя бы не на рассвете): — И хорошо, а то без кофе тебе бы пришлось вести допрос самой с собой, изредка поглядывая на спящего в углу агента ФБР, — он рассмеялся над своей не искрометной шуткой. Глядя на него, я непроизвольно улыбнулась. Он наигранно изумился. — Боже ты мой! Мы еще улыбаться оказывается умеем!?— он посмотрел на меня и казалось, задержал свой взгляд на мне чуть дольше, чем до этого. Я уже успела смутиться, когда он вдруг очнулся, перевел взгляд на мои руки и выругался себе под нос. — Черт! Какой я дурак, ну ты погляди на меня? Пытался тебя успокоить, пока ты сидела в наручниках. Еще бы все эти попытки были неудачными! Какой же из меня плохой сотрудник. Уволить меня надо, слышишь? У-во-лить, — Агент подошел ко мне и, достав ключи от наручников из заднего кармана брюк, снял с меня наручники бормоча: — Что за идиот придумал надевать на подростков наручники, как будто они ужаснее маньяков, которым даже разрешают здесь курить. Конечно, а чего я от них еще мог ожидать? После этого он снова вернулся на свое прежнее место. А я, пытаясь наконец совладать со своими мыслями, очень хотела его поблагодарить за оказанное мне радушие. — Спасибо вам, мистер ... — я хотела выразить мою благодарность официально, но и за-за того, что я до сих пор не знала его имени получилось весьма глупо. — Мистер Вульф, но я привык к тому, что меня называют "агент Вульф", - он глуповато улыбнулся и взглядом показал мне на мой остывающий чай, на что я кивнула и потянулась к стаканчику. После 5 минут безмолвного наслаждения своим напитками, я окончательно успокоилась, а агент Вульф немного взбодрился и вновь потянулся. Я чувствовала себя виноватой за столь долгое молчание, ощущала острую необходимость извиниться: — Агент Вульф... — неспешно начала я, тщательно подбирая слова. Еще одной неловкости я бы себе не простила — ...простите мне мою молчаливость и то, что вам это принесло столько неудобств и ... кажется...— я обернулась на часы позади меня — ...бессонную ночь, в компании молчаливой преступницы, — я попыталась пошутить. — Конечно, тебе не стоит извиняться, это моя работа. А что насчет бессонной ночи, так это тоже, можно сказать, часть моей работы. Обычно я сижу в комнате с вещдоками и заполняю документы - бюрократия что б ее. Поэтому провести тут время с тобой, поверь, не такая уж ужасная участь. А попытку пошутить я засчитал, — Агент подмигнул. — Что значит "Попытку"? Мы оба улыбнулись. Обстановка в комнате становилось все лучше и лучше. И будто решив все испортить, я вдруг заметила на столе планшет со списком вопросов и решила поинтересоваться насчет него: — Это вопросы для моего допроса? — Да, они самые. Можем уже начать, если ты чувствуешь себя способной отвечать на них. Я утвердительно кивнула головой. — Отлично! Чем раньше начнем, тем быстрее закончим! Хотя рано мы уже не начнем, в любом случае. После этих слов он проверил точно ли камера позади него в рабочем состоянии и начал допрос. Вопросы были совершенно разные: о друзьях, о школе, о успеваемости, о взаимоотношениях в семье. Постепенно вопросы начали касаться происшествия, которое он называл "инцидент 312-П", сначала они касались его лишь косвенно, а затем и напрямую. Во время всего допроса мужчина очень внимательно и даже, казалось, сочувствующе на меня смотрел. Сама не зная, почему я радовалась, что в его глазах я все же могу найти сочувствие и поддержку, а может что-либо еще? Хотя я поспешно отгоняла подобные мысли и они не задерживались в моей голове надолго. Ведь быть школьницей в этом плане не так уж и легко — в каждом действии лица противоположного пола ты улавливаешь знаки внимания, которые там и не подразумевались. В таком нежном возрасте сердце всегда требует любви. И не только сердце. И не только любви. Время тянулось очень медленно и оттого, что многие вопросы повторялись, а агент Вульф почти каждое мое предложение просил пояснить и рассказать о каждой детали, казалось, что допрос этот продлится вечность. Но мои опасения по этому поводу не подтвердились и к утру (по моим внутренним "часам" было где-то 5-6), агент громко вздохнул, захлопнул папку с моим делом и положил на нее планшет с вопросами. Он сонно, но очень довольно, предвкушая скорую поездку домой, потянулся и резко встал со стула и выключил все это время работающую камеру. Затем, очень громко, так, что я едва не подскочила от неожиданности сказал: — Все! На этом мы за-кон-чили! — и после этих слов еще раз потянулся, посмотрел на часы. — Кстати говоря, Эмбер, могу я тебе кое-что сказать, раз камера уже не работает? Я недоверчиво на него посмотрела, слегка прищурила глаза. Агент усмехнулся и снова присел на стул рядом со мной. — Я не должен тебе этого говорить. Тебе не нужно этого знать. Короче, ты на сестренку мою младшую похожа так, что аж страшно. Я поразилась такому изменению в его лице и тоне голоса: ни привычной насмешки, на нагло прищуренных глаз - ничего! Он впервые улыбнулся искренне, очень-очень сонно и как-то даже...по-домашнему? Его улыбка показалась мне настолько знакомой и родной, будто мы были знакомы не первое десятилетие. Я не смогла противостоять порыву так же искренне улыбнуться ему в ответ. И на секунду мне даже показалось, что его посетила та же самая мысль. — Вы, кажется, очень скучаете по вашей сестре? — Да! Если бы ты знала как! — в этот момент его улыбка стала тоскливой, а взгляд был направлен уже сквозь меня. — Так, где же она сейчас? Вам просто необходимо с ней повидаться! — Она мертва, - его взгляд вновь обратился ко мне. — Ох, мне очень жаль. Я не знала... Простите меня, агент Вульф... Соболезную... — Ничего страшного, это случилось давно. Просто ваша схожесть невероятно поразительна. Он встал и направился к выходу. Открывая дверь, он сказал, уже привычным саркастическим тоном, будто и не он со мной говорил минутой ранее: — Ну что, идешь? Или так и будешь тут сидеть? Его фраза выбила меня из моих раздумий, и я поспешно встала из-за стола подходя к нему. Мы вышли из здания и никогда я еще не встречала рассвет с такой радостью и упоением. Прохладный воздух и легкий ветерок немного взбодрил меня. И прикрыв глаза, наслаждаясь первыми солнечными лучами, мне казалось, что именно так и выглядит мой рай. Щебетанье птиц, редкий гул от проезжающих машин и запах свежескошенной травы — все это рисовало вокруг меня чудеснейшую картину. Я могла бы так простоять еще долгое время, если бы один несносный агент не нарушил этот момент моего единения с миром. — Мне, конечно, очень жаль, вырвать тебя из твоей нирваны, но мы должны ехать, иначе ты опоздаешь в школу. Не сразу поняв, смысл сказанного им я медленно открыла глаз и посмотрела на него: — Что? Куда? В школу? — последний вопрос был пропитан искренним непониманием и отвращением. — Да, я пытался уговорить дать тебе денек для отдыха, но директор твоей школы, оказался непреклонен, — он сделал наигранно грустное лицо и свел брови домиком. "Конечно он не может быть расстроен! Он то едет домой отсыпаться, в отличие от меня!", — думала я. Видя мое недоумение, смешанное с грустью, злостью и сонностью, он расхохотался: — Видела бы ты сейчас свое лицо! Ладно, запрыгивай и поехали, мне сказали подвести тебя до школы, — мужчина сделал приглашающий жест. — Мы, может быть, еще успеем позавтракать. И тогда, сидя в машине агента Вульфа и изредка краем глаза на него поглядывая, я была уверена, что еще не скоро этот агент, с надменной ухмылкой и ужасным чувством юмора, покинет мои мысли. Я не могла предположить, насколько окажусь права.