Спряженных тоже

***

Совершенно понятно, что Эмбер переживала не самую лучшую часть жизни. Друзья заметили её в слегка странном поведении и особой расположенности к агенту предательство. Они были не очень проницательны, ведь не смогли определить точный недуг своей дражайшей подруги — влюбленность. В школе дела тоже не ладились. Она стала чаще оставаться дома, не выполняла домашние задания, прогуливала и начала курить. Ей определенно не нравилась такая жизнь, но сердце, «затоптанное и разбитое на мелкие кусочки, которым больше не суждено слиться воедино» требовало и дальше погружаться на это дно. Хотя то, что путь выбранный ею обязательно приведет на дно — это ещё не факт. Кто в юности не промышлял подобным хулиганством? Зато ото всех невзгод суровой реальности Эмбер могла укрыться в домашнем уюте. Она любила свой дом, свою семью. Это была настоящая жизнь простых людей, которые искали опоры в друг друге. В их доме давно основались такие вещи, как взаимопонимание, поддержка и любовь. Её родители познакомились ещё в школе. В те годы, молодежь умела развлекаться, трава была зеленее и небо реже застилали тучи. Хотя в действительности ничего с тех пор не изменилось. Два ботаника, у которых на последнем году обучения завязался небольшой роман. Они были друг у друга первыми и всё в их жизни было таким же: первый секс, первая ссора, первый дом, первый гном на лужайке и в конце концов — первый ребенок. Эмбер была в семье единственной, поэтому родители её порядком избаловали. Она получала всё, что захочет; любой каприз — закон. Каждый родитель хочет отгородить своего ребенка от всех невзгод, но чета Смит слегка перешла грань. Юной принцессе Эмбер заново придется познавать мир, только теперь уже настоящий, а не выстроенный родителями. И что случится, когда Эмбер столкнется с этим миром лицом к лицу, страшно представить. Маленькая принцесса Эмбер не знала, что лицом этим окажется лицо агента Алекса Вульфа. За окном и, к счастью, только там, лил дождь. Причем вторые сутки. Серость сочилась из просвета между шторами и боролась с тёплым светом вечно включенных ламп и торшеров. Родители Эмбер собирались на научную конференцию, которая напрямую касалась их рода деятельности. — Эмбер! — её мама кричала с первого этажа, пока Эмбер листала журнал на втором — принеси из моей спальни ту серую блузку, пожа-а-алуйста. Конечно, вставать Эмбер не хотелось, о чем она и сообщила: — Мама, я не знаю где она! Возьми сама. Спустя минуту дверь в комнату открылась и к кровати подошла мама, озаряя комнату прекрасной улыбкой. Похоже, что у серости нет шансов одержать победу, пока эта женщина улыбается. — Солнце, с тобой точно всё будет в порядке? Может нам не стоит уезжать? — Нет, всё в порядке. Правда. — Последнее время у тебя такой грустный вид. У тебя что то случилось? — Я же говорю: у меня все хорошо! — Точно? — Ладно, Эмбер. Только помни, что я всегда выслушаю любую твою проблему. Хорошо, солнце? Мама встала с кровати и направилась к двери. Она не успела до конца повернуться, как Эмбер налетела на нее и крепко сжала в объятиях. Запахи прямиком из детства завладели её обонянием: мамины волосы, духи и стиральный порошок. — Прости меня. Я сегодня какая-то раздражительная. — Ничего, всё бывает, Эмбер. Может ты всё-таки поделишься своим секретом, когда я вернусь. Эмбер действительно хотела всё ей рассказать, когда наберется храбрости. Они улыбались. — Мы с папой очень любим тебя, Эмбер. — И я вас. Хлопнула входная дверь и этим звуком она ознаменовала то, что теперь дом в полном распоряжении Эмбер. *** Тем временем Алекс Вульф изучал материалы по делу. Не то чтобы это было его специальностью (всяких Малдеров и ему подобных в ФБР на самом деле хватало), но что-то поистине необъяснимое тянуло его к этим страницам. И этим «чем-то» явно не было НЛО. Когда среди прочего бумажного хаоса засияли светлые волосы, он понял что так волновало его нутро. Эмбер Смит. Вспышкой он вспомнил произошедшее несколькими месяцами ранее. Он винил себя за то, что не смог вести себя как взрослый человек, и обругал ее как разозленный мальчишка. Сколько раз он удерживал спокойствие, но тут хватка его подвела. Агент мог бессовестно врать всем окружающим, но он никогда не обманывал самого себя. И тысячу раз он мог изображать добряка, хорошего полицейского, но мерзкая, злобная натура все равно рвалась наружу. Последнее время ему правда было трудно сохранять свое прелестное лицо, еще и эта девочка… Ведь она ему так отвратительна. Ее белая кожа, маленькая грудь, пухлые губы. Если бы агент мог, то пристрелил ее на месте. Маска слетела и глухо ударилась об пол в тот момент, когда руки той девочки коснулись его ремня. Ненависть сочилась через его кожу, глаза и уши. Он ненавидел и ее и себя. Вульф никогда не врал своему внутреннему монстру, они были на одной стороне: в тот момент он не испытывал отвращения. *** Агент, постукивая пальцами по рулю, направлялся в местный бар. Слегка взъерошенные волосы, мятая рубашка. Эмбер сказала бы, что такой образ ему очень идёт. Сам же агент был совершенно недоволен собой. «А вдруг эта маленькая тварь расскажет всем, будто это я ее домогался? Столько лет я пытался изображать из себя Человека, служителя закона, и ради чего?» — думал Вульф. Затем он пил, много пил. Говоря откровенно, не самый интересный процесс. Когда цель вечера напиться — это можно устроить достаточно быстро. Агент вышел из бара, чтобы закурить. Агент подпирал плечом стену. Было грязно и сыро. Свет неоновой вывески отражался в лужах. Рядом стоял молодой паренёк. Кудрявый шатен, с тонкими пальцами и в вельветовых брюках. Он только недавно начал курить, поэтому слегка кашлял в руку. Люди, на самом деле существа опасные. Особенно те, кто днём удачно скрывают корни, прорастающие внутри. Даже самые хорошие люди, подвержены безумию. Оно настигает их внезапно и как рак постепенно убивает их. Что уж и говорить о тех, кто рожден с этой опухолью. Безумие само по себе не заразно, однако бывает случается, что двое человек оказываются сплетены воедино стечением некоторых обстоятельств… Алекс метнулся к своему авто. Никто в тот вечер не заметил агента. Только парень с ужасом в глазах смотрел в спину уходящего мужчины. Сковала парня одна единственная мысль: «Сегодня случится что-то ужасное и этот человек станет тому виной». Агент, не помня себя, залез в свою чёрную служебную машину, попутно выблевал свой ужин прямо перед дверью. Он не понимал куда едет, хотя тело уже знало чего ему нужно. *** Эмбер увидела на пороге агента. Волосы прилипали к лицу. Рубашка промокла насквозь. Плащ упал по дороге. Её сердце сжалось от подобной картины. Агента хотелось пожалеть, отогреть и любить. Только глаза выглядели сегодня как то иначе. «Слишком пустые?» — Добрый вечер, агент…— она помедлила. — У вас что то случилось? Агент молчал, тяжело и глубоко дышал. Его дыхание скорее было похоже на хрип. В тишине дома этот свистящий звук был неуместен. Эмбер отошла, пропуская агента. Она закрыла дверь и хотела пройти в глубь комнаты. Но агент прижал её лицом к стене, хрип оказался у самого ее уха. Его дыхание ощущалось кожей. — Агент Вульф…? Он молчал. Эмбер столько раз представляла себя в таком положении, столько раз она удовлетворяла себя, представляя эти мужественные руки вместо своих. Но почему именно сейчас, в эту самую минуту ей стало страшно? Этот мужчина, которого она совершенно не знает и её хрупкое тельце зажатое между ним и стеной. Таким она представляла агента, ласкающего её? Нет, совершенно. И свой первый раз она видела иначе. Вульф навалился на неё всем своим телом и попытки Эмбер оттолкнуться от стены, выставив перед собой руки, не были успешны. Агент потянул волосы Эмбер на себя и целовал шею. Разве эти губы не были нежны в её фантазиях? Они отвратительны, склизки. Это дыхание, наполненное табаком и дешевым алкоголем окутало её полностью. От него не сбежать, не отмыться. Грубая рука потянулась к шортам. В этих красивых руках она представляла свое тело? Не ладонь, а ужасный слизняк заползал во все щели тела, проникал во все поры. Его пальцы заползали в нее, как черви. Ногти царапали нежную плоть. Она заёрзала и зашипела от боли. Агент впечатал ее головой в стену. Белая прядь волос окрасилась красным. И маленькая теплая струйка крови медленно и противно стекала по щеке и подбородку. Много стонов удовольствия слышал этот дом, пока она думала о нем? Эмбер почему-то не кричала. Ей было невыносимо больно, но эта боль только вытекала через глаза. А больше ничего. Только ощущение того, что её тело больше никогда не станет человеческим. Эта боль сейчас уродует его до неузнаваемости. Сколько нежных слов ласкали её уши бархатным тоном? А хрип всё нарастал и мок. Из глотки вырывались мерзкие стоны и ложились на оголенные плечи чужим теплом. Шум. Откуда этот ужасный звук? Дыхание, удары, толчки, хлопки, стук, шарканье. Кожа, плоть, одежда, сырость. А всё это время, сквозь слезы, она видела открытую дверь. За ней — улица, газон, соседский дом и фонари. Правду говорят, что вещи в своей сущности лучше людей. Такие мирные, тихие. А здесь её судьба ломиться, мир падает и тело уродуется. Как же может такое быть, что все эти предметы так непоколебимо стоят там же, где и сегодня утром? А дом? Как предательски он молчал. Разве родители не убеждали её в том, что в этих стенах она в безопасности?

***

Мокрое и окровавленное белье висело на ногах Эмбер. Рука тела агента прижимала девушку вплотную к стене. Её грудь, щека и красные глаза — всё было поглощено этим домом. Вульф проникал не только в её тело, жесткими толчками он печатал своё имя внутри сущности Эмбер. Он кончил в женское тело и тяжело прохрипел. Агент отошел от Эмбер, которая медленно сползала вниз. На полу рядом с ней была сперма, кровь и остатки гордости. Какое то пустое слово на фоне величественных физиологических процессов. Агент Вульф понял что он сделал не сразу. Потом он медленно отошел и увидел картину целиком: эта девушка была изнасилована. Кем? Им? Он держал свое лицо в руке, так и не решаясь его снова надеть. Есть ли уже смысл? Вульф отшатнулся, но не упал. Не поднял валяющийся плащ и ушел. Он закрыл дверь, как закрывают труп простыней. Эмбер, бедная маленькая Эмбер, так и осталась сидеть в коридоре, возможно, до самого утра. Всю ночь не было слышно ни всхлипов, ни стонов. Только тихий, мирный треск. Так звучало кровоточащее сердце Эмбер Смит. Её тело больше ей не принадлежало, а судьба была изуродована. Ни агенту Алексу Вульфу, ни юной красавице Эмбер Смит не суждено было оправиться после произошедшего. Тогда в сердце агента зародилась больная, страшная по своему происхождению любовь.