ебаная профильная математика

день начинается с кофе? а может, с теплой кружки чая? ну, в конце концов, хотя бы со стакана воды? нет, у вани дни каждый раз начинаются с одного очень интересного вопроса: нахуя я выбрал профильную математику? почти все одноклассники сдавали базу, а ему, как самому настоящему долбоебу, пришла мысль, что профиль не такой уж и сложный. ага, блять, особенно когда ты пытаешься понять задание добрые пять минут. время ценное? ох, ещё бы, но вот только русый старается вчитываться в каждую строчку, но его глаза плывут уже после часа. что же будет на самом экзамене? бессмертных боится даже подумать. это какой-то лютейший пиздец. а недели слишком быстро заканчиваются. не успеваешь и понять, как уже пятница, а там четыре математики, на которых только убиться хочется, а не решать логарифмы. парень ненавидит их больше всего, но в любом случае ему придётся сидеть на занятиях — так просто экзамены не сдать, особенно егэ, где над твоей душой будут в прямом смысле стоять. русый даже проклинает себя, ведь почти десять лет клоуна строил, а теперь решился взяться за ум, когда вспомнил, что ему ещё в вуз надо поступать. думается, почему тогда не ушел из десятого класса? да он и сам не знает ответа, только если раньше можно было всë исправить, то теперь парень часто проводит свое личное время за сборниками, прорешивая почти каждое задание, чтобы в самом конце не обосраться с минусом перед дробью. а это он умеет. слишком тупые ошибки в решении — самый главный навык вани, от которого в жизни уже не избавишься. сначала были ужасные, грубые очень помарки, но теперь их мало, только если по невнимательности, а всë из-за одного мальчика, которого заставили помогать парню, иначе тот даже на порог не напишет. если честно, то пешков против сначала был, но потом ему ничего не оставалось, как мирно согласиться. учитель надеялся и верил в парня, а тот лишь игриво кидал свои взгляды на русого. — сереж, точно поможешь? — переспрашивала несколько раз учительница, чтобы шатен не увильнул от последствий. — да, не беспокойтесь, со мной у него все теоремы будут от зубов отскакивать, — стреляет глазами, а анна ярославна радуется, что хоть как-то можно будет помочь ване, ведь бессмертных был очень способным, ему просто нужна была практика, не более. — я очень сильно надеюсь на тебя, — женщина уходит в свой кабинет, перед этим передавая несколько учебников, где находятся некоторые задания. пешков даже не смотрит на название книг, только лишь самодовольно двигается в сторону выхода из школы, понимая, какой шанс ему выпал. думается, а почему сначала был против? ну кто захочет брать на себя ответственность за чьё-то образование. вот и сережа не хотел, пока не услышал фамилию того, над кем, считай, у него будет некая власть. уголки губ непроизвольно тянутся вверх, когда ваня старательное лицо делает, а на деле в глазах виднеется, что парень просто ничего уже не понимает. ему нужен отдых, а ещё какой-нибудь новый вид занятий, иначе он так быстрее от скуки умрет, чем от самого экзамена, который, кстати, стремительно приближался. каждый раз, когда стоило задуматься об этом, страх накатывал новой волной. и сережа находит этот новый способ. а всего лишь стоило ване напиться, чтобы потом позвонить шатену. их диалог не был настолько длинным, но зато было понятно одно — родителей нет, а бессмертных зовёт к себе в гости. и, кажется, очень умные и воспитанные мальчики в такое время спят, но пешков вещи свои собирает, быстро кеды натягивая. — милый, ты куда? — спрашивает бабушка, выглядывая из своей комнаты. даже из рук не убрала спицы, ну что за женщина! — к другу, ему помочь кое с чем надо, — застёгивает толстовку, последний раз кидая взгляд на силуэт, — если получится, то постараюсь прийти, а так там такая запара. — и кто так на ночь уходит, — ворчит бабушка, поправляя свой пледик. — ты хотя бы напиши, если остаёшься, сереж, — парень кивает, без лишних вопросов забирая пачку, лежавшую на комоде. кто же знал, что именно запах этих сигарет будет на всю жизнь запечатлен в их общении, так ещё и с горьким ликёром, который ваня успел стащить из кабинета отца. ему будет пиздец, но не сейчас, а через неделю, когда глава семьи заметит пропажу. вместе с выбором предмета парень навёл на себя много проблем, но самая главная — наглый сергей пешков, который любит приходить домой к бессмертных, мило беседуя с мамой вани. та уже привыкла к нему, поэтому без вопросов впускает в квартиру, а потом на работу уходит. женщина, скорее всего, даже и не догадывается, что происходит на протяжении всего времени. но и хорошо, главное, чтобы соседи ничего не спалили, а они-то уже косо поглядывают. а сереже похуй, да и ване тоже, тогда почему им нужно слушать чужое мнение, которое никогда в жизни ебать не будет. давно уже пора понять, что пешков — последний, кто посмотрит на осуждения в свою сторону. он любит привлекать внимание, ему это доставляет удовольствие, а бессмертных рядом с ним меняется полностью, только не в плохую сторону. парни сигарету между собой делят. некоторые утверждают, что это похоже на косвенный поцелуй. пусть будет так. целоваться с нежностью — очень скучно, а таким способом даже приятно. шатен несколько раз хочет купить русому пачку, но тот отнекивается, говоря, чтобы деньги лишний раз не тратил, а на деле ему просто нравится такая некая романтика, ведь не почти каждый захочет разделить табак, закуривая за тобой же. ване нравится, тогда почему ему стоит отказываться? вот и парень не знает. только лишь хитро рассматривает лицо напротив, чтобы потом невесомо коснуться руки, якобы случайно это сделал. играется? дразнится? можно называть как угодно, только сережа даже это любит, ведь обычно все вокруг такие хрупкие, а бессмертных из чего-то сладкого сделан. так и хочется съесть, но жалко будет в дальнейшем, поэтому приходится растягивать мгновение, насыщаясь каждой минутой. чужое внимание — кайф для пешкова, а вот внимание русого — самый ебейший наркотик, который хочется с каждым днём ещё больше и больше. блять, парень настолько ахуенный, что в груди иногда отдает, словно что-то косточки ломает пополам. мдма, но только не в таблетках, правда в крови всë равно хорошо растворяется, опьяняя разум. — ванюш, ты реально хочешь повторять эти ебаные формулы по тригонометрии? — спрашивает сережа, рукой проводя по талии, засматриваясь в зелёные глаза. что в них сейчас только не было: и страсть, смешанная с чем-то ярким, напоминающим огонь, и желание, и удовольствие, которое так бесило шатена, но он ничего не мог поделать — давно проиграл в эту тупую игру. чувствовать себя на втором месте — хуево, но не тогда, когда на первом — ваня. на плечах бессмертных белая рубашка, а сам парень в чёрных штанах, которые так сильно не сочетались с этим официальным стилем. его зрачки расширены до максимума, а ведь парень даже не употребляет, не до этого сейчас. — да, — скорее выдыхает ответ, закатывая глаза от касания холодной руки. — у нас завтра работа по этим заданиям, я уверен, что она даст мне какой-то пиздец, — ваня сидит на чужих бедрах, каждый раз создавая трение между телами. его руки мелко дрожат, а дыхание сбивается, когда пешков руками от плеч до живота ведёт. у того губы в ухмылке. ему нравится именно такой русый, готовый полностью отдаться, даже не спрашивая ничего, лишь молча разрешая трогать свою молочную кожу. зеленоглазый от одних только прикосновений стонет протяжно, потому что занятий две недели не было — сереже приходилось к дедушке в деревню ездить, чтобы помочь по дому. но бессмертных даже так нашел шанс хоть на какую-то близость, поэтому фоточки всякие отправлял, но только так, чтобы это смог увидеть только пешков и никто более, иначе это будет крутой провал. а сережа ни с кем делиться и не хочет. правда картинки разжигали ещё больше желаний, которые парень сейчас воплотит в реальность. русый мучил, теперь будет это делать шатен, проходясь пальцами по ткани и забираясь ладонями под рубашку. как же это чертовски красиво выглядит. глаза запоминают каждое мгновение, чтобы ничего не ушло из поля зрения. — и с чего ты хочешь начать, — закусывает губу, не давая полностью разглядеть все эмоции, которых сейчас слишком много внутри, поэтому грудь вздымается каждый раз, когда ваня роняет новый вдох, более похожий на тихий стон. почему именно эти звуки больше всего доводят до состояния кайфа, когда у тебя земля из под ног уходит, а в голове только парень напротив. бессмертных свои руки на плечи кладет, открывая свои глаза, чтобы только по зрачкам можно было увидеть ответ. но сережа любит издеваться, поэтому так быстро от шатена не отделаешься. русый наклоняется, чтобы прошептать на ушко: — какая разница, пешков? просто задавай эти чертовы вопросы, иначе я умру прям тут. появляется вопрос: а почему парень просит что-то, если сам может с лёгкостью рассказать каждую функцию, а потом добить примерами. ответ лежит на поверхности, а именно на кровати, — сережа, который за правильные термины будет делать что-то, а не лежать как бревно. но вот только пешков не понимает, какого хуя над ним издеваются, отправляя по очереди фотки ключиц, пресса накаченного, добивая откровенной фотографией, которую хочется, если честно, на обои поставить, только родители расспрос устроят. сережа руки на пуговицы кладет, задавая первый вопрос, на который бессмертных отвечает сразу же. приходится расстëгивать ненужный элемент одежды, почему ваня очень даже рад, подставляясь под умелые руки, которым уже очень давно хочется отдаться, чтобы они гладили каждый миллиметр, покрывая кожу мурашками. холодно стало? ох, точно нет, температура в комнате поднимается, но не так сильно, потому что шатен всë равно медлит, упиваясь красотой русого. как можно быть таким блядским, что даже словами не описать? парень не снимает рубашку, оставляя ее на плечах, чтобы ваня сам стянул ее с себя, откидывая ткань куда-то в противоположную сторону от кровати. его глаза бегают по лицу напротив, а руки стараются ухватиться за плечи. — специально лёгкие вопросы задаешь, чтобы я ответил, сереж? — мурлычит возле ушка, словно он кот, который нагло играется со своим хозяином. в таком случае клубок всегда будет в цепких лапках, которые в любую минуту могут выпустить свои острые коготки, впиваясь в спину, чтобы оставить маленькую красную дорожку. — ты хочешь посложнее, ванечка? — сдавливает немного талию, почему на коже останутся свежие красные следы, дай бог потом не поменяют свой цвет на синий. правда сереже будет плевать, он даже рад, если все увидят такие отметины, даже покруче, чем какие-нибудь засосы, которые обязательно надо будет оставить на ключицах. места, кажется, вообще не заживают, поэтому приходится надевать на себя толстовки, чтобы прикрыть горло, иначе друзья начинают вопросы задавать моментально. а ты не отвертишься, потому что меня трахает пешков — не самый лучший вариант, ведь тогда уже помимо расспросов появятся новые косые взгляды, но только не девочек, которым сильно нравилась внешность вани и сережи, а скорее мальчиков, готовых в любую минуту нос разбить, потому что общество ещё не приняло тот факт, что любить можно любого человека независимо от пола. сережа ладонью вверх ведёт, останавливаясь на шее, чтобы схватить и потянуть за нее вниз, сокращая расстояние, которое уже стало настолько противным. бессмертных молча опускается, позволяя чужим губам оставить нежные поцелуи на кадыке, спускаясь плавно вниз, скользя по каждой клеточке такого желанного и в тоже время сексуального тела. если бы фетиши были людьми, то сережа с лёгкостью мог бы назвать их всех одним словом — ваней, который голову немного назад откидывает, позволяя увидеть намного больше пространства, чтобы вскоре оставить там яркую отметину. тоналка не спасает, всë равно кто-то случайно своими волосами растирает ее, поэтому приходится пользоваться, как в старые времена, шарфами или мешковатой одеждой, которая однозначно скроет всё от чужих назойливых глаз. пешков бесится, что бессмертных так делает, даже несколько раз неожиданным образом открывал место, чтобы все увидели, только потом видел гневный взгляд русого, означающий самое ужасное. лучше парня не злить, в любом случае пострадает только пешков, который после всех уроков ждёт ваню на первом этаже, чтобы вместе пойти до дома, ведь идти им в одну сторону. а делает он так очень часто, даже когда в среду уроки на час раньше заканчиваются, такая маленькая привычка, которая уже давно вошла в распорядок его дня. ваня шумно выдыхает, когда его кусают за плечо, а потом ведут по укусу влажным языком, оставляя больше и больше алых засосов. голос уже давно сиплый, но зато слух улучшается до максимума, поэтому ему удаётся расслышать новый вопрос. — косинус альфа плюс косинус бетта, — спрашивает пешков, целуя ключицы, чтобы хоть как-то отвлечь от смысла. но русый быстро понимает, что от него хотят. остаётся лишь произнести, но голос сбивается, когда сережа языком по губам мажет, а потом целует грубо, покусывая губу. это нечестно, это несправедливо, но ваня ничего против не делает, только постанывает от переизбытка чувств, полностью позволяя делать с его ртом всë то, что захотят. а сережа имеет слишком много планов на него, но их придётся расставить по полочкам, чтобы не заделаться ужасным извращенецем, хотя кому он это говорит, если ваня самый первый предложил отсосать, когда шатен старался объяснить, как делать графики с параметрами. та ещё параша, но русый понял довольно быстро, умело работая языком, проводя по венкам и заглатывая глубоко. парень первый раз такое делает, но получилось у него превосходно, даже какая-нибудь проститутка не так божественно делает минет, хотя ей приходится делать довольно часто его, чтобы обеспечить себе жизнь. а бессмертных желает обеспечить себе хорошее образование, они слишком разные. пешков языком по зубам проводит, усмехаясь в поцелуй, когда ваня глаза прикрывает. — что, ванечка, забыл? — тянется к уголкам губ, оставляя на них нежный поцелуй, покрывая алые щеки россыпью нежности, которая так не присуща парню. — ты бы мне ещё кляпом рот закрыл, чтобы я точно не говорил ничего, — цокает бессмертных, поднимаясь с такого горячего тела. из его груди вот-вот вылетит птица, которая щекотит живот. — не знал, что у тебя такие фетиши, — сдавливает бедра, немного опуская руки вниз, почему вслед за ладонями едут и черные штаны. тазобедренные косточки слишком красивые, особенно у вани. пальцами проводит, переключая свои пальцы на позвоночник, чтобы немного надавить на него. русый рот приоткрывает, а потом резко выдаёт ответ, усмехаясь. пешков рад, что его игру перетягивают так быстро, даже не задумывался, насколько она интересная. сережа смотрит, изучая каждую эмоцию, а потом руками ведёт к ненужному элементу одежды. его стоит снять, да побыстрее, ведь он очень сильно мешается, не давая рассмотреть все прелести мальчишеского тела. а ваня — как самая лучшая скульптура в музее, на которую только глядеть и хочется, не отводя взгляда и на секунду. кажется, даже такого времени хватает, чтобы полностью потеряться в своих мыслях. ткань лежит на полу, а боксеров на бессмертных даже нет. шатена ведёт ещё больше, потому что русый знал, как закончится их подготовка. хотя это глупо не догадаться, ведь очень часто они потом вдвоём принимают душ, разговаривая на любые темы, но только не про математику, которую ваня любить начинает. вкусы слишком быстро меняются, но а как ещё с сережей, у которого руки умело руководят всем процессом. или его губы, которые слишком правильно выглядят на чужих, таких сладких, словно молочный шоколад, от которого рано или поздно может появиться аллергия. ваня — личная аллергия пешкова, но тот всë равно будет пробовать запретный плод, даже если на кону будет стоять его жизнь. шатен местами их меняет, цепкой хваткой сдавливая запястья. его голос садится, а глаза затуманиваются из-за пелены возбуждения. — ты ещё скажи, что растягивал себя, — шепчет тихо, прям в губы. парень не целует, нет, ему нужна власть над телом под ним. — а ты как думаешь, пешков? тебя не было две недели, я ещё не думал, что смогу так сойти с ума, — давится стоном, когда в него входят два пальца. сережа что-то мычит, утыкаясь носом в шею и делая движение рукой, раздвигая тугие и такие жаркие стеночки. превосходная картина открывается, почему ваня плавится только от одного взгляда карих глаз. или потому, что температура в комнате уже слишком высокая? никто не знает, главное — пешков правильную точку задевает. — тогда расскажи мне что-нибудь про радиусы вписанной окружности, — смазывает член, подставляя головку ко входу. бессмертных на некоторое время теряется, даже забывая, что от него хотят. его голова полностью забита сережей, который нагло смотрит, ожидая ответа. блять, почему именно геометрия? у русого хоть и не было проблем с ней, но когда тебя трахают, довольно сложно вспомнить любую теорему, не то, чтобы сказать её. — блять, ты издеваешься? — стонет, когда в него входят, а потом резко покидают тело. — ванюш, это не то, что я хочу услышать, — кладет коленки на свои плечи. — сторона на два корня из трех — это равносторонний треугольник. и хватит уже с этой математикой, трахни меня уже, разве не этого ты так долго ждал? — злится ваня. он даже не понимает, как ему удаётся держаться так долго, его нервы безусловно на пределе, также как и у пешкова, поэтому парень входит, набирая темп, потому что мучить ваню — мучить себя. стоны заполняют комнату, особенно когда сережа по простате проезжается. соседи снова укоризненно посмотрят, но на них сейчас плевать, самое важное на данный момент — парень, который прерывисто дышит из-за оргазма, накатывающего на него. русый в спине выгибается, насаживаясь намного глубже. шлепки тел слышно отчётливо, а ещё тяжёлое дыхание пешкова. ноги мелко дрожат, а руками он старается опереться на белые простыни, которые потом придётся постирать. — блять, — выкрикивает ваня, кончая себе на живот, а вслед за ним и шатен, головой упираясь в чужую грудь. — мама скоро придет с работы, надо убраться, — на ватных ногах поднимается, идёт к шкафу, доставая салфетки и кидая их сереже, у которого вид довольного кота. женщина приходит через двадцать минут, предлагает чая, потому что погода холодная, а согреться надо бы как-нибудь. — сереж, если бы не ты, у вани бы не было высокого балла, — говорит мать бессмертных, поправляя волосы сына. — это приятно слышать. я натянул его по некоторым темам, он очень способный мальчик, да, вань? — нагло щурится, обращаясь к парню, который губу нервно кусает, головой кивая. никто же не узнает, что за подготовка у них там, да?