Место под солнцем

Силко не сразу понял, что оставив маленькую девочку в живых, обрёл нечто важное для них обоих. Тогда она показалась такой брошенной и оставленной, такой похожей на него когда-то. Да, ему стало жалко её в момент, когда от безысходности несчастный ребёнок бросился в объятия незнакомца. Когда захлёбываясь в слезах говорила о том, что сестры у неё больше нет, что она не хотела никому вредить. Вся одежда мужчины была в соплях и слюнях, девочка уткнулась в его грудь и продолжала оправдывать себя, а Силко смог лишь откинуть нож и погладить ребёнка по голове, прижав к себе покрепче. Он пытался её успокоить, но девочка не хотела слушать, не давала и слова вставить. Наверное, именно в тот момент он понял, что не сможет ей даже пригрозить. Уж тем более оставить рядом с трупом Вандера. Он забрал девочку с собой, надеясь, что хотя бы к утру она сможет нормально поговорить. Зря надеялся. Утром ничего нового она не рассказала, пересказ был идентичен ночному. Но теперь он знает, как её зовут, но имя это ей совсем не подходило. Слишком сломленной она казалась для Паудер. Силко не стал скрывать своё недовольство именем, после чего девочка грустно вздохнула и рассказала о сне, который увидела ночью. Ей снилось, что она идёт по незнакомому, узкому, туманному переулку. Вокруг не было ни души, все окна были плотно заколочены досками, вместо деревянных дверей были стальные. Было прохладно. Шла она долго, медленно, и с каждым шагом казалось, что конца улицы не увидит. Вдали горел яркий свет, но он находился так далеко, что разглядеть ничего не удавалось. К тому же густой туман усугублял положение, из-за чего Паудер становилось тревожно. В какой-то момент она даже захотела просто развернуться и уйти, но услышала впереди своё имя. «Это же Вандер!» — подумала Паудер. Низкий мужской голос так весело звал её, что девочка даже ускорилась и побежала вперёд как можно быстрее. Она хотела скорее увидеть мужчину, отчего усталости она и не чувствовала. А может это сон? Нет, быть не может. Ей же холодно, и она даже чувствует влажность тумана. А свет всё отдалялся. Тогда девочка остановилась и крикнула: «Да почему у меня не получается добежать? Меня же ждёт Вандер!» После вопроса в никуда, Паудер почувствовала на затылке прохладную ладонь. Грубую, словно человеку было противно это прикосновение. Девочка схватила запястье, делая резкий поворот назад. Каково было её облегчение, когда перед собой она увидела сестру. Лицо Вай было озлобленным, в глазах стояли слёзы, дыхание было громким, а в руке пистолет, который почти сразу она навела на Паудер. — Вай? — Паудер подняла руки вверх, нервно сглатывая. — Что ты делаешь? — Это я у тебя спрашивать должна, мерзавка! — Ты что, меня не узнаёшь? Это же я, твоя сестра, Паудер! — девочка улыбнулась, надеясь, что сестра просто обозналась. — Не смей называть себя этим именем! — Вай приставила пистолет к её лбу. — Паудер бы так не поступила. Ты — наше проклятье! — Ваше? О чём ты? Вай лишь посмотрела за спину сестры и навела пистолет вдаль, давая понять, что она может повернуться. Паудер развернулась и увидела Майло и Клаггора, которые тащили за собой мешок. Девочка обрадовалась и хотела броситься к друзьям, но Вайолет схватила её за локоть, не давая уйти с места, снова угрожая оружием. — О, Джинкс! — Майло бросил мешок, от которого сильно воняло. — Прекратите, прошу, — Паудер была на грани, в любой момент могла расплакаться. — Прекратить? — Клаггор явно был возмущён просьбой. — А кто ты, если не проклятье? Хочешь увидеть, почему мы так тебя называем? Парни обошли мешок сзади. Майло достал нож, разрезал верёвку и скривился. Запах из мешка был действительно скверным, из-за чего у Паудер сработал рвотный рефлекс, но она сдержала себя. Клоггер задержал дыхание и засунул руку в мешок. — Полюбуйся, — парень резко вытащил что-то и бросил под ноги девочке. По земле покатилась отрубленная мужская голова, до боли знакомая всем четверым. Голова Вандера остановилась у самых её ног прямо лицом вверх. Оно ничего не выражало, лишь отвратительно пахло. Казалось, что мужчина просто спит, отчего становилось ещё хуже. Паудер больше не смогла держать рвоту в себе от увиденного. Она отвернулась и упала на колени, пытаясь оттянуть гадкий момент. Старалась не смотреть и не дышать, но Вай взяла голову Вандера за волосы и подставила прямо к лицу сестры. Она не выдержала и её вырвало прямо себе на колени. Девочка ударила Вайолет по руке, пытаясь отодвинуться подальше, на что услышала только недовольный вздох. — Что, не нравится? — Вай присела на корточки и положила голову рядом с ней. — Но это сделала ты, поэтому забирай свой подарок. — Оставьте меня, пожалуйста, уберите его! — она попятилась назад, отталкивая то, что кинули ей под ноги. Больше её никто не останавливал. Девочка понеслась на всех парах подальше от друзей, попутно вытирая слёзы. Неужели это действительно сделала она? Но ведь она не специально, она не хотела… Когда Паудер уже совсем выдохлась, то остановилась у какого-то дома, прижалась к двери и поджала под себя ноги. На штанах ещё были видны следы рвоты, но ей это было неважно. Она обхватила ноги обеими руками, уткнулась в колени и закрыла глаза. «Джинкс!» — откуда-то сверху, с крыши, она услышала это имя. Вспомнила, что так её называл Майло даже ещё при жизни, а потом и Вай. Стало совсем плохо и страшно, Паудер не хотела, чтобы её так называли. Девочка незамедлительно встала и снова побежала. А имя продолжали говорить, через время даже и не один человек. С каждым разом голоса добавлялись, выкрикивая «Джинкс! Проклятье!», не стихая ни на секунду. «Я не Джинкс! Меня зовут Паудер! — девочка бежала и кричала. — Заткнитесь!» Силы были на исходе, но она и не думала останавливаться. Лишь временами сбавляла темп, но от того, что голоса становились громче, снова начинала бежать, только бы как-то заглушить их. Закрывала уши, слушала ветер, появлявшийся при беге, кричала. И в какой-то момент всё стихло. Паудер даже не поверила своим ушам, остановилась и оглянулась. Совсем одна, вокруг никого, никто не орёт. Она выдохнула и уже было расслабилась, как затылок пронзила адская боль, и только через мгновение поняла, что это был выстрел. «Ты поплатишься и за Вандера, и за Клаггора, и за Майло», — Вай шептала ей на ухо, придерживая сзади, чтобы сестра не упала. У Паудер уже не было сил на ответ, как и на сопротивление. А толку сопротивляться, если пуля уже в голове? Вайолет медленно присела, таща за собой сестру. Она погладила её синие волосы, которые были почти мокрыми от пота и влажности, после чего вцепилась и вырвала клок, потрясла перед её лицом и со всей злостью выплюнула: «Ты теперь не Паудер. Ты никогда ей больше не станешь. Паудер не была моим проклятьем, а ты как раз оно самое. Джинкс». Силко слушал сон внимательно и понял одно — этого ребёнка он не отпустит, иначе совсем пропадёт. — Ну, Джинкс звучит намного лучше, — мужчина лишь пожал плечами. — Это имя подходит мне больше? — Определённо.

***

Примерно через год у Джинкс очень сильно отрасли волосы, по рёбра. По сравнению с теми обрубками, что у неё были изначально, длинные волосы шли ей намного больше. Она вообще очень похорошела за год, ведь ей ни в чём не отказывали. Силко не отказывал. Если Джинкс хотела каждый день принимать душ, то горячая вода была всегда. Если ей хотелось что-то попробовать, Силко отправлял ей посыльного с деньгами. Если девочке нужны были новые запчасти или вещества, мужчина всегда их находил и лично приносил. Он старался не ворошить прошлое, ведь знал обо всех её кошмарах, обо всех голосах, что Джинкс время от времени могла услышать, обо всех сожалениях. Она сама ему рассказывала об этом. Ночью могла прийти вся в слезах в кабинет и жаловаться на головную боль, на страшные сны. Могла рассказать, как её душу тяготят грехи, как виновато себя чувствует. Хотела бы снова всех увидеть, извиниться и показать им первую получившуюся бомбу. Силко было немного обидно, что девочка всё ещё живёт прошлым. Почему? Они ведь предали её точно также, как и его когда-то. И она прекрасно об этом знает, он не умалчивал о смерти Вай, о предательстве Вандера, о своём прошлом. Он пытался научить девочку жить настоящим, но Джинкс не спешила забыться. Да и как она это сделает, если каждую ночь ей снятся кошмары, а днём она слышит голоса умерших друзей? Однажды ночью она в очередной раз заявилась в его кабинет. Конечно же, без стука. Силко всё равно поздно ложился, так что разбудить его было почти невозможно, ведь сначала нужно хотя бы застать его спящим. — Силко, у меня просьба, — Джинкс зашла какой-то поникшей, чему мужчина не очень удивился. Такой она приходит, если снились кошмары, так что он уже был готов слушать. — Что стряслось? — он поднял взгляд на незваную, но всегда желанную гостью, и устало улыбнулся. Она маленькими шагами сократила расстояние между столом и села на него, свесив ноги в сторону мужчины. — Можно мне не обрезать волосы? — А я разве собирался тебе их обрезать? — Силко не совсем понял вопроса. Он даже и не заикался по поводу того, чтобы обрезать ей длину. — Раньше Вандер не разрешал мне носить длинные волосы из-за того, что я могу подцепить вшей, — девочка перекинула свои локоны на одно плечо и расчесала их пальцами. — Может, он просто не хотел возиться с ними? — Так я бы и сама справилась, я ему говорила! Но он сказал, что не хочет, чтобы у меня были вши, что от них потом избавляться долго, — в словах ребёнка слышалась обида и злоба. Оно и понятно! Если верить её словам, что она мечтала о длинных волосах, а ей не разрешали из-за каких-то вшей и лени их выводить, то обида была справедливой. — У нас тут чисто, так что можешь не отрезать, — мужчина погладил её по голове, трогая шелковистые чистые волосы. — Правда? — она улыбнулась и немного поддалась вперёд. — Конечно. Будет ужасно, если мы обрежем такие чудесные волосы! — Силко не успел опомниться, как девочка уже сидела у него на коленях и обнимала. Он лишь погладил её по голове и поцеловал в макушку, прижимая ближе к себе. На следующую ночь она ворвалась в кабинет с красным от злости лицом, с одного виска текла струйка крови, с запутанными волосами и сломанным гребнем в кулаке. — Джинкс? — Севика, сидевшая напротив стола мужчины, немного опешила от того, что она зашла без стука, да ещё и посреди ночи. — Что случилось? — Силко заметил кровь на виске девочки и встал со стула, немного наклоняясь вперёд, пытаясь разглядеть. — У меня косы не получились, — Джинкс почти подлетела к мужчине, отдавая ему сломанную расчёску. — Давай ты сделаешь. Силко приподнял бровь в удивлении, после чего с надеждой посмотрел на Севику. Вряд ли, конечно, она умела их плести, но надежда была. А она уничтожила её в один миг, лишь помотав головой, после чего тихо вышла, оставляя его разбираться самому с этой проблемой. — Почему кровь? — мужчина потрогал висок девочки, после чего с опаской осмотрел сломанную расчёску. — Ты что, ударила себя ей? — Нервы уже на пределе были! — Джинкс со злостью посмотрела на гребень и шикнула, после чего вытерла кровь рукой. — Переборщила немножко, об коленку стукнула, а он сломался, так ещё и рука прям в висок отлетела! Короче, давай ты плети! — Горе ты моё луковое, если бы я сам умел, то обязательно бы, — Силко развёл руками. — Ну прошу! Пожалуйста! — она сложила руки в замок и умоляюще глядела на него. Мужчина не мог просто отправить её в свою комнату, иначе разобьёт ещё что-нибудь себе. Он вздохнул, сел обратно на кресло, вытащил из-под стола маленький табурет и поставил его перед собой. Джинкс села к нему спиной в ожидании кос. — Где ты узнала о том, как плести косы? — Силко старался медленно и безболезненно расчесать волосы сломанным гребнем. Они итак были длинными, распутать было тяжело, а нужно было стараться сделать это аккуратно, чтобы ей не было больно. — Нигде, просто увидела у женщины косы и решила сама сделать. — То есть ты даже в теории не знаешь, как они плетутся? — Не-а. — Понятно, — мужчина лишь поджал губы и продолжил распутывать колтуны. Сначала всё шло хорошо. Девочка молчала, особо не дёргалась, не говорила о том, что ей больно или что-то такое. Она терпеливо ждала свои косы, и даже не подозревала о том, что мужчина первый раз будет их плести. — Долго ещё? — Джинкс уже надоело сидеть без телодвижений. Она не любила сидеть на одном месте, если сама ничего не делала. Когда она мастерила что-то, то совсем не замечала времени, но когда ей нужно было сидеть смирно, появлялось желание пробежаться по улицам Зауна. — Первую закончил, смотри, — Силко сбросил ей через плечо одну косу. — Плести дальше? Девочка раскрыла рот от изумления. Коса была неаккуратная, кое-где неровная, но Джинкс очень понравилось. Ей показалось, что коса выглядит точь-в-точь как у той женщины, даже лучше в несколько раз. — Да она выглядит круче кос той тётки! — она оттянула колос и снова рассмотрела. — Плети ещё одну, я дотерплю! — Рад, что тебе нравится, — мужчина улыбнулся сам себе и принялся делить вторую часть волос. — А ты когда-то делал косички? — почему-то девочку заинтересовал этот вопрос только после первой косы. — Да кому мне их плести было? — Не знаю, может Севике? — У неё нет таких роскошных волос. У тебя на весь Заун одни такие! — Силко не был уверен, что это правда, но детей с такими длинными волосами в Зауне он точно не видал. — Правда? — Джинкс улыбнулась во все зубы. — Безусловно, — мужчина уже доплетал колос. Девочке польстили эти слова, особенно от Силко. Для неё он был человеком, который всегда сдерживает обещания и никогда ей не врёт. Мужчина был единственным её близким другом, которого Джинкс искренне любила. Иногда так хотелось назвать его отцом, но она жутко стеснялась и не была уверена в том, что тоже значит для него что-то важное. Да, он говорил ей тёплые слова поддержки, но как она может быть уверена в них на сто процентов? Вай тоже говорила, что любит её и никогда не бросит, а по итогу её воспитывает совершенно другой человек. Она никогда не старалась угодить Силко, много ошибалась, вечно портила что-то, нарушала правила, но он смотрел на это сквозь пальцы. Никогда серьёзно не наказывал и уж тем более не говорил ей о том, что она для него — проклятье. Из раздумий её вытащила коса, которая легонько хлестанула девочку по щеке. Вторая косичка. — Так быстро? — она снова стала рассматривать волосы, но уже по очереди. Вторая вышла намного аккуратней. Было видно, что первый блин действительно был комом по сравнению со вторым хвостом. — Как получилось, — он развёл руками и положил расчёску на стол. — Как круто! — Джинкс встала со стула и повернулась к мужчине, покрутилась и подёргала косы. — Ты представляешь, это они в глаза лезть не будут! — Как здорово, — Силко сделал вид, что очень удивлён. Девочка всё рассматривала свои волосы, крутила их как могла. Не верилось ей, что у неё наконец-то длинные косы! О которых мечтала с детства! — Спасибо! — девочка наклонилась и обняла мужчину. — Всё для тебя, — он похлопал её по спине и улыбнулся. Силко был рад осчастливить её обычной прической, которая получилась не самой идеальной, но девочка всё равно оценила его труд и поблагодарила. После этого, каждый вечер Джинкс приходила к нему, чтобы он переплёл за день растрёпанные косы. Через месяц Силко набил руку, отчего колоски плелись быстро, но получались очень аккуратными и красивыми. Пока он заплетал волосы, девочка рассказывала о прошедшем дне, об успехах в изготовлении взрывчатки, а напоследок всегда оставляла просьбы. Обычно просила инструменты для бомб, редко что-то другое. Но редко же всё равно случается, поэтому в один вечер она попросила новые заколки и резинки. — Тебе эти разонравились? — Силко только что доплёл первую косичку. — Нет, они красивые, но мне хочется разнообразия, — девочка поспешила поправить его. — Тогда ладно. — А если бы разонравились, тогда было бы не ладно? — Нет, всё равно было бы ладно, — мужчина разделял вторую половину волос на части. — Тогда глупый вопрос, Силко, — она не удержалась и повернулась к нему, глупо улыбаясь. Он лишь секунду смотрел на Джинкс, после чего поджал губы и локтем отвернул её голову назад: — Не вертись, а то переделывать придётся. Девочка смолчала, потому что не хотела сидеть ещё дольше. На следующий вечер он закреплял косы новыми резинками, а Джинкс самостоятельно понацепляла на них заколочек. Неаккуратно, но главное, что ей нравится. А ещё главнее, что ей шло, ведь подлецу всё к лицу.

***

Всё её взросление Силко был рядом с ней. Никто из них и не заметил, как быстро она выросла, какой высокой девушкой стала. Хоть внешне она и не была похожа на себя в детстве, возраст будто и не менялся. Она вела себя как двенадцатилетняя девочка, а не восемнадцатилетняя девушка. Никаких изменений. Такой же простой взгляд на жизнь и любовь что-то взрывать и мастерить. Что точно осталось с ней, так это голоса в голове и кошмары. Ей дали какие-то таблетки, но они не помогали от слова совсем, поэтому девушка продолжала жить с вечной мигренью, ужасными кошмарами и голосами, которые говорили отвратительные вещи. Джинкс жаловалась в основном на то, что они по-прежнему винят её в их смерти и советуют ей самой сдохнуть, отчего она всё время хотела размозжить себе голову, лишь бы не слышать их ревущие голоса. В какой-то момент девушку даже почти убедили в том, что она ничего не стоит и ей действительно стоит ударить себя молотком по голове, но благо она сначала рассказывает всё Силко. Она пришла поникшая, совсем без настроения, залезла под стол и начала скрести по стенкам. Мужчина только отодвинул стул и наклонился поближе к девушке. — Голова болит? — Они говорят, что мне следует сдохнуть самой мучительной смертью, — Джинкс уткнулась лицом в колени. — Думаю, они правы. — Почему? — Силко слез со стула и присел на корточки. Положил ей на плечо свою руку, после чего она обняла его, вылезая из-под стола. — Мне кажется, что в какой-то момент моя голова взорвётся сама по себе, так что стоит сделать это раньше, — девушка уложила голову на его плечо и шмыгнула носом. — Нет, не взорвётся, поверь мне. — Но она сильно-сильно болит. — Я понимаю, у меня тоже болит глаз, — Силко погладил её по спине. — Но он не взрывается. Почему же ты думаешь, что у тебя что-то взорвётся? — В висках иногда так странно случается, они словно тикают, — девушка пыталась объяснить, что не так с её висками. — Как будто таймер бомбы… А когда я трогаю их, то чувствую это тиканье собственными пальцами! — Они пульсируют, такое бывает у всех. От пульсации ещё никто не умирал. — Но у меня голова болит сильнее, чем у других, в этом я уверена! Силко лишь прошипел и покачал девушку из стороны в сторону, словно она ребёнок в кроватке. — Они говорят, что я не заслужила жить без капли сожаления, — Джинкс уже не могла сдерживать слёзы. Она уткнулась носом в почти отцовское плечо и тихо заплакала. — Это не правда, все заслуживают жить, не жалея о чём-либо, — мужчина в очередной раз погладил девушку по голове, чтобы она чувствовала себя в безопасности. — Тем более, когда ты не виновата. — Я виновата. — Не вини себя из-за голосов, не слушай их. Ты ни в чём не виновата, это тебе говорю я. — он как мог успокаивал её, лишь бы она не бросилась к молотку. Джинкс ничего не ответила. Лишь плакала и обнимала Силко. Так ей было легче справиться со страхом. Хоть она и слышит голоса каждый день, менее страшно не становилось. Девушка привыкла к ним, но бояться не перестала. Её по-прежнему пугают фразы и просьбы убить себя, на что она начинает петь какую-то песню или просто кричать. Закрывать уши толку не было, всё равно не помогало. — Ты должна уже понять, что убийцей не являешься, — мужчина поцеловал её в макушку. — А даже если и станешь ей, то я тебя не брошу. Мне абсолютно всё равно, кем ты будешь, для меня ты навсегда останешься Джинкс и никем другим. Джинкс посмотрела на него и поджала губы, понимая, что теперь расплачется от того, насколько ей приятно и важно чувствовать поддержку и любовь Силко. — Прошу, перестань плакать. Мне тяжело видеть твои слёзы.