why is your voice trembling

      Я хочу остановиться где-то между днем и ночью       Когда небо еще синее, а фонари уже включены       Остановиться и вспомнить все прошлое до минуты       Хотя бы на миг поверить, что больше этого никогда не забуду       ночные грузчики — остановиться       Вечереет. На улице было довольно прохладно и ветрено, особенно если забраться повыше. Лололошка уже как несколько часов лежал на крыше старенького, и казалось бы давным давно забытого всеми замка, разговаривая фактически сам с собой. Полубог, обитающий в огромном здании, обиделся на парня еще несколько дней назад, категорически отказываясь разговаривать со старшим, и тем более впускать его в свои хоромы. На что он обиделся? На самом деле он и сам уже забыл. Но личная гордость и самолюбие не позволяли сыну Агния подпустить юного мироходца к себе ближе, чем на четверть мили.       Лололошке никогда не нужны были поводы, что бы наведаться к бывшему правителю ада. Вот и сейчас он просто разложив какое то прохудившееся одеяльце на кровлю замка, болтал ни о чем, прекрасно зная что полюбившийся ему божок его прекрасно слышит, и белее того, обязательно слушает. Он рассказывал всё что приходило на ум. Как прошел день. Как сегодня ему пришлось принимать роды у одной из его коров, будучи совершенно неготовым к такому повороту событий. Про недавно вылупившихся цыплят и про сгнившие от постоянных дождей заборы. От вечных ливней было больше всего проблем. Крыша тоже начала промокать и потихоньку гнить, грядки размыло, а у животных так вообще болото из говна, грязи и корма. Ближайшая река поднялась так, что дом находится в зоне риска затопления. Ко всему этому добавилось новое, и совершенно неожиданное для Ромы открытие, как оказалось великий правитель ада боится грозы и подобных природных явлений.       Сейчас же Рома уже собирался уходить. Тучи на небе всё больше сгущались и становилось совсем темно, а потому собрав тряпичное полотно в кучку и наконец, выпустив крылья, мироходец отправился до своего жилища. Пока не начался очередной дождь нужно было завесить только высаженную рассаду от излишней влаги и прикрыть кормушки у скота. За остальное хозяйство путешественник уже не особо волновался, большую часть можно было либо запросто восстановить, либо она уже была занесена под временную крышу, где ни порывы ветра, ни любого вида ливни не испортят его пожитки. Во втором часу ночи начало покапывать, небо совсем затянуло, а на улицу начали выходить монстры. Хотя в отличии от сухих ночей их было значительно меньше. Не все решались выходить в такую погоду, понимая что и всякого рода дичь тоже будет отсиживаться в укромных убежищах. К счастью Рома к тому времени уже все дела сделал и собирался ко сну. Положив немного еды Сильвестру, на случай если того настигнет ночной жор, Рома доставал второе одеяло что бы не замёрзнуть ночью (температура стремительно падала последние несколько дней), он уже было хотел ложиться в излюбленную кровать как он услышал казалось бы из воздуха голос…. Люциуса? Что ему надо было в такой поздний час?       — иди ко мне, немедленно! Отказы в любых формах не принимаются! — молвил полубог немного дрожащим голосом. Интонация была совершенно свойственной для бывшего правителя ада, но что то в Лололошке ёкнуло от его тона. Это не давало покоя юному мироходцу, потому он незамедлительно вышел на улицу. В такую погоду использовать крылья явно было ужасным вариантом, так что было решено добираться до замка на своих двоих. Такая прогулочка по ночному лесу не сулила ничего хорошего, но выбора особого небыло. Взяв меч и фонарь, юноша выдвинулся в путь. Обычно такая дорога занимала не более часа, но на этот на она затянулась практически на два с лишним отрезка.       Уже на половине дороге Рома категорически пожалел что задень, использовал все запасы маны, что к ночи не успели достаточно восстановиться, по крайней мере на телепортацию до замка их точно не хватило бы. Но всё же уже ближе к четырём часам, Рома с горем пополам добрался до обитии бывшего претендента на статус полноценного бога. Подойдя к огромным воротам, на удивление оказавшимся закрытыми, Роме пришлось еще и знатно попотеть открывая их под непрекращающимся проливным дождём. Наконец открыв себе путь к главному входу, Лололошка вошел внутрь. Светло и тихо. Сколько времени ни прошло бы, а это место никогда не поменяется, разве что слой пыли на резной мебели с каждым месяцем становился всё больше. Пройдясь по комнатам и не обнаружив полубога Лололошка сильно насторожился. Но тут он услышал странные звуки из библиотеки. — Странно, я же смотрел там…— пронеслось в голове ходока. Вернувшись в читальню, Лололошка заприметил огромную кучу книг. Это была именно куча, скорее даже свалка. Огромное количество рукописных дневников и печатных изданий валялись в потрёпанном виде, образуя собой полноценный холм высотою в несколько футов. За этим сооружением, свернувшись в комочек, обложенный всё теми же книжными изданиями в раскрытом виде и различными бумажками, немного дрожа, сидел полубог. И ежу понятно что младшему было мягко говоря не по себе. Почувствовав наличие постороннего человека рядом, полубог поднял жалостливое лицо на Рому. Сказать что он выглядел жалко, ничего не сказать. Подойдя к этому сгустку страха и ненависти к окружающему миру, Лололошка присел на корточки, дабы быть на одном уровне с младшим.       — почему так долго— буркнул юный полубог глядя в лицо юноше исподлобья. По непонятным даже самому мироходцу причинами, немного заплаканное лицо полубога, с припухшими от солёных слёз глазами и надутыми от обиды, как у ребёнка, губами, полубог казался до безумия милым, что не могло не вызвать у молодого путешественника улыбку. — ЧЕГО ТЫ ЛЫБИШЬСЯ!?!? — практически прокричал юный обладатель прекрасных рожек, и прижатого к полу, обычно виляющего красноватого хвоста. От всей этой картины, Роме захотелось обнять напуганного парня, так напоминающего маленького обиженного мальчика, и прижать того к груди, защитив таким образом от всех бед и несчастий. Впрочем он этому желанию не особо и сопротивлялся. В попытках легонько обнять, мироходец навалился на всё еще сидевшего клубочком полубога, тем самым повалив его вместе с собою на пол заваленный в свою очередь книгами. По началу Люциус конвульсивно брыкался, пытаясь выбраться из чужих объятий, но потом сдался, погрузившись в тепло ближнего.       — Люциус — тихонько обратился старший к белобрысому парню. — м..? — ответ прозвучал еще тише чем обращение, почувствовав себя защищенным, красноглазый юноша начал понемногу расслабляться. — чего ты так боишься? — вопрос прозвучал неожиданно. Бывший правитель ада никогда бы не признал собственных слабостей, он великий и всемогущий полубог, правитель ада, а в будущем и всего мира. Он просто не может иметь любого рода недостатки. Но как оказалось, может, и от осознания собственной жалости хочется вжаться в пол, пропасть и исчезнуть от голодных животных глаз. Но куда ни пойди, везде глаза. И от них никуда не деться. Да и в этом моменте слишком тепло, что бы уходить в промокший до дрожи лес, или завывающие от холодного ветра горы. Потому буркнув что то неразборное, он перевернулся мордашкой к мироходцу, сильнее зарывшись в теплые и такие желанные объятия. Полубог никогда не нуждался в тактильности. В высшем мире не было принято особо обхаживать своё чадо, а потому он никогда не получал достаточно любви. Но единожды получив каплю хоть отдалённо не наплевательского отношения по отношению к себе, ему хотелось всё больше и больше, это желание захватывало его полностью, как сильнейший наркотик не выводимый из организма. Потому в будущем он не будет упускать даже малейшей возможности коснуться, обнять или как либо поцеловать темноволосого парня. Но сейчас он просто жмется к источнику душевного тепла и спокойствия, как к единственной надежде на спасение. В этом неслыханном душевном тепле, все обиды проходят не оставляя за собой и следа.       Прижав белобрысого парня к себе, Рома решил таки что холодный пол библиотеки, не самая лучшая локация для сна в такую хмурую погоду, а потому, собрав в комок успевшую накопиться за последние несколько часов ману, он переместил и себя, и этот маленький скукоженый комочек усталости на огромную и до безумия мягкую кровать полукровки. Матрас на этой кровати был настолько мягким, что казалась, что в нём можно запросто утонуть, захлебнувшись в собственных сновидениях. Переместившись в более подходящее для сна место, Люциус окончательно заснул в объятиях еще более уставшего и сонного мироходца. После этого заснул и сам Рома. Днем бывший правитель ада проснётся закрытый несколькими, непонятно от куда взявшимися одеялами, а место рядом уже успеет остыть. Человек лежавший и мирно сопевший еще вчера ночью на месте рядом, будет стоять на кухне заваривая кофе. В библиотеке все книги будут собраны и аккуратно разложены по полкам и столам, а Айко будет подрёмывать на плече юноши обвивши шею юного мироходца.       Эти моменты они еще на долго запечатлят в своей памяти, вспоминая их по понедельникам и пятницами, по поводу или без, желая окунуться в тот трепет и наивную теплоту душ согревающую сердца будущих, счастливых, правителей ада