Призрак прошлого, или как заставить Се Ляня ревновать.

***

Ночь в доме блаженства была очаровательно волшебной. Сначала, Его Высочество наследный принц, как подобает благопристойному и верному мужу, занялся с Собирателем Цветов каллиграфией. После долгих и мучительных трудов, а точнее, тихого ворчания и жалобных завываний Хуа Чэна, Се Лянь все же сжалился над супругом, и предложил вместо прописей, заняться созданием новых талисманов. — Гэгэ, а зачем тебе они понадобились? — князь демонов, довольный снисхождением принца, растирал тушь. — Один мужчина из деревни каштанов спросил у меня, возможен ли разговор со своим духом прошлого. Он уже не молод, и начал забывать причины тех или иных поступков. С помощью духа, он хотел вспомнить, зачем он так поступил и что им двигало. Видимо, это был важный момент его жизни. Он так отчаянно меня молил, что я не мог не попробовать, Сань Лан. Хуа Чэн продолжил растирать тушь, и немного задумавшись, спросил: — Гэгэ, тебе не кажется, что это несколько опасно? Раньше бы Се Лянь отмахнулся, уверенный в своих силах. Но привыкший с недавних пор доверять князю демонов, принц задумался: ведь он прав, и его неуверенность вполне оправданна! Что, если дух, оказавшись вне вечности своих воспоминаний, начнет бесчинствовать? Душа явно будет удивлена и встревожена. Пусть это не темная энергия, исходящая из мертвого тела, но все же это призрак прошлого, которого наглым образом вытягивают из вечного покоя! Такое раньше не практиковалось, поэтому мало кто знает, как отреагирует дух. Поэтому Се Лянь, неловко почесав затылок, отложил кисть. — Сань Лан прав, это действительно опасно. Думаю, мне стоит сказать об этом тому мужчине. — Гэгэ, не воспринимай мои слова всерьез. Если тебе действительно интересно это дело, то мы можем продолжить. Хуа Чэн услужливо подобрался к богу войны и устроился на его коленях, прижавшись к крепкой груди спиной. Се Лянь, приятно удивленный, замкнул тело в кольцо рук, и теперь трепетно переплетал холодные пальцы. — Нет, мне просто жаль того мужчину. Знаешь, он был очень искренним. Будет очень грустно сообщать ему, что это невозможно, — Се Лянь пристроил подбородок на плечо супруга и они медленно покачивались из стороны в сторону. Это не было намеком, что он все же хотел закончить начатое. Это всего лишь означало, что Бог огорчен тем, что не может исполнить желание верующего, и только. К тому же, последнее, чего хотел Се Лянь в своей жизни, так это встретиться с собой много лет назад. Нет, вот такого праздника жизни ему точно не надо, спасибо, до свидания! И Хуа Чэн это знает. Если его Бог говорит, что ничего делать с этим не хочет, значит так оно и есть. Они давно для себя решили — всегда говорить о своих мыслях без утайки. Это позволяло им понимать друг друга беспрепятственно. — Гэгэ, так ты уже начинал рисовать эти талисманы? — когда взгляд демона упал на стол, то увидел уже пару готовых экземпляров на черновых свитках. — А, это… Только что я лишь закончил пробники. Нанес всего пару мазков, так что вряд ли они на что-то способны, — Се Лянь даже не взглянул на талисманы, вместо этого, он перевел все свое внимание на шею и плечо мужа, покрывая их невесомыми поцелуями. — Ваше высочество, вы поистине непостижимы, — Демон взял в руки талисман и стал разглядывать. — Несмотря на плохую бумагу, ваше письмо все еще излучает благородство. Се Лянь на это ничего не ответил, лишь ощутимо укусил бледное плечо. — М-мм. Князь демонов полностью расслабился в руках своего Бога. Он откинул голову на его плечо, открывая больше места для ласки. Се Лянь добрался до уха, и под опаляющим дыханием, они дернулись острыми кончиками. Принцу показалось это забавно милым и он продолжил ласку. — Не здесь, гэгэ… — голос звучал рокотисто и низко. И правда, на подушках за низким столом было очень неудобно. Се Лянь поднялся на ноги вместе с Хуа Чэном на руках. Тот не выражал сопротивления и беспокойства, что не могло не радовать принца. Возможно, раньше бы князь демонов запротестовал, хитростью заставил бы их поменяться местами. Но прошло уже много лет, и постепенно, Сань Лан учится принимать заботу и ласку, получая от этого удовольствие. Счастью Се Ляня не было предела, стольких трудов ему потребовалось, чтобы его супруг наконец мог не только отдавать, но и получать. Оставив свитки и талисманы с одинокой тушью, они направились в просторную спальню, где цветочные благовония горели особенно ярко. Се Лянь усадил своего демона на кровать и встал на одно колено. Хуа Чэн растерялся, и хотел было поднять принца за плечи, но тот успел предупреждающе на него взглянуть, и ему пришлось отдернуть руки. Он снял тяжелые, наверняка сшитые по заказу сапоги князя демонов и сложил их ровно вдоль кровати. — Сань Лан сегодня устал? Се Лянь немного помассировал холодные лодыжки и поднялся с колен. Принц повалил Хуа Чэна в центр, нависая над ним. Они смотрели друг другу в глаза под завесой мягких волос. Легкий поцелуй в острые скулы, подбородок, и наконец, в пустую глазницу. Метания демона все еще были заметны, но он со всех сил старался их обуздать. Мысль, что Хуа Чэн полностью открыт для Его Высочества, будоражила его, хоть и отдавала легкой паникой. Все изъяны не укроются от внимательной пары глаз, и Хуа Чэн подавил желание сильно зажмуриться. Как же тут зажмуриться? Как он может не смотреть на свое божество, когда каждая минута, которая потрачена не на созерцание Его Высочества было пустым расточительством? Ночь в доме блаженства была очаровательно волшебной. Проснувшись первым, князь демонов нашел себя в крепких объятьях Се Ляня. Принц громко, совсем не по-королевски сопел на груди Хуа Чэна с приоткрытым ртом. Нога его была грациозно закинута через все его тело, а волосы частично попадали на лицо мужчины. Хуа Чэн подавил в себе возгласы умиления, ибо картина была поистине восхитительной. Его Высочество наследный принц, Бог Войны в короне из цветов, лежал на нем и видел прекрасные сны. Ни одно прекраснейшее зрелище не могло сравниться с этим. На самом деле, Се Лянь никогда так раньше не спал. Зачастую он просыпался в той же позе, в которой заснул, а когда стал делить сон с Хуа Чэном, то вообще спал как солдат. Даже дышал редко, боясь издать какой-нибудь звук. Но чем больше он проводил время со своим супругом, тем раскованней он мог себя вести. Даже обзавелся парочкой плохих привычек, например: говорить во сне, сопеть или неосознанно захватывать Хуа Чэна в заложники. Се Лянь был только благодарен тому, что демонам не нужен воздух, ибо точно умер бы от стыда и горя, удуши он своего мужа во сне. Князь демонов на это только смеется, говорит, что раз Его Высочество так делает, значит он полностью в безопасности и ему ничего не угрожает. Се Лянь ведь вечно спал где ни попадя. И сон его наверняка был очень чутким, ведь в случае обрушения крыши или удара молнии, он должен был действовать очень быстро. Даже не стоит вспоминать те времена, когда Се Лянь мог заснуть на ветке дерева, уж там-то он и проявлял чудеса техники сна, где каждый вдох и выдох был выверен до предела. А когда Хуа Чэн невзначай кинул фразу о том, что Его Высочество мило сопит, Се Лянь хотел лечь в землю и притвориться мертвым. Как же так? Он же бывший наследный принц! Куда делись его манеры? Сань Лан тогда бросился его успокаивать, сказав, что сопение Его Высочества лучше любой музыки, и вообще, слушал бы его вечно. Се Лянь не поверил, но все же успокоился. Хуа Чэн гладил принца по волосам. Он слегка пододвинулся, уложив Се Ляня на подушку, и сам же пристроился рядом. Князь демонов успел еще немного полюбоваться, когда ресницы затрепетали и веки принца разомкнулись. — М-м. Сань Лан. — Да, Ваше Высочество, — Хуа Чэн обнажил маленькие клыки. Но тут раздалось громогласное: — Му Цин? Фэн Синь? Демон и Бог замерли. Глаза Се Ляня округлились до медной монеты, а Хуа Чэн растерянно нахмурил брови, было ясно, что оба немало удивлены. Кто посмел проникнуть в резиденцию князя демонов в такое время? Да еще таким наглым образом, не пытаясь скрываться! Неужели два генерала тоже здесь? Нет, Хуа Чэн бы сразу получил сигнал о вторжении. Голос также не принадлежал Инь Юю. Тогда кто? Дверь в покои неожиданно отворилась с громким звуком.