Доброе утро, Матео

Матео. 09:50.  — Пап, — я стоял рядом с больничной койкой и говорил довольно тихо — я должен был… прости меня, я тебя обманул, сказав что умру. Но сейчас я надеюсь, что доживу до момента когда ты очнешься. Несмотря на то, что он не мог меня услышать тогда, мне все равно было стыдно за свои слова. А ведь Руфус сейчас объясняется с человеком находящемся в сознании. Руфус. — Я познакомился с хорошим человеком, пап. Это он помогал мне быть смелым вчера. Я люблю его, пап. Если бы не он, я бы, может и не вышел вчера ни разу из дома. А если бы и вышел — только быстренько к тебе. И к Лидии. Я ей пока не сказал, что жив. Но обязательно расскажу через пару дней, неделю наверное не протяну. Знай, у меня все будет хорошо. Люблю тебя. Я немного наклонился и взял с тумбочки свою записку. Чуть постояв и посмотрев на нее, я вышел из палаты. Матео. 10:13. После разговора с ней на душе остался неприятный осадок. — Паршиво себя чувствую, — признался я Руфусу. — Не поверишь, я тоже, чувак, — мы уже выходили из больницы. Руф шел впереди меня и открыв дверь, поддержал ее, пропустив меня. Я вышел и повернулся обратно, чтобы дождаться и идти с ним наравне. Так и сделав, я взял его за руку. — У меня в холодильнике пусто, — вдруг вылетело из моего рта. Так и было. — хороший продуктовый в другой стороне от больницы. Руфус, не сказав ни слова, развернулся и пошел в указаном мной направлении. Проезжая часть и тротуар были максимально близко друг к другу в этом районе, но сегодня мы уже не так сильно следили за каждой машиной. Думаю, я могу сказать что был счастлив в этот момент, идя вместе с Руфусом за продуктами и держа его за руку, чтобы после прийти ко мне домой, и, перекусив, проводить время вместе. Время, которое у нас теперь есть. Ну, наверное есть. Мы будем на это надеяться.