Преступление и наказание

      История магии — самый скучный предмет в Хогвартсе. Все это поняли ещё с первого урока. И все этим пользуются. Кто-то быстро строчит недоделанное задание по более важным предметам, кто-то спит, восполняя утраченное ночью. Некоторые девочки сзади увлечённо читают какой-то слезливый роман.       Гарри скептически осмотрел всё это и сделал вывод, что сидеть здесь — бесполезная трата времени. Подумав, чему он может посвятить следующий час, Гарри хитро ухмыльнулся и постарался бесшумно встать со своего места.       Гермиона грозно на него зыркнула, но поняв, что с ничего не может с этим сделать, обречённо вздохнула и вернулась к чтению учебника. Кстати, он, похоже, был вовсе не по истории.       Бесшумно выйдя из класса, Гарри быстро достал из сумки мантию-невидимку, и через секунду коридор вновь был пуст. Наложив на себя заглушающие чары, Гарри быстро пошёл, почти переходя на бег, в сторону подземелий. Ухмылка не сходила с губ, а тепло предвкушения чего-то приятного растекалось по венам, будоража и накаляя обстановку.       Наконец, перед ним стояла большая дверь. Дверь в святая святых — личные комнаты Северуса Снейпа. Через них можно легко пробраться в класс зелий. Пароль он знал хорошо. Слишком часто пользовался, чтобы забыть.       — Nigrum lacum anime.       В голове пробежали воспоминания, как он впервые услышал это странное название. — Если в вашем львятнике слишком шумно для выполнения моих заданий, вы, Поттер, можете приходить в мои покои и делать всё там, — Снейп произнес это таким грозным голосом, что до Гарри не сразу дошёл смысл сказанного.       Да, он не раз приходил без сделанного эссе, но Северус впервые так отреагировал. Гарри поражённо глазел на невозмутимого профессора, раскрыв рот. Северус. Только. Что. Пригласил. Его. К себе. В. Личные. Покои.       — Я вижу, вы по прежнему очень красноречивы, так что пока в вашей голове формулируется вопрос, я на него отвечу. Пароль «Nigrum lacum animae».       — Что?       — Это латынь. Советую повторить пароль несколько раз, чтобы он отпечатался в вашей дырявой памяти, — Снейп быстро развернулся на каблуках и вышел из класса, оставив Гарри беспомощно переваривать информацию.       — Nigrem licum anumas, — слова как-то не так легли, видимо, он сказал неправильно. Что ж, профессор прав, у него действительно дырявая память. Видимо, придется упрашивать этого упрямого человека повторить ему ещё раз.       Дверь бесшумно открылась, впуская его в темную гостиную. Мантия все ещё была на нем, и Гарри прошел к северной стене. Дверь сзади хлопнула, закрываясь. На стене отчётливо виднелись рунические цепочки пересекающие небольшой прямоугольный участок. Пройдясь по ним пальцами, Гарри что-то прошептал и перед ним появился темный коридор.       Гарри повезло, проход в класс был открыт, а значит, его не заметят раньше времени. В классе царила мертвая тишина. Шла проверочная работа, и все ученики старательно варили свои зелья. Это были ученики пятого курса Когтеврана и Пуффендуя. Гарри усмехнулся, глядя на их взволнованные или даже испуганные лица. Он был таким же.       Профессор сидел за своим столом, заполняя какие-то бумаги. Стол был длинным и закрытым с одной стороны. Улыбка на лице Гарри стала ещё шире. Такое шикарное положение дел, всё что нужно, чтобы его присутствия не заметил никто, кроме Снейпа.       Гарри подошёл ближе и присел на корточки. Медленно, чтобы не задеть бедра профессора, он пролез под стол и развернулся. Слабое освещение класса сюда почти не попадало, но это не мешало ему рассматривать слегка раздвинутые бёдра Северуса.       Поттер облизнулся. Возможно, его потом накажут за это, но это будет потом, так что можно не волноваться.       Он протянул слегка дрожащую руку к соблазнительным бедрам и дотронулся. Мышцы мгновенно напряглись, но Гарри и не думал отступать. Положив обе руки на бедра Снейпа, он повел их вверх к паху. Профессор, видимо, очень шокирован, так как не предпринял никаких попыток отстраниться. Поняв, что медлить больше нельзя, Гарри аккуратно расстегнул ремень брюк, а следом и ширинку. В тишине класса это было бы очень громко, если бы кто-то в это время не уронил нож. Гарри облегченно выдохнул и продолжил свое грязное дельце.       Профессор видимо уже сам заинтересовался сим действием, так как в трусах виднелся внушительный бугорок. Гарри ухмыльнулся и приспустил мешающее бельё. Северус закашлялся и попытался сдвинуть бедра, но парень уже устроился между них, не давая это сделать.       Гарри высунул язык и мазнул на пробу головку. Ух, как давно он этого не делал, нужно постараться. Улыбнувшись своим мыслям, Поттер снова прошёлся языком по члену, но уже по всей длине и смелее. Сверху послышался тихий несдержанный выдох. Гарри, воодушевленный такой похвалой, обхватил головку губами и слегка сжал. Бёдра под пальцами напряглись, а на голову мальчика легла тёплая ладонь. Она надавила на макушку, заставляя взять глубже, что Гарри с радостью сделал. Головка прошлась по нёбу и упёрлась в горло, парень приложил все усилия, чтобы не застонать в голос от немного позабытых ощущений.       Рука профессора сжала волосы на затылке и насадила голову до основания. Гарри с упоением вдохнул запах любимого, уткнувшись в лобок, но долго так делать не стоило. Поэтому он двинул головой и снова насадился, обводя языком вздувшиеся венки. Член окончательно затвердел, кажется, стал ещё больше. Улыбаться с членом во рту было трудновато, но Гарри прямо-таки светился. Если бы не закрытый стол, то весь тёмный и мрачный кабинет зельеварения залило бы светом. К счастью, риск того, что его и его грязные делишки обнаружат был крайне мал. Если конечно Снейп сможет сдержать все стоны, в чем мальчик не сомневался.       Гарри взял размеренный и ритмичный темп, не слишком быстрый, никто не хотел скоро заканчивать, и не слишком медленный. Скорее сладкий и тягучий, как жидкий мёд, который только собрали с сот. Темп был идеален. Прямо как любил Северус, прямо как Гарри. Хотелось на всё наплевать и откинуться на спинку уж слишком неудобного стула, стонать в голос и насаживать очаровательную голову нетерпеливого мальчишки резко и беспрерывно. Но нельзя, они не должны проколоться так просто. Ничего, он потерпит, а позже отомстит, Северус уже даже придумал как.       Все мысли резко оборвались, когда этот самый мальчишка просунул кончик языка в уретру. Мужчина чуть было не сорвался, вновь замаскировав всё под кашель. Он склонился над пергаментом так, что почти утыкался в него носом, и тяжело дышал. А за такую наглость Гарри тут же расплатился тем, что его темп сильно увеличился благодаря руке на волосах. Головка билась о горло, каждый раз скользя глубже. Если бы не хоть какой-то опыт в этом деле, Гарри бы уже во всю кашлял, стараясь востановить дыхание. В уголках глаз собрались капельки слез, и мальчик поспешил их сморгнуть. Он не должен подавать виду, что что-то не так, вместо этого он лишь сильнее вцепился руками в бедра Снейпа.       Колени уже начинали ныть от долгого сидения, а челюсть сводить. Но Гарри сам затеял это и сдаваться, когда до конца всего ничего, — это не по-гриффиндорски. А он чувствовал, как напряглись мышцы Северуса, слышал как участилось его дыхание, и рука на голове больно сжала и оттянула волосы в кулак. Ещё чуть-чуть и он сможет заставить профессора выпасть из реальности в пучину наслаждения. Сейчас идеальный темп сбился и потерял свою ритмичность. Он был до безумия резок и быстр. Гарри уже не успевал работать языком, что, впрочем-то, и не требовалось больше.       У самого парня в штанах уже красовалось позорное белёсое пятно. Он кончил в брюки только от того, что он отсасывает своему профессору в такой возбуждающей обстановке. Тут внезапно его прижали к паху так сильно, что звёзды перед глазами забегали. И в горло толчками врезалась струя горьковатой спермы. Не имея другого выхода парень попытался всё это проглотить, но что-то всё равно потекло по подбородку. Наконец, рука ослабла, и Гарри смог отстраниться и отдышаться. Впрочем, профессор делал тоже самое.       Наконец, прозвенел колокол, и ученики завозились и зашуршали бумагами. Никто не желал находиться в классе дольше положенного, так что все быстро разошлись. В тишине класса было слышно лишь рваное дыхание двух любовников. Первым в себя пришел Гарри. Он сглотнул остатки семени и на саднящих коленках выполз из-под стола. Мантия давно сползла, а лезть сейчас её искать было ужасно неудобно. Парень прогнулся в спине, разминая затёкшие мышцы, и, наконец, посмотрел на Северуса.       Тот уже тоже отдышался и лишь наблюдал за наглым подростком, посмевшим его так опозорить. Гарри прыснул от сдерживаемого веселья и проговорил:       — Да у тебя, хах, сейчас такое лицо, вот-вот пар из ушей повалит!       Парень продолжал хохотать, держась за живот, а Снейп мог только удивлённо пялиться и хлопать глазами. Как так, он злиться должен, а не беспомощно созерцать такую редкую сцену искренне смеющегося Гарри, пусть и смеётся он над ним самим.       — Ах ты, несносный мальчишка, ты ещё смеешь насмехаться! А если бы тебя увидели, или я не сдержался! Ты хоть представляешь, чем это могло обернуться для нас обоих!       — Да ладно тебе, Се-ве-рус, всё же хорошо. И никто даже не догадывается, что они только что видели, как сам Гроза Подземелий дрожит от получаемого им удовольствия.       Гарри вновь хихикнул на исказившееся в ярости лицо профессора и ускользнул от сокрушительного подзатыльника. И секунды не прошло, как он уже стоял у двери и махал Снейпу рукой, при этом хитро ухмыляясь.       — До встречи, Севушка, накажешь меня сегодня вечером?       С этими словами дверь закрылась, оставив Снейпа в одиночестве переваривать, что только что произошло. Но позже его лицо исказил гадкий оскал.       Что ж, если этот глупый мальчишка так хочет наказания, он его получит. Уж Северус постарается.