expendable part

всё, что нам нужно — это микоси. всё, кто мы есть — это ты да я, да мы вдвоём. джонни привык кататься на деламейне по городу, заезжать в какие-то ебеня пасифики и сидеть там у моря с прокси. чем скорее она сдыхала, тем, казалось, сильнее хотела утопиться, от этого и лезла к накатывающим волнам. если так подумать, ви и океан не были такими уж разными. пока гребёшь и работаешь лапками — он тебя держит, а стоит расслабиться — тянет на дно. этот контакт ему не помогал эволюционировать, что бы, блять, она там себе не фантазировала. части ви с трудом приживались в джонни, а основная идея так и вообще билась в припадке со времён их последнего откровения. всё больше вещей просто происходили между ними. ви узнавала джонни, он — охуевал. разница значительная, но неудивительная, в конечном итоге. прокси слушает его альбомы, джонни тошно, потому что всплывают одни косяки. она хавает мороженые ягоды — ощущение такое, как-будто сосёшь у пористой губки, джонни отплёвывается. ви охота до посинения пялиться на пасифику — а ему вода поперёк горла, ебучая клаустрофобия. спасибо, что сама кукла не спешит заныривать, этого бы он точно так просто не стерпел. девушке нравится выполнять заказы с кражами. болтать с ии и искинами. покупать гумозного вида тряпки. лежать в непригодных для этого местах. развалины. заброшки. сырые подвалы без капли света. джонни мысленно хмыкает и отмечает, что это уже что-то с его стороны, как-будто желание притвориться плесенью вместо энграммы внезапно стало доминирующим его качеством. тело ви разрушается, поглощённое вирусом, она уже порой кашляет кровью. в такие моменты что-то коробит душу, пускай и немного. — ви, ты как? — как-будто порой забываю, что такое рука и нога. они становятся ватными, мир — ненастоящим. в глазах двоится и внутри жжёт. в точности его чувства из микоси. прижигает будь здоров. интересно, это единственная причина, по которой ви продолжает абсорбировать его воспоминания? чтобы оградить джонни от ненависти? нахуя, если захватчик тут он сам? ви не переписать конструкт в своей башке и пора бы уже смириться с тем, что джонни тут и никуда не уходит. сопротивление только делает всё хуже. сама ви только, блять, и портит всё! почему нельзя просто быть нормальнее? вести себя, как человек, а не тень, говорить, рассказывать, видеть его. джонни не о том просил в микоси. спасение не в том, чтобы не давать сильверхэнду быть собой, не в том, чтобы гасить его агонию и не давать выразить себя. нужно спалить найт-сити до тла. все должны сгореть. пускай. пускай. чем сильнее он бьётся о заслон, тем холоднее кажется мозг и тело ви. остатки его ядерного топлива иссякают. ничего не добившись, как и в тот раз с арасака-тауэр, он лежит в какой-то пизде и готов сдохнуть от раздирающей пустоты и бессилия. он никто? он был рождён никем? вот так он должен умереть? слёзы не идут, но глухой вой вырывается из глотки. он сам не понимает, как ебашит предметы об стену, сам бьётся в новом приступе отчаяния, как-будто следуя указаниям полумёртвого голоса с той стороны. — если нужно убить — убивай блять — если нужно сжечь мир — пусть горит на его коже отпечатываются ненавистные ожоги, съедая плоть, но это то, чего джонни хочет сейчас. унизить себя. возвысить себя. быть свободным, как зверь, как ёбаное оправдание собственной бесполезности. ненавистью сильверхэнда можно уничтожать небесные тела, но всё, что пока что получается, снова вцепиться в медальон на шее и орать от боли. он ненавидит этот мир. джонни. он просто хочет убить всех. всех на свете. джонни. крик. и крик. и крик. связки уже звенят, а он никак не может прекратить задыхаться. просто больше нет кислорода. он спалил всё, даже атмосферу вокруг себя. от этого накатывает не удовлетворение, а страх. пиздецкий ужас. джонни ненавидит умирать. только не так. не в позе распидоренной цапли на полу зассаной квартиры. он недостаточно сделал, он ещё нихуя не успел, блять! надо дышать. где же... существо энграммы рвётся к противоположному полюсу, вгрызаясь в ощущение ледяной прохлады. ви каждый раз как-будто надевает на него кислородную маску. это так же, как дышать зимой. больно. бессмысленно. много, но по итогу всё равно не хватает, поэтому он захлёбывается в кашле, никак не переставая втягивать знакомые ощущения и изо всех сил держать их на лице, чтобы не потерять. это тупая мысль, но если ви не будет дышать, джонни умрёт. это тупая привязанность, но сейчас он до хрипа обожает прокси и совсем не планирует её наёбывать. восхищение, желание, похлеще, чем от охуенных задниц шлюх с чпок-стрит, джонни как-будто дрочит себе этой замысловатой формой эвтаназии мозга. охота коснуться себя, или себя другой. охота слиться во что-то вечное и никогда больше не расцепляться, даже если их существо станет ебливой амальгамой с двумя бошками и водянистым телом. джонни всем своим скукоженным чёрным сердцем желает, чтобы прокси его убила и не убивала одновременно. так хорошо чувствовать себя в чужом теле. так уютно, как-будто он примастился точь в точь, только в виде ви на несколько размеров меньше. если у куклы будет муж — это будет джонни если у куклы будет ребёнок — это будет джонни если сама кукла существует, значит, она — джонни полное чувство собственного тела. отсутствие тошноты, холода, жара, страха, полная его комплиментация со всеми жизненными параметрами прокси. и вот же сука. блять блять. он — тлеющие угли она — вода комплиментация от страха джонни просыпается и оглядывает разбитые в кровь руки, голову, а прокси... нет. её просто нет. где-то внутри, за заслоном, в своей половине, но джонни её не видит и не чувствует. воспоминание о слиянии больно режет сознание, оставляя алый огненный след на до того тёплой земле. как, блять, жить, когда это чувство преследует? как справляться с ненавистью, когда весь из неё состоишь? то, что они стали похожими друг на друга и есть ответ на то, почему от касаний больше не воротит. нет льда и огня. есть тепло и вода. джонни никогда не чувствовал холодных оттенков палитры и оттого прежде веселая и заебенчиская жизнь казалась сучьим кошмаром. мысли метались, не организованные привычным ощущением контроля над декой, боль разливалась жаром по телу, подстёгивая продолжать творить хуйню, но разум сопротивлялся. разум искал баланс, лёд, что-то, что бы перевешивало боль и безумие в более мирную сторону. джонни пьёт. нихуя не помогает, это же лава, разливающаяся по телу. а после того как и разум начинает шатать, вообще сомневаешься, нахуя это было. спокойствия нет. джонни курит сигареты с ментолом — бля, да, охуительная замена ощущению ледяного ожога ебала. дыхание. жизнь. ви. лёгкие засоряются. разум плывёт. ему охота трахать каких-то левых баб умом, а тело пиздит одно. противно противно противно кто они все такие? что знают о нём? да как только сильверхэнд вставит в них страппон, или даст отстраппонить себя, пизда треснет от негодования, что приходится лапать третье существо. как-будто всё, что не касалось ви, в этой вселенной было ему противно. пресловутая любовь прокси к себе? или его родная ненависть? идеальный сплав, конечно, заебенческое влияние на характер вдовесок. джонни от бессилия берёт телефон и забивает уже знакомые цифры. он знает, что делать, когда мир уходит из-под ног. знает, кого звать, если прокси к нему не приходит. пьяный мозг различает нихуя всего, но ощущение знакомых рук не так бесит, как все остальные на улицах и в барах. — как её звать? — ви... — и где же эта ви? прогнал и просто заменил в теле? блядская ирония. первый раз за всё время джонни думает, что то, что ему нужно, не имеет нихуя общего с телом или его желаниями. прокси — его система жизнеобеспечения, за которую если не держаться обоими руками, его и так слабый пульс полетит впизду. он не должен расслабляться. не должен допускать её ебланизма. не должен сам быть ебланом, сука. давайте въебём арасаке! и все обкончались от счастья. ты просто застрял в своих идеализированных воспоминаниях о том, как оно было, а на самом деле что? ресторан на месте их клуба? смерть всех из атлантиды? попытка суицида керри? да какого, нахуй, хуя, именно сейчас он начинает задумываться о смысле жизни и прочей бесполезной беллетристике? бестия здесь за тем, чтобы как раз таки служить напоминанием о времени, когда всё было дохуя проще, вот только, кажется, сам джонни проебался, когда перестал быть тупым человеком и превратился в узурпатора опыта. что бы сказала ви? наверное, что-то тупое и нихуя не имеющее отношение к реальности, начала бы гнать туфту про любовь, психологию, таро, самого сильверхэнда и его привычки. это её замена невозможности передавать мысли. да. кукла просто говорила, что наблюдала и слышала, просто чтобы джонни меньше думал, что его наёбывают. как же больно. почему без ви так пиздецки больно. он даже не может выразить на лице страдания из-за присутствия бестии, потому что её это только посмешит. симуляция алкогольной комы. зов раз за разом в пустоту. ты нужна мне, ви. ви пожалуйста, вернись я не могу дышать — о, ты проснулась. бестия с напускным интересом подходит, заглядывая в лицо нетраннерше и как-будто выискивает что-то для себя, определяя ценность объекта. — джонни выпил таблетку и сказал, что тут проснёшься ты. — а зачем я тебе нужна? — есть разговор. вот оно как. ви с трудом садится, разминая пальцы, поясницу, шею, нагинаясь то вперёд, то влево, подальше от королевы найт-сити. очевидно, кукле здесь не рады. — я вообще изначально не хотела, чтобы ты приезжала в найт-сити. знаешь, сколько нервов стоило смириться с тем, что среди наших пытается шлятся корпоратская кукла? искины вот тебе поверили, как и полиция, но заказы валятся только с пасифики. да. это правда. ви спокойно кивает, с достаточно равнодушным видом начиная сканировать окружение, как-будто надеясь обнаружить у вентилятора, или двери необыкновенные свойства. — теперь из твоего тела мне звонит джонни и приглашает в задрипанный мотель. и что? по какой причине я ещё не должна выставить тебя вон из мира живых с помощью парочки друзей? — по той же причине, почему мы сейчас разговариваем. ты... знаешь, что джонни настоящий. так двигаться, так курить, так ходить... конечно и сотне инженеров арасаки пока не достичь такого совершенства. ви сама понимала, что эта женщина испытывает к ней и к телу двоякие чувства, но не спешила объясняться. если бестии нужен джонни — нужна и она. бестия готова помочь с микоси, только вот незадача, чтобы сделать это, сперва потребуется отрубить ви на достаточно продолжительное время. поэтому фиксерша присматривается, оценивает риски, пытается вызнать информацию. холодная рука касается щеки. — подумать только, этот мудак сидит у тебя в голове... и уходит. да, сложно, конечно, поверить. ви осознаёт присутствие сильверхэнда рядом сейчас, но почему-то его желание общаться оставляет желать лучшего. тело энграммы за углом потряхивает в бесконечности повторения помех, пока ви не выходит из ванной. они снова лицом к лицу. ви нравится смотреть на джонни, а вот джонни ненавидит и одновременно отчаянно нуждается в её присутствии. рядом с ви воздух теряет в градусах, вечность кажется привлекательнее данного момента, а жизнь просто перестаёт иметь высшую цель. всё это, впрочем, активно, пока прокси снова не тянет грабли. джонни перекашивает от ебливого страха слияния и от этого контраст только сильнее. нет никакой похожести пока что. лёд и пламя на равных. он хочет сказать ви, что эта боль его пиздецки устраивает и больше никогда джонни не желает сливать сознания, но это было бы ложью. боязнью расставания. если можно было бы сожрать прокси навсегда — сильверхэнд никогда бы её не отпустил. но вот незадача, сука, каждый такой потуг к успокоению собственной души оборачивается тем, что потом недостаток прокси ощущается в дохуллиард раз острее. джонни никто не нужен. ни керри, ни бестия, ни он сам, и исключения из этого ряда не будет. будь прокси хоть самой любвеобильной мандовошкой на районе, сильверхэнд всегда один, на своей орбите, в своём мире. там его не достанут, зато он сам разъебёт всех. так тупо в итоге оказаться подвешенным вверх ногами, в чужой-то башке, где на твои решения и чувства хост плевать хотел с высокой колокольни. — тебе надо отдохнуть.