Volar

      Последние года три я бывал в доме бабушки Мариэллы только зимой, на Рождество, когда тут собиралась вся наша многочисленная семья. Это был мой первый отпуск после безумного марафона с получением диплома, стажировкой и участием в настоящем региональном проекте — строительстве автомобильного моста. Поэтому солнечный луч, нахально пробившийся сквозь занавески в такую рань, застал меня врасплох — я чихнул и окончательно проснулся. Пахло лавандой, морем и свежим хлебом, так маняще, что аж живот заурчал. Пришлось срочно выбираться из-под белоснежных простыней с ручным кружевом. По белым стенам плавали зелёные тени от растущей под окном шелковицы, стирая ощущение реальности: то ли ты движешься в подводной капсуле, то ли раскачиваешься в эльфийском доме среди ветвей. Каких только историй я не придумывал здесь в детстве, а теперь вот приходилось пригибаться, чтоб не приложиться лбом о притолоку. Мариэллу бабушкой никто из внуков не звал, только по имени, словно она не имела возраста. Вот и сейчас — глянула на меня светлыми глазами, от которых разбегались лучики морщин и сразу вспомнилось чёрно-белое фото, где они стоят с дедом возле ворот этого самого дома. В руках у совсем юной Мариэллы букет, а на деде белая рубашка с галстуком. Оба вроде бы с серьёзными лицами, а глаза так и лучатся весельем и предвкушением свадебного путешествия. Бабушка до сих пор сама пекла хлеб, и нигде я не пробовал вкуснее.       — А кто брал Веспу деда? — поцеловал её в щеку и устроился за столом.       — Ты про этот его мотороллер, который Джованни всё грозился выкинуть, но бережно хранил в углу гаража? Так Джино, он прошлым летом подрабатывал в ресторанчике Сеселио доставкой продуктов. Джино — младший кузен, один из двенадцати? Четырнадцати? Всё время сбиваюсь со счёта. Кузенов и кузин у меня хватало, потому что у Мариэллы было пять дочерей. На последней, Антонелле, они с дедом решили попрощаться с мечтой о сыне.       — Хороший мальчик! — кивала бабушка. — Джино. Вот так же сидел, смотрел, как я ставлю хлеб и заявил, что пойдёт учиться на пекаря. Потом откроет свою пиццерию или булочную, купит машину, тогда повезёт меня посмотреть. И попробовать, — отряхнула руки от муки Мариэлла и стала мять тесто. Действительно завораживало, я тоже глаз не мог оторвать, когда был мелким. «Хороший мальчик Джино» был сыном Лауры, средней сестры матери. Тётя партнёр в крупной юридической фирме. К бабушке парня отправили после того, как он побывал в полиции за драку, но наотрез отказался посещать психолога. Я размазывал по краюхе домашнее масло, которое тоже сбивала бабушка собственноручно, и наблюдал, как по тёплому хлебу растекаются жёлтые капли. Тётя Лаура бы не одобрила — она ратовала за здоровое питание, и в кухонном шкафу у них рядами стояли коробки с полезными злаковыми смесями. Скандал был знатный, когда Джино заявил, что не поступает после школы в колледж и на юриста учиться не планирует. А пекарь может из него и выйдет, мать как-то присылала видео похвастаться, она увидела в новостях, как племянник крутит на весу тесто, на площади в палатке. Праздник был — день города, кажется. Пару дней я возился в старом гараже. Сходил в посёлок, заказал нужные детали, забрал их. Поддался внезапному порыву, накупил банок с разноцветной краской и столярный скотч. На третий день возле гаража безмолвно нарисовался Рикардо — сын соседей, ровесник того самого кузена Джино. Оценил мои художества, а я как раз начал красить скутер. Хмыкнул.       — Через неделю приедет кузина Паола, будет на нём ездить, присмотришь? — невозмутимо спросил я. Парень глянул на пёстрые полоски более снисходительно, кивнул. Я понял, что и скутер, и кузина будут под надёжным присмотром.       — Там шланг подтекал, — через несколько минут сообщил он.       — Я поменял.       — И заедало, ну, когда…       — Это тоже. Больше мы не разговаривали. Рикардо взял банку с кистью и грунтовал крыло изнутри, а я красил рулевой обтекатель.       — Останешься на ужин? Мариэлла обещала лаймовый пирог и пасту диталини. Рикардо только кивнул. На удивление молчаливый парень — отличный напарник. Завидев его, бабушка совершенно не удивилась, а вручила стопку тарелок, приглашая накрывать на стол.       — Здравствуй, дорогой. Как мама?       — Починили? — спросила у меня, когда сели ужинать. — У твоего отца, Лука, были золотые руки. Посмотришь водяной насос до отъезда, а то странно гудит последнее время? У отца действительно получалось починить всё, за что брался. Он погиб в автокатастрофе, когда я заканчивал среднюю школу. С тех пор мне казалось — никогда не смогу сесть за руль и выехать на дорогу. Даже на велосипеде. Но покрашенный скутер так сиял новыми полосками, подмигивал отмытой фарой, что я решительно выкатил его за ворота. Когда-то нужно попробовать. Поехал конечно к морю, которое взволнованным исполином вздыхало неподалёку. Миновал посёлок, сбавил скорость. Впереди по тропе шла девушка-туристка в шляпе с чудными цветами и ягодами, поля её по величине соперничали с пляжной сумкой. Это я отметил лишь мельком — на незнакомке было платье из полупрозрачной ткани, и закатное солнце чётко вырисовывало стройный силуэт, словно подсвечивая. Скутер подпрыгнул на камнях, тропа свернула, и скала преградила доступ свету, скрадывая сияние. Но наваждение не исчезло — шаловливый ветер игриво взметнул подол, обнажая пару изумительно красивых ног. Наверняка у меня был до крайности дурацкий вид, когда я с ней поравнялся и предложил подвезти.       — Нет, я специально вышла именно прогуляться, — девушка подняла к небу обсыпанный веснушками симпатичный нос. Пришлось извиниться и ехать дальше, оставляя позади каштановые пряди и задорную россыпь солнечных бликов по лицу. Направлялся я в своё любимое место, остановился на самом краю обрыва. Скала выдавалась вперёд — прыгнуть отсюда всегда считалось верхом смелости среди подростков. Скорее безумия — глянул вниз и увидел поля шляпы с диковинными цветами — девушка спускалась по тропе к воде. Я сел прямо в нагретую солнцем траву, глубоко вздохнул. Только небо и море. И ты — между ними. Сидел, смотрел как солнце неторопливо и величественно погружается в воду. Ветер рвал рубаху, ерошил волосы, толкал в спину: давай, ну давай же! Эх, была не была! Скинул обувь и разбежался. Прыжок — смесь ужаса и радости. Несколько ударов сердца — хранимое в снах ощущение полёта, полная свобода. Ну, а потом главное грамотно войти в воду. Визг меня чуть не оглушил. На волнах обнаружился надувной матрас и знакомая шляпа. Веснушки, когда подплыл ближе, я рассмотрел даже на плечах и груди, которую еле прикрывала мокрая ткань. А поверх бусы из разноцветных пуговиц. Ярких, аж светятся. Из пуговиц!       — Что? — она заметила мой взгляд и поддела бусы пальцем. — Это подарок. От дочки хозяйки дома, где я остановилась. А её пятилетний брат заявил, что женился бы на мне, но я старовата для принцессы. Какое разочарование.       — Ничего, твой возраст в самый раз для королевы, — поспешил утешить, хотя девушка сокрушалась шутя.       — Да? Знаешь, где есть свободное королевство? — она лукаво прищурилась, и это толкнуло меня на опрометчивые действия.       — Знаю, но до него непросто добраться. Нужен магический портал, — я рывком перевернул матрас и поднырнул, но всё равно обдало фонтаном из брызг, и уши почти заложило от нового визга.       — Ты идиот! Не знаю, как тебя зовут, но ты идиот! Я почти не умею плавать, — злилась она всерьёз.       — Лука. Меня зовут Лука. А научиться плавать самое время, ты же в воде, — я с улыбкой смотрел, как она вполне уверенно барахтается по направлению к матрасу. Её звали Мария. У неё был холодный кончик носа и тёплые, солёные губы, а звёзды путались в волосах. Мы пытались их сосчитать, но всё время сбивались. Ночь истончалась, звёздное полотно срывал и уносил ветер, а мы так и не продвинулись дальше двухсот.