Шах

Ледяной ветер пробирал насквозь. Трудно было поверить, что октябрь может быть столь холодным. Словно зима уже вошла в свои владения, успев нагнать тяжёлые серые облака, закрыв солнце, но ещё примериваясь, где лучше будут смотреться снежные сугробы. Ичиго кутался в осеннюю куртку, понимая, что такими темпами вскоре перейдёт на зимнюю. Даже лёгкий шарф, в который он прятал лицо, не помогал спастись от холода. Куросаки уже не вынимал руки из карманов, жалея, что не взял с собой перчаток. То, что он вышел из дому в такой день и в такой час в принципе являлось спонтанным решением. Глаза Ичиго пробегали от одного дома к другому, невольно проходя взглядом по этажам, уходящим в небо. Сам то он давно переехал в многоэтажный дом, но эти дома явно переваливали за десятки этажей. Да и район был поэлитней, чем тот, где жил он сейчас и раньше. Впрочем, тому, к кому Ичиго направлялся, и пристало жить в таком месте. Куросаки бегло просматривал номера домов и резко остановился на том, который и искал не один час. — "И зачем я это делаю?" — задавался вопросом юноша. Куросаки, пройдя внутрь, по сторонам смотреть не стал, не желая больше думать и сомневаться, сразу направившись к лифту. Внутри уже стояла миниатюрная девушка, явно замёрзшая, как и он, но даже на красном от холода лице был явно виден разлившийся румянец. Ичиго стянул капюшон и уже хотел растрепать волосы, да наткнулся на препятствие в виде резинки. Юноша подавил желание закатить глаза: он довольно часто забывал, что поддался уговорам Юдзу и стал отращивать волосы, а теперь собирал их в низкий хвост. — Тебе на какой? — бросил Ичиго девушке, вздрогнувшей от его голоса. — Н-на восемнадцатый этаж, — прошептала она, остро напомнив Иноуе. Ичиго, мысленно успевший пожалеть, что ему выше, нажал кнопку и привалился к стенке. Лифт вздрогнул и послушно пополз вверх. Куросаки скрестил руки на груди: лучше бы он по лестнице пробежался. Лифт шёл со скоростью черепахи. Девушка бросала на него странные взгляды. — А вы… живёте тут? — подала она голос, когда до её выхода оставалось три этажа. — Нет, — бросил Куросаки, надеясь, что та окажется догадливой и отстанет от него. — Тогда… — К знакомому пришёл. Девушка хотела спросить что-то ещё, но лифт уже остановился и двери открылись. Ичиго с трудом подавил желание выскочить самому. Девушка ещё несколько секунд соображала, что к чему, а после медленным шагом, не чувствуя прожигающего взгляда, покинула лифт. Ичиго почти ударил по кнопке, отчего двери с обиженным воем закрылись. Понадобилась ещё пара минут, чтобы кабинка добралась до нужного этажа. Куросаки быстрым шагом выскользнул из лифта, приблизился к нужной двери и замер. Всё таки, что он здесь забыл? Зачем вновь пришёл? Стоило бы развернуться и свалить, пока не поздно. У Ичиго было острое ощущение, что он сам идёт в пасть ко льву. Или, что было намного правдоподобнее, к змее. Анаконде… Пока в голове не возникли лишние мысли, Ичиго поднял руку и постучал. В душе он молился, чтобы хозяина в этот раз не оказалось дома, ну мог же он выйти куда-нибудь в кои-то веки, но шаги по ту сторону разбили его надежды. Врата ада не разверзлись, но дверь отворялась медленно, словно давая Куросаки шанс на побег. Ичиго остался. Айзен не выглядел удивлённым его визитом. Ичиго с обречённостью ожидал какой-нибудь фразы наподобие «Я знал, что ты снова придёшь» или «Почему так долго?», но мужчина молча отстранился, пропуская его внутрь. Как и во все прошлые его визиты. Бежать было поздно, потому Ичиго вошёл в обитель зла. — Довольно холодно? — поинтересовался мужчина, отчего Куросаки вздрогнул. Ичиго коротко кивнул, снимая верхнюю одежду. Отвечать развёрнуто он не хотел, прекрасно понимая, что уж Айзену точно не нужны сведения о погоде. Куросаки прошёл следом за мужчиной в гостиную. Ичиго, в свой первый приход, ожидал от дома Айзена избытка белого, но и коридор, и гостиная были выделены в тёплых кофейных тонах, с преобладанием бежевого и коричневого. Юноша признавал, что здесь очень уютно, если это слово вообще приемлемо к чему-то, связанному с Айзеном. — Чай кончился, но могу предложить кофе, — мужчина указал взглядом на кресло и Ичиго послушно занял его. — Пойдёт… — негромко ответил Ичиго, невольно пробегаясь взглядом по знакомому интерьеру гостиной. Здесь был телевизор, вернее, довольно объёмная плазма, но Ичиго мог сказать с уверенностью, что ей пользуются не так часто, как книжными шкафами, занимающими почти всю часть одной стены. Множество книг пользовались намного большей популярностью, чем большой экран. Помимо них был диван, напротив телевизора и два кресла по сторонам от него. Их разделял журнальный столик, на котором стояла шахматная доска с расставленными фигурками, приковывающая к себе всё внимание. Это не было похоже на те небольшие наборы, которые можно было купить по дешёвке. Это была массивная доска и красивые резные фигуры с мелкими деталями, дополняющими общий вид. Чёрные и белые фигуры стояли на противоположных сторонах, готовые к стратегической битве. Подобная игра идеально подходила для бывшего Владыки. — Айзен… — Не хочешь сыграть? — поинтересовался Айзен, с негромким стуком поставив чашку на столик. Он не спрашивал умеет ли Ичиго, он спрашивал хочет ли он. Куросаки взял в ладони чашку и уткнулся в неё, глубоко вдохнув запах кофе. — Зачем? — честно спросил юноша. — Ты не знаешь, зачем приходишь ко мне раз за разом. А мне, честно скажу, наскучило играть с самим собой, — мужчина сел напротив, закинув ногу на ногу. — Разбавим нашу скуку. Чтобы добавить тебе интерес, победитель сможет задать любой вопрос проигравшему, а тот обязан ответить предельно честно. — И какая гарантия честности ответа? — подозрительно поинтересовался Ичиго. — Никакой, — отозвался Айзен. Куросаки впервые за все свои визиты заметил, что на его лице не было привычной улыбки. В глазах прочно засела усталость и скука. Мир Живых для того, кто почти стал богом, был слишком сер и уныл и Ичиго невольно понимал его. Он помнил свои чувства, когда потерял силы. Этот груз, это бессилие падало на плечи бетонной плитой, вгоняя в отчаяние и апатию. Эта ненависть к окружающему миру, невольно возникающая вскоре, который смел продолжать жить, когда он так страдал… Ичиго не желал, но чувствовал сочувствие к бывшему врагу, который оказался в том же положении, что и он. — Любой вопрос? — Один любой вопрос. Ичиго медленно кивнул. Желания играть не было, но… если он сумеет победить, то сможет задавать свои вопросы. Хотя, шанс победить Айзена был откровенно мал. Но когда Куросаки сдавался, даже не успев начать? — Белые начинают? — Уступлю первый ход чёрным. Куросаки отметил, что волей или неволей, но всегда садился со стороны чёрных фигур. Похоже, это вошло в привычку… Он сделал свой ход пешкой. Партия длилась недолго — от силы минут десять. Ичиго кисло наблюдал, как одна за другой его пешек съедают белые фигуры, а следом он быстро потерял и слонов, коней, офицеров и ферзя. Айзен поставил своего ферзя недалеко от чёрного короля. — Шах. Можешь попробовать продолжать игру. Ичиго поднял ладони перед собой. — Это ты бы смог одним королём перевернуть всю игру и победить, — он не был уверен, что это вообще возможно, но в силах Айзена не сомневался. — Признаю поражение. Какой твой вопрос? — Какой твой любимый цвет? Ичиго удивлённо хлопнул глазами. Он ожидал многих других вопросов, которые помогли бы Айзену вернуть силы и отплатить Готею, но… цвет? Взгляд мужчины оставался спокойным и, слегка, ожидающим. Куросаки мог назвать абсолютно любой. Чёрный, красный, оранжевый… Но они договаривались отвечать честно, хоть Ичиго и сомневался, что сам мужчина сдержит слово. Но всё же… — Голубой. Близкий к синему, но в большей степени голубой. Айзен кивнул, расставляя фигуры для новой партии. Ичиго попытался оказать мужчине хоть какое-то сопротивление, но и в этот раз игра закончилась довольно скоро. Сейчас король оказался загнан в угол конём и слоном. Бывший Владыка не выказывал удивления и Куросаки не сомневался, что тот другого и не ожидал от игры с ним. — Голубой, как волосы Гриммджоу? — Ичиго непонимающе посмотрел в глаза напротив. — Цвет. — Нет, скорее… как небо. Чистое и безоблачное. Айзен задавал те вопросы, которые, на первый взгляд, не имели никакого смысла. Не могло же его всерьёз интересовать подобное? Ичиго неожиданно понял, что бывший Владыка смирился со своим положением настолько, что не видел смысла искать выход. Это… поражало. Он сломался, как и сам Ичиго когда-то. Сейчас он спрашивал то, что его не интересовало, а лишь то, что могло бы удивить, хоть немного разбавить скуку и, возможно, разбить оковы апатии, прочно сковавшие его разум. — Когда мы победили Яхве, — Айзен перевёл взгляд с фигур, которые вновь расставлял для начала третьей партии, на Ичиго, — я упал на землю и посмотрел на него. Тогда я впервые понял, какое же оно всё-таки голубое. Мужчина задумался. Некоторое время они сидели в тишине, а после Айзен переставил пешку на две клетки вперёд. Игра началась. Ичиго пытался размышлять над ходами, пробовал предугадывать действия оппонента, но всё вскоре закончилось очередным поражением. — На сегодня хватит, — глухо бросил Айзен. — Вопрос приберегу на потом. Ичиго кивнул. Теперь у него появилось новое занятие в свободное время. Куросаки загорелся желанием победить Айзена в шахматах. Он не пытался читать книги и учить тактики ходов. Он учился размышлять. Думать. Предсказывать. В свободное время Ичиго играл с программой. И раз в неделю шёл к Айзену, где неизменно проигрывал. Но всё же поражения не расстраивали временного шинигами. Он радовался тому, что партии становились всё длиннее и длиннее. Когда их игра впервые достигла лимита в двадцать минут, Ичиго был слишком рад, несмотря на очередное поражение. Ему приносило настоящую радость то, что пару раз случался момент, когда Айзен замирал над игральной доской дольше, чем на три секунды, задумавшись над ходом. Сам бывший Владыка немного сконфуженно наблюдал за радостью на чужом лице, не в силах понять, как можно радоваться, если ты проиграл. — Так… В какой бы ты отряд вступил, будь у тебя выбор и желание? — Ты про Готей? — удивился вполне искренне Ичиго, но послушно задумался. — Не торопись с ответом. — Нет, я уже думал об этом. Я бы выбрал Королевский отряд. Руки Айзена замерли над доской. Некоторое время он пустым взглядом смотрел на довольного тем, что смог вывести его из душевного равновесия, Ичиго. — Чтобы попасть в Королевский отряд нужно быть капитаном. — А я ни в какой отряд из Сейретея вступать и не хочу, да и ты говорил насчёт выбора и желания. Айзен… улыбнулся. На мгновения, но его губы дёрнулись в намёке на улыбку. — Хорошо. Но почему Королевский? — Не знаю. В измерении Короля довольно тихо, — Ичиго стал серьёзным. — Мне не нравится Готей и его политика. Они… Я знаю, что это военная организация, и для них безопасность мира и Короля важнее, чем жизни десятков тысяч… но мне это не нравится. — Королевская стража недалеко ушла. — Но если бы у меня не осталось выбора, я бы лучше был с ними. Не «был выбор», а «не осталось выбора». Взгляд Айзена затуманился. Прежде, чем Куросаки осознал, впервые, на его стороне стояли белые фигуры. Айзен, также впервые, сделал ход чёрной пешкой. Ичиго проиграл спустя двадцать две минуты. — Если бы ты был Пустым, вступил бы в Эспаду? — Думаю, да. В Уэко-Мундо было бы безумно скучно. Двадцать одна минута и тринадцать секунд. — Что ты испытал, увидев Пустого впервые? — Страх. Я безумно боялся его. Девятнадцать минут и тридцать семь секунд. — Ты когда-нибудь хотел умереть? Ичиго поджал губы. — Когда решил, что весь мир меня предал. Экзекуция. — Расскажи мне потом подробнее. Я пропустил эту историю. Двадцать шесть минут и семь секунд. — Что ты испытал, когда к тебе вернулись силы? Айзен замолк, когда увидел, как взгляд напротив потемнел. — Разочарование. — Что? — Чтобы вернуть мне силы, капитаны и лейтенанты вложили свою реяцу в клинок. Но вместе с силами, я получил и их мысли в тот момент, их надежды. Кто-то участвовал в этом из благодарности, кто-то — из жалости к моей ситуации, а кто-то… — Ичиго блекло улыбнулся. — Просто решил, что будет полезно иметь меня в должниках. — Ты им ничего не должен, — глухо ответил Айзен, нахмурившись. — Это они до сих пор обязаны тебе, и один меч с крохами реяцу этого не изменит. Ты потерял силы по их вине, они же и исправили ошибку. Это как и должно было быть. — Я понимаю… Тридцать минут и две секунды. — Форма арранкар или форма шинигами? — В плане комфорта — шинигами, но по стилю явно арранкарская впереди. — Ты не носил арранкарскую форму, откуда тебе знать о комфорте? — Иноуе как-то рассказала, а ей всё приходилось носить. Спустя почти шесть месяцев, Ичиго смог добиться, чтобы Айзен не играл снисходительно с ним, как с неразумным котёнком, а сосредоточил всё своё внимание на партии. Когда у него было особо хорошее настроение, что мужчина даже издавал несколько смешков на ответы Куросаки, задумчиво улыбаясь краешками губ, Айзен мог объяснять ему разные техники контроля реяцу. Учителем, к слову, он был несказанно лучше, чем Урахара, а без угрозы своей жизни у Ичиго открылись поразительные способности к её контролю. Айзен недовольно бурчал, что Урахара может быть хоть трижды гением, но учитель из него никакой. Спустя восемь месяцев партия достигла целого часа и, пускай Ичиго всё ещё не мог победить, а Айзен никогда ему не поддавался, решимость не угасала. Напротив, каждый раз близость победы, которую за несколько ходов уводили прямо из-под носа, вновь и вновь подбрасывало хворост в костёр желания продолжать. Ответы потеряли свою изюминку, став просто приятным бонусом, но пока только для Айзена. Час две минуты и сорок одна секунда. — Острое или пресное? — В плане… — Партия затянулась. Оставайся на ужин. Забавно, что никто не задавался вопросом, почему поначалу раз, два, а теперь и три раза в неделю Ичиго исчезал на несколько часов, а то и весь день с ночью, в неизвестность. Разве что Иноуе пыталась, но Куросаки быстро отговорился прогулками в одиночестве и сбежал. Ну, почти никто… — Йо, Ичиго. — Йоруичи-сан? — вздрогнул Куросаки, когда его окликнул чёрный кот с забора. Кот приоткрыл один золотой глаз. — Что вы тут делаете? — Я ждала кое-кого. А вот ты… Не самое лучшее место для прогулок. Но… — добавила Йоруичи, прежде, чем Ичиго начал спорить. — Не моё это, собственно, дело. Она задумчиво взглянула на дома, размышляя о чём-то своём. — У гениев очень много желаний и страстей, Ичиго, но когда дело их жизни рушится, они могут впасть в глубокую депрессию, из которой довольно трудно выкарабкаться своими силами. Их апатия становится удушающей, и они сами себя в ней топят. В такие моменты им нужна поддержка со стороны кого-то… близкого. — Мы не… Теперь Шихоуин открыла оба глаза, внимательно смотря на него. — Действительно? Тогда зачем ты продолжаешь приходить? Ичиго не знал, что ответить. — Если однажды ты приручил зверя, то тебе останется лишь быть с ним до конца своих дней. Иначе зачем ты медленно прикармливал его, постоянно подбираясь на шаг ближе? Не находишь, что это слишком жестоко? — Кошка раздражённо взмахнула хвостом. — Я не ненавижу Айзена, но и не оправдываю его, я считаю, что он просто запутался в своём иллюзорном мирке. Айзен ни разу не спросил, зачем Ичиго продолжает приходить. — Ты не чувствуешь, но в твоих руках уже находится чужой поводок, чей конец закреплён на ошейнике вокруг чьей-то шеи. Айзен ни разу не выгнал его, хотя в первые встречи они просто сидели рядом и молчали. — И лишь тебе решить, затянуть этот поводок или ослабить его. Или отбросить подальше. Айзен никогда не говорил ему «Прощай» или «Не возращайся», лишь «Буду ждать тебя». — Простите, Йоруичи-сан, — кошка умолкла. — Но мне надо идти. Меня ждут. Шихоуин фыркнула. — Что ж, не заставляй ждать, беги. К слову… — Ичиго обернулся находу. — М-м-м, нет, пока ничего. Просто передай Айзену, что если он пришёл в себя, то с ним хочет встретиться Киске. В любое время, в магазинчике. Айзен выглядел немного недовольным. Ичиго провёл с ним слишком много времени, чтобы не заметить опущенные буквально на пару нанометров уголки губ и чуть сдвинутые брови. Судя по времени, а Куросаки всегда приходил ровно в 15:00, Ичиго опоздал на шесть минут. Теперь, после разговора с Йоруичи, Ичиго мог примерно представить о чём подумал его оппонент, и улыбнулся. — Я встретил Йоруичи. — Хм? — Она просила передать, что Урахара-сан ждёт тебя в своей лавке в любое время. — Хм… — Я поэтому опоздал, — продолжил Ичиго, и зачем-то добавил. — Не обижайся. — Я не… — Айзен вздохнул. — Почему у меня всё ещё нет твоего номера? Ичиго вспомнились первые дни с Рукией. — Я не думал, что ты умеешь пользоваться телефоном. Айзен вспомнил те же моменты и прочистил горло. — Умею. Лежит на столе, вбей свой номер. — Да, стоило догадаться, что ты уж точно умеешь пользоваться телефоном. — Не все шинигами живут в доисторическом веке. — Но большая их часть. — Несомненно. Я всё вижу, назови контакт по имени, не надо самодеятельности. — Я отыграюсь в своём телефоне. Айзен усмехнулся. — Владыка? Бывший бог? Недобог? — Ты меня бесишь, выключи свой ум, и дай мне хоть немного отыграться… Они начали партию. Ичиго сделал ход чёрной пешкой. Айзен ответил тем же со стороны белых. — Соске. — Что? — поднял взгляд от доски Ичиго. — Хватит звать меня по фамилии. У меня есть имя. Ты уже почти год встречаешься со мной, пора бы. Куросаки старался не думать, как это прозвучало. — Это… непривычно. Хорошо… Соске. — Не отвлекайся. Я съел твою пешку. — Что?! Эй, Соске! Ты специально! Партия продолжалась даже спустя час. Ичиго ощутил, как в кармане вибрирует его телефон, но игнорировал его, не желая терять концентрацию в такой момент. Фигур на обоих сторонах доски было почти одинаковое количество. — Зачем… Урахара-сан позвал тебя? — Тебе интересно? Что ж… Выиграй, и я отвечу. Айзен насладился, как выражение лица Ичиго мгновенно скисло. — Мне вечно с тобой играть придётся, чтобы получить ответы на все вопросы. — Не исключено. «Ты не чувствуешь, но в твоих руках уже находится чужой поводок, чей конец закреплён на ошейнике вокруг чьей-то шеи». Взгляд Ичиго затуманился, а рука замерла над ферзём, которым он собирался сделать ход. Через несколько мгновений, он сдвинул руку ко слону. — Не надоест? Сомневаюсь, что я хороший оппонент в шахматах. — Поначалу так и было, но сейчас… Ты достаточно сносно играешь, чтобы удовлетворить мой вкус. «И лишь тебе решить, затянуть этот поводок или ослабить его». Чёрный конь съел белую пешку. Белый офицер съел чёрного слона. Но основного хода Айзен… не заметил? — Соске. — М? — Шах. Чёрная пешка стояла в двух клетках от чужого короля, а прямо за ней на другом конце доски стоял ферзь. Остальные фигуры, которыми шла борьба, находились на поле лишь для отвлечения чужого внимания.* Айзен недоумённо моргнул. Его взгляд забегал по доске, пытаясь осознать ситуацию. Ичиго невольно издал смешок, который больше походил на всхлип. Он победил. Спустя год. Он победил. — Что ж, — на губах Айзена появилась слабая улыбка, и мужчина расслабился в кресле, — я не ожидал, что это произойдёт так скоро. Какой твой вопрос? «Или отбросить подальше». Ичиго замер. Он победил. По сути: выполнил свою цель. Больше не было смысла приходить, ведь он достиг, чего хотел. Он может узнать ответ на свой вопрос. Но всё же… — Могу я… — Айзен поднял на него взгляд. — Могу я продолжать приходить? Айзен смотрел на него взглядом без эмоций, но Ичиго видел, как в чужих глазах взрывались тысячи мыслей, словно умирающие галактики. — Почему? Ты можешь спросить о чём угодно… — голос мужчины сорвался. — Зачем тебе это нужно? Зачем ты приходил?! «Иначе зачем ты медленно прикармливал его, постоянно подбираясь на шаг ближе?» — А почему ты пускал меня? Шах. — По той же причине, — Ичиго смотрел прямо в чужие глаза, — я хочу приходить. Можно? Мат. Айзен закрыл лицо рукой. — Просто сделай уже дубликат ключей и не задавай настолько очевидных вопросов… — Если ты хочешь, чтобы я остался, достаточно сказать прямо, а не намекать шахматами. — Хорошо. Останься, Ичиго. Не уходи. «Если однажды ты приручил зверя, то тебе останется лишь быть с ним до конца своих дней». — Не уйду. К слову, Соске… какой твой любимый цвет? Айзен посмотрел на него сквозь пальцы. — Оранжевый. — Как апельсины? — Нет, скорее… как чьи-то волосы.

-_-_-_-_-_-

— Йоруичи-сан, вы не находите это… глупым? — Тебе плевать на него, пожалей нашего ученика. Ты же не хочешь, чтобы он стал вдовцом, оттого, что Хоугиоку решил самоуничтожиться без симбиотической связи с реяцу хозяина? — Вы правы… но ведь таков был приказ Готея… — Когда тебе было дело до их приказов? — Никогда~.