Охота на мангуста

                    Джеймс всегда доверял своему чутью — так уж сложилось. И, надо сказать, что оно его не подводило, помогать избегать неприятности, угадывать верные ответы в тесте, даже если не готовился. Впрочем, на этом все не заканчивалось. Больше всего он был благодарен своему чутью за то, что из-за него, Поттер виртуозно отделял важное, имеющее для него смысл, от всего остального: самое странное, что порою именно ничего не значащие на первый взгляд мелочи и оказывались важными.        Но обо всем по порядку…              

[суббота, 1 ноября, 1975 год]

                    Погода для прогулок была не лучшей. Хотя что еще ожидать от погоды осенью в окрестностях Шотландии? Вот именно, что ничего хорошего ждать и не приходилось.        Натянутая до предела, и от того дрожащая, нить из тускло-серых дней — колючая и режущая — опутывала весь Хогвартс, подобно паутине, из которой не сбежать, не вырваться. Шипящая почти-дождем реальность нависала над замком небом цвета пустоты и тяжелых туч, готовых в любой момент разразиться самым настоящим ливнем. Настолько влажно, казалось, воздух можно было пить вместо воды. Приходилось задерживать дыхание, чтобы не чувствовать этого аромата прелой листвы, которым пропитались многовековые стены.        Такая погода уж точно должна была отвадить от того, чтобы шататься вне стен замка, особенно в то время, когда небосвод стремительно темнел, знаменуя вечер. Но четверых гриффиндорцев, что устроились у самого озера под раскидистыми ветвями ивы, накрыв себя пологом из согревающих чар, кажется, совсем не беспокоились о какой-то там «непогоде».              — Знатно мы Филча сегодня погоняли, — хохотнул Блэк, запрокидывая голову.        Шутка была хороша — ее придумал Сириус. Вся соль в том, чтобы заставить миссис Норрис вместо привычного «мяу» издавать иной звук. Проще говоря, четверо гриффиндорцев заколдовали ее так, что та своим громовым лаем напугала Филча настолько, что у того, кажется, даже появилась пара седых прядей. В общем, повеселились знатно.        И Джеймс бы с удовольствием присоединился к смакованию некоторых отдельных моментов их «подвига», но мыслями был слишком далеко. К тому же, он почти не принимал участие, когда ребята все это воплощали в жизнь.        Но его все никак не отпускало кое-что, что попало в его поле зрения чуть больше недели назад. И вроде стоило бы уже выбросить все это из головы. Тем более, что тут ещё думать? Мало ли, какие зверьки обитали здесь или были, в качестве питомцев у учеников… Но взгляд у того мангуста был странным, к тому же, Джеймс всё чаще видел его где-то поблизости. Другие то ли не заметили, то ли не хотели замечать этого мелкого зверька. Только одного Поттера, казалось, это волновало…              

«Ноябрь пришел, принеся с собой прохладу и меланхоличную прелесть уходящей осени. Деревья, еще недавно пышущие золотом и багрянцем, теперь стояли, обнажив свои корявые ветви, словно скелеты, предвещая скорое пришествие зимы. Осенний полдень опустился на Запретный Лес, окрашивая его в приглушенные тона увядания. Солнце, уже не греющее, а лишь робко пробивающееся сквозь густые кроны деревьев, бросало причудливые тени на опавшую листву, покрывавшую землю мягким, шуршащим ковром. 

      

Под раскидистым дубом, чьи ветви уже почти лишились своего пышного наряда, расположились четверо друзей.

      

Сириус с его вечно взлохмаченными черными волосами и лукавым блеском в серых глазах травил очередные байки о своих похождениях — их у него всегда было бесконечное количество. Рядом, чуть более сдержанно, но с такой же искренней улыбкой, сидел Ремус. Немного в стороне, сосредоточенно раскладывая на траве игральные карты, устроился Питер Петтигрю, его пухлое лицо было напряжено от азарта. Джеймс, расслабившись, откинулся назад, положив руки под голову, и наблюдал за игрой друзей, чувствуя себя совершенно счастливым и даже предзимняя осень никак не портила его настроение.

            

Вдруг его взгляд, скользящий по траве, зацепился за что-то необычное. Неподалёку, среди пожухлых стеблей, мелькнул крошечный, юркий силуэт. Джеймс инстинктивно проследил взглядом, реагируя на движение, даже прищурился, пытаясь рассмотреть. Не сразу, но удалось распознать в крохотном зверьке мангуста. Небольшой, с длинным телом, покрытым короткой, жесткой темно-бурой шерстью, он казался совершенно естественным, особенно вблизи леса. Мангуст настороженно озирался, его маленькие, блестящие глаза внимательно изучали окружающее пространство, настороженно осматривались по сторонам, словно зверёк искал что-то или кого-то.»

              Произошедшее не должно было попасть в раздел «значимое» или «хоть сколько-нибудь запоминающееся». Не было ничего особенного, из ряда вон выбивающегося. В конце концов, это был просто зверёк, которого удалось встретить рядом с лесом: он мог выбежать оттуда ненадолго, ведомый любопытством, а мог быть питомцем кого-то из учеников. Это не более, чем столкновение. Случайное столкновение, не более того. С учётом обстоятельств жизни Поттера, оно не должно было запомниться или врезаться в память. С чего бы? Однако Джеймс соврал бы, если бы сказал, что не вспомнил обо всем на утро, чем не ограничилось. Прошло больше недели, а он все ещё помнил. Точнее, и не забывал. Воспоминания о произошедшем остались в голове где-то на периферии, ловко балансируя на границе между «полностью вычеркнуться из памяти» и, наоборот, «въесться в подкорку так, что не выкорчевать», словно мираж, появляющийся перед глазами, когда на то не было ни повода, ни желания. Да и… признаться честно, после того Джеймс ещё несколько раз замечал мангуста неподалёку или его мелькнувшую тень.        Но… никто ничего не замечал. Нет, Джеймс никогда не считал себя самым умным из их четверки. С чего бы? Каждый был талантлив и умен в чем-то своем. Поттер, к примеру, был знаменит своим чутьем и проницательностью. И обычно к нему прислушивались. Правда, прислушивались. Лишь в этот раз что-то пошло не так. Хотя тут дело было не в недоверии. Просто ему не хватало аргументов, чтобы доказать свою точку зрения, которая на данном этапе звучала не иначе, как концентрированный и ничем неразбавленный бред. Все равно что заметить паука в углу одной из заброшенных школьных кабинетов и утверждать, что он странный и что это и не паук вовсе.        Когда Джеймс впервые обмолвился о том, что заметил мангуста и… «с этим мангустом что-то не так», его даже слушать не стали, а потом и вовсе свели все шутку. Тот же Блэк сказал на это лишь: «Тебе просто нравится ломать над чем-то голову. Надо бы и расслабляться уметь… уж ты-то точно заслужил после выигранного тренировочного матча!».        И в чем-то Сириус был прав. Поттеру и правда нравилось ломать голову над какими-нибудь вопросами и загадками. Нет, он не был ученым и в это «звание» особо никогда не метил — просто ему нравился сам процесс поиска ответов. Например, те же продуманные до мелочей козни Филчу, разного рода проделки, розыгрыши и шутки — и ведь ни разу не получилось повториться. И обычно всем этим Джеймс занимался не один, каждый из его друзей тоже вносил значительную лепту. Вот только с нынешней проблемой… даже не так, загадкой — это будет точнее — он остался совершенно один на долгую неделю с небольшим. Внутри него клубилось множество вопросов, ни на один из которых найти ответов пока не получилось, а ведь нельзя сказать, что не пытался — ни одной подсказки, за которую можно было ухватиться и распутать, наконец, этот треклятый клубок. И с одной стороны, казалось бы, можно было просто махнуть рукой. А что? В конце концов, опять-таки просто зверёк. Какая разница что там «не так» с этим мангустом? Но отмахнуться не получалось. Пытливый разум талантливого волшебника надежным и заточенным крюком крепко зацепился за несостыковки произошедшего, не желая отпускать.        Что же всю эту неделю с небольшим Джеймс делал? Ничего. В том-то и дело, что ничего. Просто потому, что даже не знал, с чего начать. Не мог же он подходить к ученикам и требовать ответов на вопрос, кто и какого питомца с собой привёз? Не мог — точно бы посчитали чокнутым. Все, что оставалось… вспоминать и размышлять. Думал. Думал, думал, думал. За последнюю неделю с небольшим, казалось, его мозг и вовсе не знал совершенно никакого отдыха. Перед сном, между уроками, на уроках, гуляя по Хогсмиду — голова была забита попытками найти решение неразгаданной загадки. И чем дольше Поттер думал, тем больше мыслей в его голове становилось. Причем, одна абсурднее другой. Самое последнее, до чего юноша додумался: «Это был не мангуст!». И несмотря на всю ее абсурдность, она по какой-то неизвестной причине казалась наиболее адекватной и логичной. Ну, а что? Что еще оставалось? Слишком уж умный был взгляд у зверька, слишком похожий на человеческий.        И, конечно, из-за этих периодических и глубоких размышлений Джеймс стал частенько выпадать из реальности. За этим его ловили друзья — как же иначе? Поттер замечал в их взглядах нечто вроде неодобрения, явно считая, что тот попросту впустую тратит время, что он помешался. Что ж… Пусть так. Юноша и сам заметил, что слишком зациклился, но поделать с этим ничего не мог. Ему нужен был ответ. Это стало целью, сравнимой с поимкой снитча на матче — такой же важной, решающей, после которой он сможет не только утолить любопытство, что выло внутри оголодавшим зверем, но и сказать друзьям такое желанное: «Я же говорил!». И ведь даже не допускал мысли, что мог оказаться в итоге неправ. Ни единой. Как уже говорилось ранее, своему чутью Джеймс верил безоговорочно.              — Джеймс, эй… Джеймс! Сохатый! — голос Блэка звучал приглушенно, словно через толстый слой ваты… или так просто казалось?        Да, Поттер в очередной раз выпал из реальности, снова проигрывая в своей голове воспоминания о злосчастном мангусте. И вернулся обратно лишь после того, как Блэк ощутимо толкнул его в плечо.              — Мордред! — выругался Сириус. — Сохатый, где ты там витаешь?        Но Поттер так и не ответил. Лишь ненадолго задержал взгляд на небольшом огоньке зажатой в зубах друга сигареты.              — Угости, а… — с ощутимым раздражением проговорил Джеймс.        Ему на форменные брюки тут же приземлилась чуть помятая пачка маггловских сигарет. Он посмотрел с некоторой задумчивостью, повертел в руках.              — Куришь дрянь какую-то, — хмыкнул Поттер, но от «угощения» не отказался.        Сириус на это ничего не сказал. Только усмехнулся, покачав головой.        Надо сказать, что для Джеймса курение так и не стало полноценной привычкой, как у того же Блэка. Однако временами он позволял себе выкурить одну-другую сигарету, особенно когда был чем-то раздражен или злился. А что? Позволяло хоть немного «сбросить пар», расслабиться или что-то вроде того.        Первая его затяжка отличалась от той, что сделал Сириус. Особенно глубокая. Едкий дым напополам с никотином легко проскользнул в глотку, пищевод, легкие. Поттер прикрыл глаза, с каким-то садистским удовольствием задерживая его внутри, выдыхая лишь через пару мгновений.        Джеймс запрокинул голову, смотря прямо в монохромное небо. И так долго смотрел в небо, что заболел затылок, а вместе с ним и шея. Оно казалось прямо сейчас ему невероятно тяжёлым, прибивающим к земле, давящим на плечи.        Ещё одна затяжка — сигарета на этот короткий миг загорелась ярче, а потом продолжила тлеть.                      — Ты все никак не угомонишься, да? — спросил устало Сириус, чей голос теперь звучал четче и громче. — Уже походит на одержимость. Так и в Мунго оказаться недолго… — протянул, смотря внимательно на друга. — Не надоело еще в детектива играть?              — Иди к Мерлину, — бросил Поттер на выдохе. — Я не чокнутый. Не моя вина, что вы не видите того, что вижу я…              — Ну, куда уж нам… — вздохнул Блэк. — «Вы не видите того, что вижу я»... — передразнил, в раздражении чуть исказив и голос, и интонацию. — Так именно чокнутые и говорят. Ты в курсе?        Джеймс понимал, что надо было проигнорировать, сменить тему или перевести все в шутку. Прекрасно понимал. Надо было. Но сделать этого не смог.        И проблема была не в плохой выдержке или в отсутствии сдержанности или терпения. Совсем нет. Просто в последнее время слишком много всего навалилось. Слизеринцы стали чересчур сильно драть свои носы, как если бы за их спинами вдруг ни с того, ни с сего появилась нерушимая и мощная защита, дающая им «карт-бланш» на все. Как на грех, еще и Снейп путался под ногами ощутимее обычного. Учеба набирала ход — профессора совершенно не собирались их щадить и гоняли по своим темам так, словно ученики должны были выучить всю школьную программу еще на первом курсе. Словно этого было мало, в голове Поттера кружили мысли об одном проекте, который еще не имел точных очертаний и путей воплощения, однако «наброски» уже были. Своеобразной «вишенкой на торте» стал как раз тот мангуст. Вот от всего этого обычно относительно спокойный Джеймс и стал менее сдержанным, гораздо менее сдержанным, чем раньше.              — Серьезно, Джеймс. Хватит уже, — по-своему нравоучительно, почти отеческим тоном проговорил Люпин.        Хорошо, хоть Питер молчал. Только его комментария сейчас не хватало.              — Говорю вам… — Джеймс зажал переносицу двумя пальцами, прикрывая глаза. — Я точно знаю, что я видел.        На некоторое время установилась тишина, прерываемая лишь далеким уханьем дикой совы и завыванием ветра. Где-то на периферии едва уловимо чувствовалось напряжение. И если тишина было эдаким пологом, своеобразным покрывалом, то постепенно и незаметно оно натягивалось — возможно, если прислушаться, то можно было услышать треск, ведь именно этот звук издавала ткань, когда ее натягивали слишком сильно. И этот «треск» игнорировать не получалось.        Первым, как ни странно, сдался Сириус.              — Выкладывай, что там у тебя есть, — сказал он. — Давай только без этого твоего… «С мангустом что-то не так. Нутром чую!», — добавил. — Чуйка, особенно твоя чуйка… это, конечно, хорошо, но не в качестве основного аргумента.        Поттер сделал еще одну затяжку.        Если подумать, что он вообще мог сказать? То, что у мангуста взгляд человеческий, что он периодически мелькает рядом… так это явно не аргумент — этого просто недостаточно, особенно сейчас, когда собственные друзья уже практически его в «сумасшедшие» записали.        Тогда… Что еще? А больше ничего и не было. Лишь чутье. И бредовые мысли «это был не мангуст». Может… Нет. Это уж точно звучало, как бред.              — Так и будешь молчать? — голос Сириуса ввинтился в паутину из мыслей, в которой его друг уже успел изрядно так запутаться.        Поттер сделал еще одну затяжку, невидящим взглядом смотря на почти черную озерную гладь.        А к черту все! Гори оно все синим пламенем…              — Это не мангуст.        На выдохе. Коротко. Негромко. И… неожиданно уверенно.        И стоило только этому прозвучать, как Питер забавно расширил свои глаза, буквально вылупившись на Поттера.              — Ну, как по мне, ты его и с бурундуком перепутать мог, — Сириус одним щелчком стряхнул пепел прямо на траву. — Или ты не об этом?              — Как будто человеку стать животным, так уж сложно, — едко отозвался Джеймс, проигнорировал слова о том, что якобы мог перепутать мангуста с бурундуком.              — Ты про анимагию? — вмешался в разговор Люпин.        Сириус на этом моменте как-то задумчиво прищурился.              — А почему нет? — продолжил Поттер, видя в своей ранее казавшейся бредовой мысли рациональное и даже логичное зерно. — Мы же научились… — пожал плечами. — Было бы желание, как говорится, а способ найдется.        И снова пауза.        Каждый взялся обдумывать прозвучавшую теорию. Да, в глазах самого Джеймса она уже не казалась такой бредовой, но все еще оставалась маловероятной. Просто… будь другие варианты, рассмотрел бы их. Но «другие» и вовсе сражали своей невозможностью. Например? Ну-у-у… тот же Северус мог как-то опоить мангуста или заколдовать его так, чтобы тот шпионил за гриффиндорцами. Нет уж… Вариант с анимагией был все же как-то более вероятен.              — Но это же риск… — неуверенно протянул Питер, видимо, припоминая, как сам боялся потерять рассудок, не вернуться из животной формы и далее по списку. — Кто вообще бы в здравом уме пошел бы на такое?              — Питер прав, — кивнул Люпин. — К тому же, помимо вероятности, что можно потерять рассудок и не вернуться в человеческую форму, это нарушение с десятка школьных правил, а то и больше, — включил «режим старосты». — Если всплывет, то… кто бы это ни сделал, одним дисциплинарным взысканием и отработкой, он не отделается. Вполне могут и исключить, а если не зарегистрировать себя, то и того хуже.              — Значит, ему нечего терять, — сказал Джеймс.               — Ага, — хохотнул Сириус. — Ни у кого, кроме нас, на такое бы духу не хватило!        Поттер от его слов только отмахнулся. Его отец часто повторял, что недооценивать кого-то — наибольшая глупость, которую можно совершить. И Джеймс старался здраво оценивать способности других. В конце концов, не они одни на весь Хогвартс были талантливыми. Тот же факультет умников тоже мог похвастаться своими талантами. И, надо сказать, ради своих экспериментов когтевранцы и правила временами нарушали.              — У тебя уже есть какие-то догадки? — вернулся к теме Ремус.              — Какие уж тут догадки… — вздохнул Джеймс. — Это все ещё может быть питомец кого-то из учеников. Тоже вариант.              — Стоп! — поднял указательный палец вверх Сириус. — Если и правда кто-то обучился анимагии и перекинулся в мангуста, то мы можем быть уверены, по крайней мере, в трех вещах…. Это был слизень или кто-то из воронов. Скорее всего, это парень. И он точно не с первого курса и не со второго.              — Почему? — полюбопытствовал Питер.              — Среди гриффиндорцы мы точно одни такие. Пуффендуйцы слишком увлечены своими рассадами и гениальностью не блещут. Что до парня… да, девчонки бы просто не стали этим заниматься, взять хотя бы Эванс, у которой одни только правила на уме, — пояснил Блэк, начисто проигнорировав хмурый взгляд Джеймса. — Насчёт курса, думаю, и так понятно.              — Этого слишком мало, — покачал головой Ремус. — Пусть мы и сузили выбор, касательно факультета и пола… остается пять курсов… — как-то задумчиво поскреб остриженными ногтями собственный подбородок. — К тому же, как и сказал Джеймс, это все ещё может быть чей-то питомец.        И… черт возьми! …он был прав. Всего этого чертовски мало.        Джеймс еще раз затянулся, запрокидывая голову и прикрывая глаза.        Такими темпами они точно ни на шаг не приблизятся к разгадке. Как назло, даже собственная голова, обычно буквально фонтанирующая гениальными идеями, сейчас была звеняще пустой.              — Подождите… — голос Питера вернул в реальность, заставляя Джеймса посмотреть на друга из-под полуопущенных ресниц. — Но он ведь не мог быть в двух местах одновременно, да?              — Ты это о чем? — не понял Сириус.              — Я это к тому… — неуверенно и осторожно продолжил он, будто сам сомневался в том, что хотел сказать. — …если Джеймс прав, и мангуст… не мангуст… то есть, анимаг… он же следил за нами, когда шли занятия… и… и раз он был рядом, то его точно не было на занятиях. А это значит… это значит, что искать надо того, кого…              — …не было на занятиях, — закончил за Питера Ремус, озвучивая общую мысль, что возникла в их головах после его слов.              — А ведь точно! — воскликнул Сириус, хлопнув себя по коленке. — Джеймс, вот оно! Теперь мы точно прижмем этого гада! Будь уверен!        Предположение было хорошее. Еще не было стопроцентной уверенности в том, что все завязано именно на анимагии. Но если все, действительно, так, то… может, им и правда удалось хотя бы на шаг приблизиться к разгадке. Вот только… что делать дальше?        Поттер сделал последнюю быструю затяжку и бросил отживший своё окурок на землю, придавливая его ботинком, тут же растирая до мелкого крошева.