Два причала

      Яркое солнце слепит глаза, а шум ветра в полесье и крики диких птиц разрывают слух, привыкший к тишине тёмных вод. Из-за этого начинает кружиться голова, и Ши Цинсюань закрывает уши руками, пытается отвернуться. Его внимание сразу концентрируется на запахе скошенной травы и сухих дров. Откуда-то рядом ветер приносит аромат воды, возможно, неподалёку протекает река. Он опускает руки и осматривается. Вокруг него лишь живая природа, горы и разрушенный храм Пу Цзы. — Прекрасно! — раздосадованный бывший Повелитель Ветра крутится на месте, обращаясь к воздуху. — На Небесах мой брат ожидает суд, под водой мой демон сходит с ума, а на земле мой друг съехал в неизвестном направлении. Просто прекрасно! Он решает спуститься к реке и двигаться вдоль её русла к ближайшему городу. Вода в реке весело искрится отражёнными солнечными лучами, Ши Цинсюань наклоняется у берега и зачерпывает её в ладони. Холодная и свежая, она спускалась со склонов гор и питала город ниже по реке. Ши Цинсюань умывается, выпивает воды и отправляется в путь. Стемнело. Примерно к часу быка бывший Повелитель Ветра доходит до города, но не заходит в него. Расспрашивать о том, что случилось с храмом Пу Цзы в такое время некого, поэтому Ши Цинсюань, обходя город, ищет около дорог какой-нибудь ночлег. Никаких денег у него с собой, конечно же, нет, и как их следует зарабатывать, он тоже не представляет. Он думает, что, возможно, ему удастся найти что-нибудь заброшенное под крышей, как вдруг в тишине слышит какой-то шум. Как будто сарай или подобная постройка разваливается прямо сейчас, и кто-то истошно вопит и бранится. Бывший Повелитель Ветра спешит туда, вдруг кому-то нужна помощь? Когда он добирается, то видит, как исчезла иллюзия большого дома, а на её месте остался маленький разрушенный деревянный домик. Неподалёку около дерева стоит подозрительная группа людей и ведёт какую-то оживлённую беседу, кто-то из них поднимает голос, что-то гневно объясняя. Ши Цинсюань замедляет шаг, чтобы понять, кто это и стоит ли туда идти, но услышав интонации Се Ляня и его силуэт в светлых одеждах, успокаивается и облегчённо бежит к нему. Но чем ближе он подходит, тем яснее понимает, что людей в этой компании нет и, более того, компания стремительно расходится. Сначала в сторону леса за городом убежала женщина с хныкающим младенцем, за ними кто-то смутно напоминающий небожителя. Затем в ту же сторону медленно, не слушая, как его окликает Се Лянь, уходит Фен Синь. Это же Фен Синь? Ши Цинсюань сомневается, потому что обычно высокая и лёгкая походка небесного лучника теперь была неуверенной. Он уходит прочь, словно ранен или глубоко раздосадован. — Ваше Высочество! — когда Ши Цинсюань подбегает, то у дерева остаётся только ребёнок и Се Лянь, который резко оглядывается на знакомый голос. — Господин Повелитель Ветра? — Как же я рад тебя видеть, Ваше Высочество! — на одном выдохе облегчённо говорит Ши Цинсюань. — Что здесь происходит? Куда все разошлись? Почему храм Пу Цзы разрушен? — Это очень длинная история, господин Повелитель Ветра, — вздыхает Се Лянь, поворачивается к ребёнку около себя и кладет руку на его плечо, словно подбадривая. — Я расскажу при удобном случае, лучше расскажи, как здесь оказался ты? Черновод тебя отпустил? Он ничего с тобой ни сделал? В голосе Се Ляня искреннее беспокойство и тень усталости, видимо, произошло слишком много событий в короткий промежуток времени. И Ши Цинсюань смущённо отворачивается, вспоминая, как он провёл время с Черноводом. Отвечая, он бросает взгляд на мальчика около небожителя. Мальчик кажется ему смутно знакомым. — Со мной всё в порядке, Хэ Сюань ничего не сделал… Мальчик с чёрными большими глазами смотрит прямо на Ши Цинсюаня и едва заметно прищуривается. Его губы трогает лёгкая ухмылка, словно он знает больше, чем все вокруг, и Ши Цинсюань приседает на корточки рядом, не замечая никакого подвоха, и умиляется: — Какой очаровательный малыш! Се Лянь, он похож на сына господина Собирателя Цветов! Ты это заметил? В тот раз, когда он учил тебя бросать кости, я хорошо его рассмотрел. Этот ребёнок просто его наимилейшая копия. Кажется, Се Лянь немного надулся: — Разве он не похож на моего сына? — Я уверен, что сын Его Величества был бы столь же милым, но безобидным и добродушным малышом, тогда как… — Ши Цинсюань выпрямляется и перебрасывает несколько прядей волос на спину. — Этот ребёнок выглядит восхитительно опасным и пугающе славным. Хуа Чэн смеётся, тоже выпрямляется, и почти сразу серьёзно говорит: — Господин Повелитель Ветра весьма проницателен. Интонации в голосе ни разу не принадлежат маленькому рёбенку, и Ши Цинсюань предусмотрительно делает шаг назад. Он инстинктивно хочет достать свой веер из-за пояса, но на полпути безвольно опускает руку. Когда же он привыкнет к отсутствию своего духовного оружия? — Господин Собиратель Цветов под Кровавым Дождём? — Ши Цинсюань не знает, как ему себя вести в присутствии Князя демонов, его внешний вид сбивает с толку. — Ваши… хм, наряды, весьма экстравагантны. — Это вынужденная мера для Сань Лана, — спешит сказать в его защиту Се Лянь. «Сань Лан?» — удивлённо повторяет про себя Ши Цинсюань, но вслух спрашивает: — Я могу полюбопытствовать, чем вызвана такая мера? — Кстати! — Се Лянь обращается к Хуа Чэну. — А Черновод тем же образом, что и ты, справляется с волнами пробуждения демонов? — Нет, у каждого способ свой, я не знаю, каким пользуется он. Но могу предположить, что он спит. Обе пары глаз, Се Ляня и демона в образе рёбенка, направляют взгляд на Ши Цинсюаня с застывшим немым вопросом. — Что? — не понимает бывший Повелитель Ветра. — Черноводный демон Сюань в спячке? — предполагает Се Лянь. — Тебе поэтому удалось сбежать? И раненым ты не выглядишь. Ши Цинсюань старается не вспоминать то, как Хэ Сюань выставил его из своего дома. Точнее, заставляет себя ни в коем случае не вспоминать, какие жаркие проводы бывший Повелитель Ветра устроил перед уходом. Он закусывает губу и чувствует, как краснеет, поэтому, нервно похихикав, отвлекает присутствующих на небо: — Посмотрите туда, там падает звезда! — Где? — с энтузиазмом поддерживает его Се Лянь и, в поисках звезды, вглядывается в указанную сторону. — Полагаю, там ничего нет, — подозрительно прищуривается Хуа Чэн и кладет руки на пояс, пытливо уточняя у Ши Цинсюаня. — Между вами что… ? — Да нет же, вон там летит ещё одна! — вопрос Хуа Чэна был проигнорирован. — Я слышал от брата, что некоторые моряки загадывают желание, когда видят, как в море падает звезда. Се Лянь очень загорается этой идеей и хлопает в ладоши: — Правда? Какая славная традиция! Давайте загадаем! Сань Лан, — Се Лянь берет его за руку и чуть притягивает к себе. — ты тоже! Хуа Чэн, кажется, оставляет попытку оправдать свои подозрения насчёт «бегства» бывшего Повелителя Ветра и тоже поднимает взор к небесам. Там на черной скатерти бархатного неба рассыпаны миллионы, светящихся и не очень, серебристых точек. Все трое стоят в молчании и думают о чём-то своём, всматриваясь в черноту самого темного времени на горизонте. Времени перед рассветом. Ши Цинсюань на самом деле не верил в эту традицию и рассказал о ней случайно, чтобы сменить тему неудобного разговора. Он смотрит на небо и думает о брате, который, должно быть, сидит сейчас заточённый в их дворце в томительном ожидании приговора. Его шея устала высоко держать голову, и Ши Цинсюань опускает её, так ничего и не загадав. Он хочет спросить Се Ляня о новостях о брате. Но видит, что двое перед ним так нежно держат друг друга за руки, что не осмеливается нарушить тишину. Он бесшумно отходит на несколько шагов назад и хватается за сердце, когда замечает у дерева высокую фигуру в чёрной мантии и капюшоне. Эта фигура лишь подносит указательный палец к лицу, скрытому за тенью от капюшона, в жесте, как бы требуя соблюдать тишину. И затем скрещивает руки на груди, опираясь плечом о ствол дерева. Уверенность этого человека в том, что Ши Цинсюань послушает его и не закричит, сбивает с толку. Ши Цинсюань закрывает рот, не произнеся ни звука. Но подойти не решается. Секундой позже он догадывается, кто стоит перед ним. И не решается не то чтобы подойти, а серьезно думает, успеет ли добежать до леса или хотя бы до Се Ляня. Он помнит, что Хэ Сюань обещал, что они встретятся позже. Но не после того, как Ши Цинсюань почти выпил его губы в жадном поцелуе. Поэтому он никак не ожидал, что это самое «позже» наступит так быстро. Внезапно, атмосфера вокруг меняется, и воздух опять становится тяжёлым и будто осязаемым. Фигура в мантии около дерева подносит руку к лицу, будто у него начинается мигрень, а позади Ши Цинсюань слышит встревоженный голос Се Ляня: — Ещё одна волна призыва демонов, Сань Лан, нам нужно найти безопасное место. Точно, гора Тунлу зовёт в свои объятья. Ши Цинсюань совершенно забыл об этом. Он оборачивается на Хуа Чэна, но тот лишь хмурится и больше никак не показывает того, как на него воздействует волна призыва. — Да, хорошо, гэ-гэ, но подожди ещё минутку, — он отпускает руку Се Ляня и, ухмыляясь, обращается к фигуре около дерева. — А я только сказал всем, что ты спишь. — Надо же, — отвечает Черновод. — Как неудобно получилось. — Что же заставило тебя прервать безмятежный сон? Но Хуа Чэн, ужалив взглядом бывшего Повелителя Ветра, ясно даёт понять, что это было, и кто мятежник. Ши Цинсюань предательски краснеет и каждый раз готов сквозь землю провалиться от таких взглядов Собирателя Цветов. Думали они, очевидно, о разных вещах, но именно бывший Повелитель Ветра помнил вкус губ Хэ Сюаня и казался пойманным с поличным. Ши Цинсюань знает, что, по какой-то причине, Хуа Чэн понимает больше, чем кто-либо другой. Чем сам Ши Цинсюань. Скорее всего, он и Черновод достигли не только договорённостей, но и чего-то наподобие дружбы. И в данный момент, похоже, они говорили в личной сети духовного общения или чего-то такого, потому что вслух не было произнесено ни слова. Бывший Повелитель Ветра бросает взгляд на Се Ляня, но тот лишь пожимает плечами, якобы он тоже ничего не понимает. Спустя минуту стороны демонов, кажется, пришли к согласию, и Хэ Сюань, продолжая прятать лицо под капюшоном мантии, подходит к ним и безразлично произносит: — Нужен ночлег. От этого голоса у Ши Цинсюаня начинает дрожать что-то внутри, и он чувствует приятную тёплую тоску. Не имея возможности общаться с Хэ Сюанем, он даже не догадывался, как сильно успел соскучиться. Но стоило им встать плечом к плечу, как стало ясно, что демон стал ниже и заметно миниатюрней. Черновод не в истинном облике и все равно скрыл лицо, чтобы прийти сюда. Это должно что-то значить? Ши Цинсюань не знает ответа и жутко хочет увидеть, какой облик принял Хэ Сюань, но спросить стесняется. К счастью, они довольно быстро находят гостиницу и снимают два номера. Из всех четверых только Ши Цинсюань сейчас человек и нечеловечески устал. Поэтому, только оказавшись в комнате с Хэ Сюанем наедине, он также единственный, кто задается вопросом о именно таком распределении по комнатам: — А почему мы так естественно разбились по парам? — голосом, полным чистейшей наивности, спрашивает Ши Цинсюань. Он даже не собирается отходить от двери, которую позади него закрыл Хэ Сюань. — Ты хочешь провести время с Хуа Чэном? — Нет, — поспешно отвечает Ши Цинсюань и делает шаг в сторону, пропуская демона в глубь комнаты. — Почему нет варианта с Се Лянем? — Потому что плохой окажется та идея, которая сведёт в одной комнате двух Непревзойденных во время призыва горы Тунлу. — Вы что, подёретесь? — невинно спрашивает Ши Цинсюань. Вместо ответа Хэ Сюань развязывает мантию и даёт ткани свободно упасть к его ногам. Затем он поправляет волосы, убранные в высокий хвост, и поворачивается к Ши Цинсюаню. — Думаю, с этого все и начнётся. — А дальше? — Ши Цинсюань спрашивает, не задумываясь, настолько, что если попросить его повторить свой вопрос, он его не вспомнит. Зато он ясно помнит женский образ «Повелителя Земли», в котором сейчас Черновод. Девушка перед ним явно все та же, но янтарный огонь в её глазах обжигает, словно песчаный ветер. Это ведь он когда-то убедил «Повелителя Земли» сменить облик с мужского на женский, и ему показалась приятной мысль о том, что Хэ Сюань использует снова именно эту форму. — А дальше всё зависит от темперамента Хуа Чэна и нервов Его Высочества, — Хэ Сюань опускается на колени около низкого столика и всей своей осанкой излучает благородство. — Ничего не понимаю, — сдаётся Ши Цинсюань и грациозно располагается за столиком напротив него. — Я в этом и не сомневаюсь. Ты никогда не обращаешь внимание на подобные вещи. — Хэ-сюн, правда, я только сегодня думал, что ты и господин Собиратель Цветов друзья и с Его Высочеством он тоже дружит. — Ты тупица. — Что? — Что? — повторяет Хэ Сюань и наигранно приподнимает брови. Ши Цинсюань первый отводит взгляд и смотрит на содержимое стола. Стол сервирован приветственным блюдом с фруктами и напитком. Взяв бутылку в руки, он открывает её и нюхает. — О, винишко! — настроение Ши Цинсюаня заметно улучшается. — Будешь? — Нет. — Хэ-сюн, а ты голодный? Может, тебе апельсинку почистить? — и он отпивает вино прямо из бутылки. — Нет. Наступила тишина. Хэ Сюань сидит на полу, закрыв глаза и сложив руки на коленях. Кажется, что он медитирует, пока Ши Цинсюань в одиночку опустошает бутылку вина и украдкой наблюдает за ним. Так было всегда. Они часто проводили время именно так, сидя в одной комнате или веранде, иногда что-то ели вместе. И всегда Ши Цинсюань о чём-то без устали болтал, а Хэ Сюань никогда вместе с ним не пил вина. Вскоре один из них хмелел и либо требовал продолжения веселья, пытаясь удрать и устроить где-то вечеринку (иногда даже получалось!), либо засыпал рядом с Хэ Сюанем. Тогда тот переносил Ши Цинсюаня в его комнату и укладывал в кровать. Так было всегда. Но не в этот раз. Наступила тишина и эта тишина разрывает Ши Цинсюаня изнутри, даже столь любимое им вино кажется безвкусным. Он отчаянно хочет говорить с Хэ Сюанем, но впервые не знает, как начать разговор. И чертовски хочет к нему прикоснуться, обнять и навалиться сверху так, как делал это всегда. Не задумываясь. Но в этот раз Ши Цинсюань лишь придумывает разные варианты в голове, смущается и краснеет, но не от вина, и продолжает молчать. Через полбутылки вина он замечает, что руки Хэ Сюаня, сложенные на коленях, напряглись, а его лицо слегка нахмурилось. — Опять? — имея в виду призыв демонов, с волнением и заботой спрашивает Ши Цинсюань, и Хэ Сюань слегка кивает головой в ответ. — Сегодня господин Собиратель Цветов под Кровавым Дождём сказал, что все демоны по-разному справляются с этим. Это так? В ответ снова кивок. Ши Цинсюань подбирается поближе. — Он сказал, что ты впадаешь в спячку. Кивок. Ши Цинсюань подбирается еще ближе и садится почти вплотную, лукаво интересуясь. — Тогда почему ты проснулся? Хэ Сюань явно не хочет говорить, но аромат вина от Ши Цинсюаня становится слишком близким, и ему приходиться открыть глаза и посмотреть на бывшего Повелителя Ветра. Которого перед ним не оказалось. Тот в свою очередь, уже пройдя стадию стеснения, переместился за спину демона и тянулся к его волосам, туго завязанным в высокий хвост. — Не поворачивайся, Хэ-сюн, а то все испортишь, — он мягко останавливает Хэ Сюаня. — Так почему ты проснулся? — До меня дошли вести, что на Небесах сплошной хаос, а храм Пу Цзы разрушен, — демон снова закрывает глаза и терпеливо борется с энергией не отступающей волны призыва демонов. Мягкие прикосновения Ши Цинсюаня к его волосам магическим образом успокаивают. — Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что у тебя неприятности. Ши Цинсюань нежно перебирает его волосы в своих пальцах, не распуская завязок. Он расчёсывает их, заплетает косичку, отклоняется оценить причёску и перекидывает косичку через плечо Хэ Сюаня, чтобы тот тоже полюбовался. — Но Хэ-сюн, у меня всё было под контролем, — не соглашается Ши Цинсюань. — Красиво. Распускай, — приказывает Хэ Сюань, и Ши Цинсюань понимает его буквально. Он тянет завязки, и волосы чёрной волной опускаются на плечи и спину Хэ Сюаня, доставая до пола. Они блестящие и совершенно прямые, тогда как волосы самого Ши Цинсюаня сразу начинают завиваться, если их заплести в косу, а затем распустить. Ши Цинсюань тут же собирает их в руки, снова распускает и снова собирает. Великолепно. Чем больше он играет с волосами Черновода, тем больше чувствует неповторимый аромат морской гальки, разогретого металла и утреннего солнца над морской водой. Хэ Сюань хочет повернуться, но ему опять не позволяют, тогда он возвращается к разговору. — Под контролем? — хмыкает демон. — Тебе было некуда идти, и у тебя не было денег, а с твоей внешностью тебя бы изнасиловали в ближайшем лесу. — Ну, не говори таких страшных вещей, — Ши Цинсюань проводит руками под волосами Хэ Сюаня и нарочно задевает пальцами его шею, легко и нежно гладит кожу, едва касаясь. — Раз ты пришёл помочь мне, тогда позволь, в благодарность, помочь тебе. Но у меня есть один вопрос, Хэ-сюн, и я ожидаю на него прямого ответа. — Прямолинейность вообще не про меня. Ши Цинсюань долго не отвечает. Слишком занят. Он перекидывает все волосы демона через плечо и обнимает его, прижимаясь телом к его спине. В женском облике Хэ Сюань намного меньше, чем бывший Повелитель Ветра в своем истинно мужском. Поэтому обнимать его, как и заигрывать с ним, довольно легко и кажется совсем естественным. — Как с волнами призыва справляется господин Собиратель Цветов? — Тебе не кажется, что ты упоминаешь его слишком часто? — в голосе Хе Сюаня нет абсолютно ничего, никакой подсказки о том, что он думает по этому поводу. Его голос звучит строго. Как всегда. — Хэ-сюн… Мычит Ши Цинсюань в то место, где шея плавно переходит в плечо. И глубоко вдыхает аромат от его кожи. Запах солнца и песка, богатый и тонкий, единственный. Не надышаться. — Я жду… — Он сбрасывает излишки энергии или меняет форму на более слабую, для уменьшения воздействия призыва. — Так вот почему ты сегодня так нарядился. А когда ты примешь свой обычный внешний вид? — После следующей волны, она будет последней. — А каким способом он сбрасывает энергию? Хэ Сюань хочет убрать от себя руки Ши Цинсюаня и встать. — Хватит. Ты сказал, что будет всего один вопрос. Я ответил уже на два. — Хэ-сюн очень внимательный, — надувается Ши Цинсюань, но отпускать не желает. — Ты пьян? — спрашивает Хэ Сюань и чувствует, как Ши Цинсюань мотает головой, зарываясь лицом в изгиб его шеи. — Я трезв, как никогда. — Тогда отпусти. И он действительно отпускает. Хэ Сюань отодвигается от него и поворачивается, оставаясь по-прежнему сидеть на полу. Ши Цинсюань полулежит, облокотившись на руку, и допивает бутылку вина. Затем отбрасывает её в сторону и ставит ближе к себе блюдо с фруктами. Он ищет там ягоды или виноград, которых нет, надувает губы, разочаровывается и убирает блюдо обратно на стол. Он голодный, но не настолько, чтобы есть яблоки и апельсины. Ему хочется сладкой клубники, персика или … хм. Ши Цинсюань поднимает взгляд, полный кокетливой задумчивости, на демона, и тот сразу его ловит, чуть прищуриваясь. Бывшему Повелителю Ветра в голову приходит идея поозорничать. Хэ Сюань знает этот взгляд, и ничего хорошего тот не обещает. — Хэ-сюн… — начинает Ши Цинсюань издалека, садится прямо и поправляет волосы, перекинув их на спину. — Нет, — отрезает Хэ Сюань и садится в позу медитации, закрывает глаза. Наступала последняя волна. — С этого всегда начинается самое интересное, — лукаво парирует бывший Повелитель Ветра. Но сразу становится серьёзным, как только замечает, что напряглись плотно сжатые губы демона, а лицо снова нахмурилось. Хэ Сюань сжимает руки в кулаки и слегка наклоняется, волосы медленно падают на лицо. Ему больно и тяжело, но исходя из своей природы, Черновод настойчиво пережидает и молча борется с этим. Сколько бы ни потребовалось времени, он будет терпеть. Ши Цинсюань, действительно почти трезвый, потому что вино было сильно разбавлено. И он старается быстро соображать, чем может помочь. Он отчаянно думает, каким образом Хуа Чэн отводит излишки энергии, которая причиняет боль. Собиратель Цветов сегодня выглядел, как ребёнок, и Се Лянь всегда был рядом, он часто держал его за руку. Или просто прикасался, даже без видимой причины, и это было так естественно, что Ши Цинсюань ни разу не обратил на это внимания. Так может, Се Лянь таким образом помогал демону? Разделял эту энергию, которую было трудно контролировать одному? И Ши Цинсюань больше не думает ни секунды. Сократив между ними расстояние, он отводит за спину упавшие вперед волосы Хэ Сюаня и берёт его лицо в ладони. Кожа слишком тёплая. Черновод тут же открывает глаза, и его зрачки сужаются, а Ши Цинсюань проводит большим пальцем по его нижней губе и шепчет прямо в них: — Хэ-сюн, я хочу разделить это с тобой. Разделить это и все остальное тоже. Не ясно, кто первым подался вперёд за поцелуем, но Ши Цинсюань почти теряет сознание от нахлынувшей лавины духовной силы. Он как пустой сосуд, будучи бывшим небожителем без духовных сил, мгновенно принимает в себя всё без остатка и хочет ещё. Требует ещё. Настаивает. Он никогда не сможет полноценно воспользоваться этой потрясающе мощной ци, будучи обычным человеком, но он может пропустить эту силу через себя. Хэ Сюань позволяет Ши Цинсюаню делать с его ртом все, что тот хочет, и жадно отвечает на поцелуй. Безвозмездно отдавая столько духовных сил, сколько тот готов принять. Бывший Повелитель Ветра стонет ему в губы и путается пальцами в его волосах. Он валит его на пол, не разрывая поцелуя, и демон оказывается на спине, крепко прижатый телом сверху. Ши Цинсюань кусает его губы неумело, но так горячо, прижимается к его бёдрам своими и блуждает руками по его груди. Он сминает и собирает в пальцах ткань одежды. Как вдруг замирает и приподнимается. Он совсем забыл про эту самую женскую грудь, это его немного останавливает. — Этого достаточно? — тихонько спрашивает Ши Цинсюань. — Смотря для чего, — осторожно уточняет Хэ Сюань. — Мы справились? Тебе стало лучше? — Да… Ши Цинсюань улыбается и расслабляется, он опускает вниз лицо и шепчет одними губами прямо в волосы демона: — Хэ-сюн, тогда я могу попросить тебя принять свой истинный облик? — Проси. — Умоляю… Ши Цинсюань произносит на выдохе. На это слово, на эту интонацию отзывается что-то внутри. И затем еще несколько раз мысленно, как будто признаваясь в чём-то. Затем он чувствует, как меняется тело под ним, а когда вновь поднимает голову, перед ним уже лицо Хэ Сюаня. Его Хэ Сюаня. И он ему улыбается. — Так тебе больше нравится? — «Нравится» — это слишком бесцветное слово, Хэ-сюн, этим словом мои чувства к тебе не описать. Прежде чем Хэ Сюань может задать следующий вопрос, Ши Цинсюань снова его целует. Они оба лежат на полу и не замечают, как за окном начинается рассвет. Слегка волнистые волосы Ши Цинсюаня накрывают их словно тёплой вуалью. Они мешают и щекочут лицо, поэтому Хэ Сюань наматывает их на руку и слегка тянет в сторону, вынуждая Ши Цинсюаня запрокинуть голову и открыть для него шею. Он тут же прикасается к коже губами и слышит тихий то ли вздох, то ли всхлип. Хэ Сюань переворачивается и оказывается сверху, перенимая инициативу. Он распахивает верхние одежды Ши Цинсюаня, чувствует под своими руками твердую грудь, в которой бешено трепещет сердце, и перемещается так, чтобы оказаться между его ног. Жмёт его к полу, давая почувствовать насколько сейчас он сходит с ума. И почти рычит грудным утробным звуком, понимая, что Ши Цинсюань упирается в него с такой же силой и желанием. От этого ощущения им обоим становится тесно, но дело не в одежде или комнате, им становится тесно во всем мире сразу. И не находится ни слов, ни стонов, чтобы выразить ту жажду, с которой они прижимаются и трутся бёдрами. — Хэ-сюн… Ши Цинсюань готов заплакать от нахлынувших эмоций, ему не хватает смелости начать раздевать Хэ Сюаня, поэтому он раздевает себя. Он дрожащими руками растягивает ткань на своей груди и демон помогает ему избавиться от одежды, оставляя только штаны, как последнюю возможность для Ши Цинсюаня сохранить рассудок. Но ненадолго… Демон целует его ключицы и ниже по груди, успокаивая и расслабляя, неумолимо спускаясь вниз между его ног. Ши Цинсюань ловит каждое ощущение от его губ, выдыхает и стонет, закрывает горящее лицо руками, и отчаянно боится посмотреть вниз. В тот момент, когда он всё это затеял, он не думал, что будет после поцелуя, и как далеко они зайдут. И что там, за чертой, после которой назад дороги нет. Ему страшно, но не оттого, что он не уверен, чего хочет. Ему страшно оттого, как сильно он хочет это получить. И что Хэ Сюань готов ему это дать. Демон трогает его там, ах... губами, через ткань штанов, и Ши Цинсюань хочет отползти, оттолкнуть и просто умереть прямо сейчас. Немедленно! — Пожалуйста… Он умоляет, не понимая о чём именно. Остановиться? Или не останавливаться никогда? Хэ Сюань прижимает его бёдра к полу, не отпуская, наседая, подавляя волю к сопротивлению. Он стягивает с него штаны и приподнимается, вставая на колени между разведённых в стороны ног. Берёт его в руку и сжимает, а второй рукой не позволяет Ши Цинсюаню сдвинуть ноги. — Убери руки от лица и посмотри на меня, — мягкий приказ Хэ Сюаня тихий и нежный, но внушающий трепет. — Нет, — он дрожит. — Я сейчас умру. Ши Цинсюань не видит, но определённо чувствует, что Хэ Сюань улыбается, и это немного придаёт ему смелости. — Даже не мечтай, — демон терпеливо продолжил водить рукой вверх и вниз, поглаживая большим пальцем бархатную горячую кожу. — Именно поэтому ты и должен посмотреть. Перейдёшь эту границу, и дальше будет проще. — Хэ-сююн, — стонет Ши Цинсюань и облизывает губы, но рук не убирает. Собирается с духом. — Если ты сейчас же на меня не посмотришь, я возьму его в рот. — Ах ты, демон! Нет! Это не то, чем можно угрожать, Хэ-сюн. И прежде чем Ши Цинсюань успевает подумать о том, что сейчас сказал, он открывает глаза и закрывает рот, хватаясь обеими руками за руку Хэ Сюаня. И это еще одна его ошибка. Смотреть в глаза и держать за руку, когда эта самая рука сжимает его член, слишком за гранью реальности. Слишком-слишком близко. Невыносимо. Ши Цинсюань хватается за его одежду, тянет на себя и прячется в поцелуе, горячем и неистовом. Он никогда раньше не целовался ни с кем, кроме Хэ Сюаня, и понял, что это занятие теперь у него одно из любимых. Единственное, чем он хотел бы заниматься всю жизнь. Ши Цинсюань притягивает его на себя и целует, целует, раздвигая губы своим языком, проникая внутрь, сталкиваясь и кусая. Это безумие, чистое безумие ощущать Хэ Сюаня на своих губах и чувствовать его руку между ног. И Ши Цинсюань почти умоляет, чтобы не кончать как можно дольше. Но это наступает внезапно, он слишком долго терпел и отказывал себе. С тех пор, как он начал испытывать влечение к, тогда ещё, Повелителю Земли, Ши Цинсюань даже перестал прикасаться к себе сам. И вот теперь стало скользко и стыдно. Ши Цинсюань тесно прижимает к себе Хэ Сюаня, зарывается пальцами в его волосы и тяжело дышит. Через какое-то бесконечное время, Хэ Сюань нарушает тишину: — Я тебе всегда говорил, что мы не друзья. — Так вот, что ты имел в виду, — едва слышно отвечает Ши Цинсюань и впервые слышит тихий довольный смех Черновода. На столе около них лежит пара то ли полотенец, то ли салфеток, приготовленных для гостей. И Хэ Сюань берёт одно полотенце и вытирает руки так непринуждённо, как будто каждый день убирает это со своих рук. Затем вытирает Ши Цинсюаня, который просто позволяет ему это сделать. Любые протесты теперь кажутся неуместными, а такое интимное проявление заботы согревает лёгким смущением и мурашками по спине. Когда солнце уже полностью вступило в свои права на голубом небе, Ши Цинсюань закрывает глаза, совершенно измотанный. Они лежат вместе на кровати, и Хэ Сюань обнимает его сзади со спины. — Хэ-сюн? — Ши Цинсюань ищет его руку и берет в свою, прижимая к груди. — Почему мы раньше это не делали? — Что именно? — Всё... — Ши Цинсюань пытается подобрать слова, но не находит нужного. — Столько времени упущено. — Не сожалей об этом, у нас впереди всё время мира. — Нет, Хэ-сюн, я смертный. — Это ненадолго. Когда об этом так уверенно говорит один из сильнейших демонов, сожалениям и правда больше не остаётся места.