Два причала

      С каждым шагом небо над головой становится всё светлее и Ши Шинсюань, перестав смотреть как блестят волосы Хэ Сюаня, залюбовался на предрассветные исчезающие облака. Как только выглянут лучи солнца, эти облака рассеются. Сегодня будет прохладное ясное утро. Бывший Повелитель Ветра поднимается по склону, а демон ловко перешагивает все камушки на пути. Они уже запомнили эту дорогу настолько хорошо, что могут идти по ней с закрытыми глазами. — Хэ-сюн, — он тихо зовёт, скорее размышляя, чем привлекая внимание. — Сколько раз мы уже сюда приходим? Двадцать или тридцать? Может лагерь тут разбить? Вон за той горой отличная поляна, скрытая от ветра. Я могу сплести…мм… гамак из травы. Наверное… Или шалаш из веток. А ты будешь ловить рыбу. И Ши Цинсюань весело засмеялся, представив Хэ Сюаня с удочкой и задранными по локоть рукавами. — Ну, Хэ-сюн, отличная же идея, — не дожидаясь ответа он продолжает придумывать. — Я смогу научиться готовить для тебя рыбу. Я уверен, что у меня получится отлично! Ты ведь хочешь попробовать как я готовлю? — Это последний раз, — безразлично отвечает Черновод. — Почему же? — встрепенулся Ши Цинсюань. — Я, может быть, неплохо варю рис, думаю, что рыбу приготовить ещё легче! — Это последний раз, когда я несу тебя на руках. Добавляет Хэ Сюань и хочет сбросить его с рук, но Ши Цинсюань хватается за его шею и всеми силами пытается этого не допустить, при этом кокетливо оправдывается: — Я же подвернул ногу, Хэ-сюн, нет-нет-нет, ты не такой жестокий, — нежно смеётся прямо в его воротник. — И я не специально. — Меньше болтай. — Но ты любишь мою болтовню. После этих слов Ши Цинсюань глубоко обиженный и молчаливый плетётся сам. Они приходят в эти места, чтобы Ши Цинсюань культивировал, остаются в горах на несколько ночей и возвращаются обратно в резиденцию Хэ Сюаня. Все эти земли находятся в южных водах, под контролем Черноводного демона Сюаня и большая часть из них необитаема. За сотни лет суверенитета демона, некоторые места накопили достаточно сил, чтобы стать священными для культиваторов и монахов. Но никто не может добраться до этих мест живым, поэтому все эти десятилетия непроходимые земли пустуют. Ши Цинсюаня несказанно греет мысль о том, что Хэ Сюань ходит сюда вместе с ним, хотя демону это было совершенно без надобности. Он спокойно может оставить его тут на несколько лет, чем и угрожал несколько раз, но неизменно следует впереди. Словно путеводная звезда, безмолвно указывает путь до тех пор, пока Ши Цинсюань не утомляет его бесконечными разговорами. Впрочем, долго обижаться он не умеет. — Хэ-сюююн, — тянет своё любимое обращение и льнёт к руке Хэ Сюаня. — Мне нужен привал, моих духовных сил ещё не достаточно, чтобы быстро исцеляться. Они останавливаются практически сразу, около нескольких больших валунов, и Хэ Сюань прислоняет к самому большому свой меч, блеснув золотой кисточкой, прикреплённой к рукоятке. Кисточка была такая же, как на веере Повелителя Ветра. С тех пор, как начался призыв демонов на горе Тунлу, демон почти сразу стал носить с собой меч в чёрных ножнах изящной работы. Почему и с чем это связано Ши Цинсюань не спрашивает, так как считает, что это прозвучит слишком грубо. Любой благородный муж носит с собой оружие, как проводник духовных сил. Тем более, если он демон или небожитель. Но понимание этого не отменяет ощущение тревоги и любопытства. Хочется потрогать. Ши Цинсюань бросает взгляд на меч, но не решается о нём спросить. Вместо этого он присаживается на другой камень и ставит больную ногу на соседний. Он поднимает ткань одежд и снимает сапог, чтобы осмотреть лодыжку, она начала медленно опухать. Хэ Сюань подходит и, приподняв его ногу, занимает её место на камне, положив ногу себе на колени. Ощутимо сжимает прохладными пальцами сустав. — Ай-ай-ай, — стонет Ши Цинсюань и дёргает ногой. — Нужно чем-то перевязать… — Не двигайся. Хэ Сюань оставляет его ногу на коленях и достаёт широкую чёрную ткань, наподобие ленты или пояса, но довольно длинного. — Хэ-сюн такой предусмотрительный! Ты слишком много обо мне думаешь, даже на подобный случай у тебя есть вариант решения. Это так любезно и мило! — Не преувеличивай, — демон, мягко прикасаясь пальцами к лодыжке, туго заматывает сустав тканью. — Эта перевязь нужна для крепления меча на пояс или спину. — Мог бы и не утруждаться ответом, — фыркает Ши Цинсюань. — Мой вариант звучит романтичнее. — Разве без этого, все, что я делаю не романтично? Бывший Повелитель Ветра тут же краснеет и отворачивается, Хэ Сюань прав. Всё, что он делает для него является романтичным и заботливым. Он неосознанно касается пальцами веера и чувствует на коже ласковое дуновение солёного морского ветра. Вскоре Ши Цинсюань устраивается медитировать на земле неподалёку, оставив Хэ Сюаня у камней. Он опускает руки на колени, в одной из них держа свёрнутый веер, и закрывает глаза. Он освобождает разум блуждать в белоснежном потоке мерцающей духовной силы. И почти сразу чувствует, как она заполняет каждую клеточку его тела и как его душа, душа небожителя, тоскуя по этой энергии, впитывает её в себя, как песок впитывает волну прилива. Он неторопливо втягивает носом воздух, распуская его по лёгким и вяло направляет мысли следовать за тонким ароматом озона и горячих камней. Ши Цинсюань вспоминает, как песок щекотал ему кожу, когда он и Хэ Сюань бежали сквозь пустыню, расследуя дело о Советнике Баньюэ. Как одним взмахом пальцев он мог создать трепет рокочущей песчаной бури или рассеять движение стремительного урагана. Он и сейчас ощущает этот потенциал глубоко внутри себя и этот песок на коже, которым он стирает грязь и царапины от оков. Ши Цинсюань поднимает взгляд от своих запястий и видит их в отражении зеркала перед собой. Того самого зеркала в резиденции Черновода, которой, как он сказал, уже не существует. Он снова стоит перед этим зеркалом, но больше не кутается в чёрные одежды, как в тот день. На нём роскошное бело-лазурное ханьфу Повелителя Ветра. Он выглядит так, будто его нарядили для какого-то торжества или церемонии. Фокусируя взгляд на собственном лице, он понимает, что это лицо его и одновременно, с осознанием этого, оно начинает меняться. Подбородок становится выше и, словно, надменнее. Чувственные от природы губы — тоньше и бледнее, нос более точёным, а взгляд от мягкого и озорного меняется на выразительно-пронизывающий до самых костей и безразличный ко всему. Это лицо его брата. Они очень похожи. Почти как две капли воды, как две горошины в стручке. Разница во внешности едва значительна для большинства людей, но в выражении лиц — кардинальна. Ши Уду всегда носит надменную и высокомерную маску, которая, за сотни лет, срослась с его собственным лицом. Поэтому братьев было не перепутать. И когда эта маска из отражения улыбается, Ши Цинсюань открывает глаза и приходит в себя. Он всё также находится на холме, а день уже стремится к вечеру. У камней Хэ Сюань от скуки развёл костёр и лениво перебирает почти прогоревшие в нём угли. Ши Цинсюань медленно встает, подвёрнутая лодыжка не позволяет двигаться грациозно и он слегка хромает в сторону костра. — Хэ-сюн, мне нужно кое-что тебе сказать… Подходя ближе, он видит, что Хэ Сюань держит пальцы у виска и вскидывает руку с палкой, которой ворошит угли. Он машет ею в воздухе, как бы просит помолчать. И Ши Цинсюань молча устраивается на валуне, спиной к которому прислонился демон и ждёт, когда он закончит связь по духовной сети. Очевидно, что говорит он с Хуа Чэном и разговор весьма напряженный. Как только Хэ Сюань опускает руку от лица и выкидывает палку в костёр, Ши Цинсюань нетерпеливо спрашивает: — Что случилось? — Он хочет, чтобы я оказал ему услугу… — Хэ Сюань отвечает осторожно, всё еще пребывая мыслями вокруг законченного разговора. — Я пойду с тобой, — ни секунды не колеблясь выпаливает бывший Повелитель Ветра. — Исключено. Тебе нужно самосовершенствоваться. — Ой, не будь кислой редиской, Хэ-сюн, — отмахнулся веером Ши Цинсюань. — Я хочу немного проветриться, а с господином Собирателем Цветов и Его Величеством, как правило, довольно весело. — Почему ты считаешь, что с Хуа Чэном весело? — Да какая разница, просто пошли, — и он уже тянет его за рукав вниз по склону. — Разве я когда-нибудь ошибался в выборе компании? Просто расскажи мне, что за услуга нужна Непревзойденному демону, а я придумаю, как быть там и никому не мешать, идёт? Хэ Сюань сдаётся и кивает, но тут же спрашивает: — Что ты хотел мне рассказать? У Ши Цинсюаня совершенно выпало из головы видение, связанное с братом. Он не знает, чем закончилось открытие горы Тунлу и был ли там Ши Уду. Но, если он освободился из-под стражи то, скорее всего, занялся поисками брата. А это, в свою очередь, опасно для Хэ Сюаня. Бывший Повелитель Ветра знает уровень мощи и влияния Повелителя Воды. Даже несмотря на то, что вера последователей весьма расшатана, Ши Уду всё ещё обладает впечатляющей силой и слишком опасен как противник. Он амбициозен и непоколебим, он точно будет искать реванша. Поэтому Ши Цинсюань не может отпустить Хэ Сюаня одного. Но что он сможет сделать в случае столкновения морей? Водный тиран, был вторым по силе после Владыки на празднике фонарей, против Чёрной воды, уровень мощи которого никому не известен. Прямая конфронтация и Ши Цинсюаню придётся выбирать сторону в моменте… Проблема ещё не случилась, а голова уже разболелась. Ши Цинсюань терпеть не может подобное состояние и неожиданно чувствует, что Хэ Сюань берёт его за руку и переплетает пальцы. Прохладная духовная сила Черновода потекла по его телу, исцеляя больную ногу. Наверное из-за долгого молчания он решил, что травма доставляет Ши Цинсюаню слишком много неудобств. — Ах, да… Ши Цинсюань пытается быстро сообразить стоит рассказать о своих догадках или сейчас неподходящее время? — Ты подозрительно тянешь время. — Мне было видение брата и я считаю, что он меня ищет и волнуюсь за тебя, — он произносит фразу на одном дыхании и бросает взгляд на лицо демона. Демон в лице не меняется. Теперь его очередь тянуть время и обдумать новость, но Ши Цинсюань терпением не отличается и спрашивает: — Ты пощадил его из-за меня, но он ничего не знает. И, боюсь… — он осёкся. Он хочет сказать, что Ши Уду ничего не знает и ничего не захочет понимать. Хэ Сюаню потребовались десятилетия, чтобы привязаться к Ши Цинсюаню и проявить милосердие. Глупо было бы надеяться, что его брат всё быстро поймёт и пропустит сквозь пальцы. Даже будь он на это способен. Черновод мог убить его, но, унизив, отпустил, это же сильнейшая пощёчина по самолюбию и гордыне Водного Тирана. К тому же его разум затуманен верой в то, что он единственный, кто может и должен оберегать Ши Цинсюаня вечно. Даже если защита брату уже не нужна… Хэ Сюань притянул его руку к своим губам и заговорил: — Я хочу, чтобы ты понял одну вещь… Но бывший Повелитель Ветра, кажется, уже знает, что это за вещь. — Если он меня спровоцирует, в этот раз я убью его и ничего не буду объяснять. Касаясь губами тыльной стороны руки он хочет её отпустить, но ему не позволяют. Ши Цинсюань обречённо заканчивает свою мысль: — … боюсь, я не смогу никому из вас помешать. Во время того, как они возвращаются и через резиденцию Хэ Сюаня идут к склепу, демон пересказывает разговор с Хуа Чэном и в чём будет заключаться его помощь. Оказалось, что обиженные духи вырвались из поля горы Тунлу и вот-вот обрушатся чумой на королевскую столицу. — Се Лянь создал человеческий щит, чтобы сдержать духов, — продолжает рассказ Хэ Сюань. — Но он сейчас в изоляции на Небесах и Хуа Чэну жуть как необходимо ему помочь. Поэтому мне нужно заменить его на посту у щита. — Хорошо, я понял, — кивает серьезный Ши Цинсюань и открывает дверь, на которой уже было заклинание сжатия тысячи ли. Он делает несколько шагов за дверь и оказывается в тёмном помещении, наподобие подвала или склада. Ши Цинсюань оборачивается, чтобы спросить с чем связана изоляция Его Величества и едва-ли не вскрикивает от неожиданности. Его рот тут же накрывает ладонь Хуа Чэна с повязанной красной нитью на среднем пальце. Одними большими удивлёнными глазами Ши Цинсюань хочет выразить всю гамму эмоций от испуга до негодования, но лишь поднимает руки вверх, ладонями вперёд. Этому демону можно сдаться без боя. — Тс… — шипит Хуа Чэн. — Держи себя в руках. Бывший Повелитель Ветра узнав тембр голоса тут же соображает, что это не Собиратель Цветов и недовольно упирает кулаки в бёдра. Рука пропадает с его лица. — Ты никогда меня не предупреждаешь о чём-то важном, господин «Собиратель Цветов», — он обиженно подчеркивает обращение и обходит по кругу демона, рассматривая. — В следующий раз предупрежу, — обещает «Хуа Чэн» и протягивает ему тёмную мантию. — Надень и спрячь лицо. Ши Цинсюань послушно берёт мантию, надевает и сейчас только замечает, что в образе «Хуа Чэна» есть недостаток. — Твой меч, Хэ-сюн. Он слишком отличается от ятагана Собирателя Цветов и бросается в глаза. При смене формы вы не можете имитировать духовное оружие? — Нет. «Хуа Чэн» бросает короткий ответ и снимает меч с ремнём, закрепляя его на спине Ши Цинсюаня. — Вот, теперь хоть на заклинателя похож. И улыбается острой улыбкой Собирателя Цветов. От этой улыбки у Ши Цинсюаня идёт мороз по коже и мурашки все разбегаются. Он даже передёргивает плечами то ли от взгляда демона в красном, то ли поправляя ремень и меч за спиной. Хуа Чэн всегда его пугал, своей какой-то нездоровой таинственностью, культом чувственности и любовью к побрякушкам. Сентиментальный жуткий тип, не иначе. — Очень смешно, — бурчит Ши Цинсюань, но чувствует какой-то трепет от того, что ему доверили такое сокровище носить с собой. Надевая капюшон на голову Ши Цинсюань смотрит на «Хуа Чэна» перед собой и внимательно ждёт дальнейших инструкций. Но тот оценивающе прищуривает глаза и заботливо убирает все его волосы под мантию. — Сначала выйду я, потом ты. Держись от меня подальше, но так, чтобы я тебя видел. — А ну как прошедшие сотни лет, — смекает Ши Цинсюань и улыбается, пытаясь из-за плеча посмотреть на то, как выглядит меч на спине. — Здесь есть зеркало? — Я серьёзно. — Да понял я, понял, Хэ-сюн. «Хуа Чэн» останавливает суетливые движения бывшего Повелителя Ветра прикасаясь тремя пальцами к его подбородку и разворачивая лицом к себе. Он хочет его поцеловать, но Ши Цинсюань в ужасе шлёпает его по руке и отходит. — Господин Собиратель Цветов под Кровавым Дождём, — он подчёркивает титул, напоминая Хэ Сюаню, кто он такой. — Мне льстит твоё внимание, но держи себя в руках. У меня есть свой восхитительный демон. — Я хочу одолжить тебе духовных сил. Ши Цинсюань поджимает губы, как будто это пояснение что-то меняет. Он бросает вперёд руку и демонстративно отводит лицо в сторону. — Хэ-с… гм… есть с десяток других способов передать духовную силу. И Черновод просто касается губами тыльной стороны руки, а духовная сила накрывает Ши Цинсюаня с головой. Её много, это слишком приятно. Она наполняет тело, каждую вену и заставляет волоски на коже встать дыбом. Когда же Ши Цинсюань открывает глаза, то перед ним уже никого нет. Он стирает пальцами место касания губ и, поправив полы мантии, убедившись, что все в порядке, осматривается в поисках выхода. Это действительно какой-то подвал. Выходя наверх Ши Цинсюань придерживает рукой ткань капюшона, так как резкий холодный ветер чуть не открывает голову. Воздух морозный. В королевской столице стоит зима. Он запахивает мантию и смотрит на небо, где чёрными волнами, словно дым, клубятся и перетекают недовольные духи. Они пытаются пробить барьер, созданный довольно большой группой людей прямо под ними. В этой группе были и простые люди, и заклинатели. Они держались за руки, образовывая круг и напряжённо переговаривались, кажется о награде. — Господа, могли бы вы сказать, что необходимо, чтобы стать частью вашего мероприятия? — вежливо прерывает их беседу Ши Цинсюань, подойдя ближе. — Нужны добрые помыслы, господин, — отвечает один из мужчин. — Чистое сердце, — подхватывает следующий. — А также отсутствие страха и сильная воля… Ши Цинсюань больше не слушает и хлопает в ладони: — Как кстати это всё про меня, можете не продолжать, — и он смеётся. — Я согласен поучаствовать! Берите меня скорее, что нужно делать? — Быстро вставай в круг и берись за руки. Он делает так, как ему велят и тут же чувствует, как его духовная сила укрепляет человеческий щит, словно порыв свежего ветра приносит облегчение и свежесть. Ши Цинсюань выдыхает в морозную ночь и поднимает голову к небу. Там продолжают парить возмущённые духи, некоторые совершают попытки пробиться, но пока безуспешно. Затем он оглядывает площадь, на которой был выстроен этот человеческий барьер, а в центре видит никого иного, как «Хуа Чэна». И почти сразу отводит взгляд. Кажется, ему не нравится Хуа Чэн, по той же причине, по которой не нравится друг его брата Пей Мин. К счастью, поразмыслить над причинами этой неприязни Ши Цинсюаню не удаётся, его дёргают за руку привлекая внимание: — А ты как думаешь? Ши Цинсюань тут же поднимает голову на говорящего рядом с собой. — Простите меня, я не следил за обсуждением. Так о чём вы ведёте беседу? — Мы спорим, на кого духи нападут в том случае, если прорвутся. — Я думаю на всех, разве нет? — растерянно отвечает Ши Цинсюань. — Да нет же, — нетерпеливо перебивает человек с другой стороны. — На кого нападут в первую очередь? На обычных людей или монахов? Заклинателей? Вот ты, например, похож на заклинателя и наверняка являешься более лакомой добычей. Он кивает в сторону Ши Цинсюаня и тот не вполне уверен, ему нужно вообще что-то отвечать? Но тут отвечает первый человек: — Но и более сложной. Это же заклинатель, у него на спине меч видишь какой подозрительный. От такого и огрести можно. Думаю, дух сначала кинется на слабого человека, так проще… — Проще то оно проще, но и отдачи никакой, только время потратишь. — Прекращайте болтать и сосредоточьтесь на задаче. Оба спорящих сразу умолкли и наклонились вперёд, чтобы посмотреть, чей это голос. Тогда как человек продолжает говорить: — Ваши мысли должны быть чисты, а вы думаете о том, кто будет первым съеден. Вы в своём уме? Голос принадлежит образованному человеку, явно привыкшему отчитывать или давать поручения. И Ши Цинсюань тоже мотает головой в поисках этого человека и его капюшон чуть съезжает с головы, открывая лицо. Наконец, он видит, через двух людей от себя, что говоривший стоит, одетый в роскошную мантию, а на его лбу размазано какое-то тёмное пятно, словно краска или грязь. И в этот момент их взгляды пересекаются и глаза этого человека округляются от удивления: — Пресвятые небеса! Ты что за монстр? Ши Цинсюань сразу оборачивается в поисках указанного монстра, но встречает лишь такие же удивлённые лица, как и у него самого и поворачивается обратно. — Где? — спрашивает кто-то. — Ты кого-то увидел, Небесный Глаз? — обращается к нему мужчина, держащий его за руку. Так вот, кто этот человек в роскошных одеждах. — Кто? Я никого подозрительного не вижу… — отвечает Ши Цинсюань. — Потому что это ты! Ты также, как и тот даос, весь измазан в этой дряни! — Я? — искренне не верит бывший Повелитель Ветра и голосом, полным праведного негодования начинает защищаться. — Я, чтоб вы знали господа, иду только по пути самосовершенствования никуда не сворачивая. К тому же будь я тварью какой, я бы не смог встать в эту цепь. — Логично, — согласился кто-то. — Да… ты что-то путаешь, Небесный Глаз. — Я всё вижу предельно откровенно! — мотает головой Небесный Глаз. — Да, он человек, он живой, но насквозь пропитанный отвратительной тёмной инь. Совсем как тот человек с Хуа Чэнчжу. Или нет, даже больше, намного больше! Ши Цинсюань плечами передёргивает от этого слова и возмущается раньше, чем успевает подумать: — Отвратительной? Ни разу за сотни лет я не слышал такого слова в свой адрес, что за безобразие! Кто обучал тебя манерам? — За сотни лет? — кто-то смеётся. — Вот это ты преувеличил, конечно, выглядишь на шаг за двадцать, а такой оскорбленный! Посмотрите на него! И все действительно на него смотрят, кто-то ещё смеётся и что-то говорит. Ши Цинсюань хочет вырвать руку и поправить сползающий капюшон, но его удерживают. — Ты что, сбежать решил? — Держите его, нельзя нарушать строй! — Да нет же, — рассердился Ши Цинсюань и разве что ногой не топнул. — Замолчите и хватит на меня пялиться, это неприлично. Он подавляет желание обернуться и поискать фигуру «Хуа Чэна». Не хватало ему ещё ощутить на себе и его недовольный взгляд. Небесный Глаз продолжает говорить что-то по поводу меча за спиной Ши Цинсюаня, затем происходит какой-то шум в стороне и все переключаются на него. Бывший Повелитель Ветра вздыхает с облегчением, наконец-то о нём временно забыли. Как вдруг его кто-то выдёргивает из строя и он лишь успевает соединить руки рядом стоящих людей, как чувствует глухой удар, выбивающий весь воздух из лёгких. Последняя мысль мелькает о том, что, наверное, так ощущается удар о поверхность воды при неудачном падении. И Ши Цинсюань теряет сознание. Он медленно приходит в себя и поднимает к лицу тяжёлую руку, прикасаясь пальцами ко лбу. Затем трёт глаза и открывает их, фокусируя взгляд на потолке. На очень и очень высоком каменном потолке, словно он очнулся на полу какой-то длинной башни или глубокого колодца. Местами, сквозь разбитый потолок видно небо. Ши Цинсюань медленно поворачивает голову и она раскалывается болью, он опять закрывает глаза. Кажется, что он только моргает, но на самом деле проходит довольно много времени, прежде чем он снова открывает глаза и вдыхает влажный солёный запах воды и водорослей. Так пахнет море перед самым восходом солнца. Первая мысль о том, что он больше не в королевской столице, от неё до моря далеко. Значит Хэ Сюань забрал его? Почему же было так больно… Заклинание мгновенного перемещения? — А-Сюань, ты пришёл в себя? Этот заботливо прозвучавший голос, который всегда приносит утешение и торжество, почему-то сейчас вызывает ещё и печаль. Ши Цинсюань ожидал услышать не этот голос, но все же он рад. Он расслабляется и поворачивает голову. — Гэ-гэ… Где мы? Что происходит? — Я перенёс тебя как можно дальше от королевской столицы в свои владения. Ши Уду находится недалеко от того места, где на полу лежит Ши Цинсюань. Повелитель Воды горделиво и совершенно прямо, как натянутая струна, стоит спиной к брату. Он смотрит через наполовину разрушенную округлую стену здания на тёмно-синие волны, готовые встретить рассвет, зажигающийся на горизонте. Его руки заложены за спину, а в ладони он держит сомкнутый веер. — Зачем? Мне и там было неплохо… — Ши Цинсюань шутит и тихо смеётся. — Вечно ты уводишь меня с мероприятий ещё до завершения. Ши Цинсюань садится на полу и понимает, что лежал на мантии, но меча на нём нет. Он тут же приходит в себя и смотрит по сторонам в поисках своих вещей. Но меча нигде нет. Спросить о нём? Но что-то его останавливает… Надо подумать, сначала хорошо подумать. Где Хэ Сюань и почему он позволил этому случиться, всё ли с ним в порядке… — Почему меня не удивляет, что я всегда нахожу тебя в самом центре событий? — разворачивается и улыбается Ши Уду. — Матушка всегда говорила, что меня магнитит к неприятностям, — Ши Цинсюань скрещивает ноги и поправляет волосы, выглядя при этом, как невинный подросток, застуканный после шалости. — Да, я помню, — Ши Уду медленно подходит к нему, вспоминая прошлое. — А ещё я помню, как она гладила твои волосы, когда ты боялся монстра и долго не мог заснуть. Повелитель Воды, подойдя ближе, протягивает руку брату, помогая встать. Когда Ши Цинсюань за неё хватается, то сразу влетает в его объятья, тесно прижатый к груди. Они одного роста, одного телосложения, они почти идеальные копии друг друга и, если взглянуть со стороны, может показаться, что это отражение обнимает собственный силуэт в зеркале. Если бы еще одежды были одинаковые… Они ещё никогда не разлучались на такое долгое время, если не считать времени после вознесения Ши Уду. Но и это было так давно, что уже кажется забытым. Ши Цинсюань скучал по брату и только сейчас понял, насколько сильно тосковал. Он обнимает его, крепко прижимая в ответ. — И с тех пор ты пообещал остановить каждого монстра, который не даст мне спать. — Заметь, — Ши Уду отстраняется, чтобы гордо посмотреть брату в лицо, — я отлично исполняю обещанное. Ши Цинсюань первый отводит взгляд и отстраняется, чувствуя какое-то непонятное ощущение в груди. Ему сразу вспоминаются слова того монаха, как его тогда называли? Небесный Глаз? Он назвал его монстром, пропитанным тёмной ци. Ещё он упомянул спутника Хуа Чэна, Се Ляня? Делая шаг в сторону Ши Цинсюань замечает свой меч, точнее Хэ Сюаня. Он лежит у разрушенной стены и пока там стоял Ши Уду, меч было не видно. Прямо камень с души упал, что он не потерял эту драгоценную вещь! — Ты хорошо себя чувствуешь? — участливо спрашивает Ши Уду. — Заклинание мгновенного перемещения плохо воздействует на людей, но у меня не было выбора. Как только я понял, что это ты… Кстати поторопись и объясни мне, как ты оказался там? Я столько времени потратил, чтобы найти тебя, но тебя и след простыл. Где ты был всё это время? — Я культивировал. Первое, что пришло в голову отвечает Ши Цинсюань. Но вот дальше нужно подбирать слова, ведь врать он не умеет, а рассказывать правду о своем… интересном времяпровождении он не спешит. Сначала необходимо выяснить планы брата, относительно Черновода, а уже потом шокировать подробностями. Или не шокировать вовсе. Но стоит только об этом подумать, как Ши Цинсюань начинает смущаться и он поспешно отворачивается, чтобы подойти и поднять меч. — А почему никак не связался со мной? Что это за место такое, откуда я не мог вообще узнать о твоем местоположении? - спрашивает Ши Уду. — Потому что я сам не знаю, что это за место. — А этот меч? — Я его нашёл. — Ты поразительно удачлив для смертного… — будто равнодушно заключает Ши Уду. Но Ши Цинсюань распознаёт подозрение в его тоне. Ему необходимо сменить тему, потому что становится слишком скользко, а играть в допрос он не умеет. — Не настолько, раз по пути в то место, где я самосовершенствовался, мне не попался ни один из наших храмов. Даже их камней. — Да, — соглашается Ши Уду. — Многие наши храмы разрушены, а те, что остались — переделаны лишь под одного бога. — Богине Ветров больше не ставят благовония? — тем не менее это не звучит как вопрос. Конечно же никто больше не поклоняется Повелителю Ветра, но некоторые по прежнему боятся гнева Повелителя Воды. Поэтому не все храмы разрушены, их просто перестроили под одного бога и продолжили взывать к нему, пока он не ответил, сохранив свою силу и влияние. — Это ненадолго. Ты скоро вознесёшься, я помогу тебе. — А себе ты уже помог? — Ши Цинсюаню нужно увести разговор в сторону. — Почему это звучит, как оскорбление? — упрекает Ши Уду. — У меня всё под контролем. — Ты уверен в этом, гэ-гэ? Почему тогда мы скрываемся в каком-то заброшенном маяке посреди океана? Тут даже чаек не слышно, только волны в пену избивают каменные стены. — Здесь самый алый рассвет, — просто отвечает Ши Уду и оборачивается посмотреть через разрушенную стену. По стенам действительно начали расползаться яркие красные и оранжевые лучи восходящего солнца. Ши Цинсюань подходит к брату и присаживается прямо на развалины в проёме стены, сгибая одну ногу в колене. Меч он крепко держит двумя руками, ножны холодные, словно жадно впитывают в себя тепло от рук. Какое-то время оба брата в тишине любуются рассветом, подставив лица под согревающие ласковые солнечные лучи. Ши Уду первый нарушает тишину. — Как ты оказался в королевской столице? Начинается… Ши Цинсюань вздыхает и открывает глаза. — Я узнал, что Се Ляню нужна помощь и пришёл её оказать. — Если ты выбрался от демона, почему не связался со мной? В окрестностях есть наши храмы. Или не передал весточку для меня через него? — в голосе Ши Уду звучит искреннее непонимание. — Я не был уверен, что это безопасно, — уклончиво отвечает Ши Цинсюань. — Ты боишься его? — имея в виду Черновода, презрительно выплёвывает брат, как будто говорит про паука или змею. — Я уничтожу и этого монстра, как тебе и обещал. Мне давно нужен был повод убить Губителя кораблей в Южных водах. Но никто ничего о нём не знал. Но теперь, когда он поднял, наконец, свою голову, я срублю её. И разделю мир вод пополам для нас двоих. — Но мне… — но как и что сказать? Ши Цинсюань в растерянности. — Ты знаешь способ, как уничтожить Князя демонов? — Нужно развеять его прах, — безразлично пожимает плечами Ши Уду. Ши Цинсюань замирает и кажется, его сердце пропускает несколько ударов. Точно же, он что-то слышал про прах Непревзойденного демона тогда в той истории, о которой до него доходили слухи на Небесах. Хуа Чэн вызвал три десятка небожителей, поставив на кон свой прах. Свою бессмертную жизнь. Какой отчаянный и самоуверенный поступок. Вот почему он не нравился Ши Цинсюаню. Собиратель Цветов под Кровавым Дождём слишком дерзок и безумен в своём высокомерии. И почему Се Лянь дружит с ним? Хотя, кто такой Ши Цинсюань, чтобы рассуждать о дружбе небожителя с демоном, когда и сам… Сложно, все слишком сложно. Ши Уду привлекает его внимание, постучав веером по плечу, оказывается, он повторяет свой вопрос уже второй раз: — Ты снова витаешь в облаках, А-Сюань. После того дня в логове Черновода, я очнулся взаперти на Небесах и смог договориться с Цзунь У и выбраться только перед открытием горы Тунлу. Где ты был всё это время? — Я был там же. — Невозможно. Я проверял то место и сначала не мог вообще найти его островов. Но в какой-то момент будто завеса падает и я смог переместиться на тот остров, но там уже ничего не было. Губитель кораблей не оставил никаких следов, словно его там никогда и не было. Упала завеса. Это не в тот ли момент, когда Ши Цинсюань получает веер и демон перестаёт, специально или вынужденно, скрывать свои владения? Значит Хэ Сюань тогда сказал правду и того неприятного места действительно больше не существует. Почему-то мысль об этом вызвала тёплое ощущение в груди. Ши Цинсюань скучает по демону и проводит рукой по резной рукоятке меча, наконец, рассматривая её близко. Такую рукоять долго в руках не удержать, она начнёт болезненно натирать кожу. Этот меч не для сражений в ближнем бою, он вместилище духовных сил, артефакт - с какими-то особенными свойствами. — Ши Цинсюань! Да что с тобой? — Ши Уду приседает рядом, берёт его за плечи и встряхивает, заглядывая в глаза. — Он что-то с тобой сделал? Но я же проверил, никаких заклинаний или талисманов на тебя не наложено… — Со мной всё отлично, гэ-гэ, — пытается улыбнуться бывший Повелитель Ветра. — Где же ты был, отвечай! Брат требует ответа и снова трясёт его за плечи. — Я был с ним, — и сразу продолжает говорить, предвосхищая все остальные вопросы. — После того, как ты был доставлен на Небеса, Хэ-сюн… он больше не удерживал меня. Эмм... Так как он забрал всю мою духовную силу и сделал вновь смертным. Взамен, он позволил мне самосовершенствоваться в его владениях. Но я не знаю, где мы находились и что это за место. Ши Уду встаёт, закладывает руки за спину, и задумчиво смотрит за горизонт. Проходит примерно половина палочки благовоний, прежде чем он снова начинает говорить. — Ты не в курсе, что происходит на Небесах? — вдруг спрашивает он. — Нет, Хэ-сюн ничего мне не говорил об этом. — Хэ-сюн… — повторяет почти про себя Ши Уду. — Ты так его зовёшь? — Я всегда его так звал! — выпаливает Ши Цинсюань и не понимает, почему вдруг он начинает защищаться и добавляет, спокойнее, — Ну в смысле после того, как… Но брат его перебивает: — После того, как он пытался убить нас? — После того, как ты забрал у него судьбу небожителя? — не менее обвиняющим тоном передразнивает его Ши Цинсюань. — Как ты можешь судить меня? — Ши Уду возмущается и пытается оправдаться. — Я всё делаю ради тебя. Я совершил все грехи, за тебя и не жалею об этом! Вокруг меня до сих пор горят костры, но и с этим я разберусь и снова вознесу тебя. Любой ценой. Ты смысл моей жизни! — Нет! — Ши Цинсюань делает шаг к нему, едва не тыкая рукояткой меча ему в грудь, чувствуя при этом, что его сердце словно бросили в снег. — Не смей так со мной поступать! Это бесчеловечно и подло делать кого-то смыслом своей жизни. Ты мой брат, но больше не смей помыкать мной! — Именно, что я твой брат. Никогда не забывай об этом, — в Ши Уду поднимается ярость, которая начинается с тёмной тучи, едва заметной в далёком небе. — Тогда позволь теперь мне самому совершать грехи. — Я так понимаю, первым стал он? Ши Цинсюань тут же растерял весь свой пыл, как будто его погасили, закрыв, как свечку, стеклянным куполом. Ши Уду перекрыл доступ кислорода. Ши Цинсюань почти задыхается от неожиданности и опасно прищуривается. Повелитель Воды столь же опасно улыбается, как же они похожи. — Гэ-гэ, на что ты намекаешь? — Я всегда видел, что между вами что-то есть. Да что там, все видели, Пей Мин не раз намекал. Думаешь, почему я предупредил тебя меньше находиться в женском облике? — Но это же была шутка, я не понимаю… — Ты никогда не понимаешь, — отмахнулся Ши Уду. — Я думал, тебя, как бедную барашку, сожрут злые волки. Но волк оказался один и заинтересовала его совсем не овца. — Ты не прав, гэ-гэ, мы дружили, очень долго дружили. — Это ты дружил, глупый! Впрочем, мне это было не интересно, пока ты получал удовольствие. Но когда выяснилось, что он находится в зоне моих интересов, восседая в Южных водах. Это полностью меняет дело. — Нет, это ничего не меняет. Ши Уду будто его больше не слышит, он в своих мыслях прорабатывает план дальнейших действий. — Ты был с ним, значит ты можешь знать, где он хранит прах? Но бывший Повелитель Ветра ткнул таки брата в грудь. — Ты не посмеешь. — Это его меч? Ши Уду бросает острый взгляд на рукоять, которая упирается ему в рёбра, и Ши Цинсюань хочет тут же отпрянуть, спрятать меч за спиной, но брат оказывается быстрее. Он хватает меч и удерживает его на месте. — Нашёл, значит? — Ши Уду цокает языком, будто отчитывая нашкодившего младшего брата. — Я должен был сразу догадаться, что столь тёмный и могущественный предмет не может просто потеряться. Зачем он тебе его дал? Или… ты взял его намеренно? — Отпусти, - шипит Ши Цинсюань. — Ты хоть знаешь, что это за меч? — повторяет Ши Уду и хватает его за рукоять, пытаясь вытащить, она не поддаётся и они оба застывают в удивлении. — Как интересно… а ты можешь его вытащить? Ты пробовал? Он отпускает меч и предусмотрительно отходит на пару шагов от Ши Цинсюаня, понимая, что тот не пробовал использовать меч. Он оказался у него действительно случайно? — Нет, я не знаю, — отвечает Ши Цинсюань. — Давай же, — Ши Уду подначивает брата. — Что это за меч? Ши Цинсюань держит его двумя руками перед собой, одной рукой за рукоять, второй за ножны, как будто готов его обнажить, но ещё сомневается. Будь это что-то опасное для него, Хэ Сюань не оставил бы меч с ним. Бывший Повелитель Ветра уверен, что демон не причинит ему вреда. Но всё же, лучше спросить заранее, если брат что-то знает об этом артефакте. — Я предполагаю, что это легендарный Милосердный Туман Поглотивший Солнце, меч, способный забирать жизнь любых демонов и любых небожителей. Только сейчас Ши Цинсюань обращает внимание на то, что меч не отражает свет, не нагревается на солнце и от тепла его рук. Он практически полностью вбирает яркие солнечные лучи своими матовыми ножнами не отпуская почти никаких бликов и переливов. Звонко блестит только золотая кисточка на рукояти. Ши Цинсюань крепко сжимает рукоять и тянет, вынимая лезвие. Оно поддается легко, совершенно без усилий, как будто сам меч толкает руку. Ши Цинсюань бросает взгляд на брата, который, в благоговейном удивлении, смотрит на это зрелище и, кажется, торжественно ухмыляется? Лезвие меча — абсолютно тёмный металл, не преломляющий и не отражающий солнце, как будто он поглотил само существо света. На него больно смотреть, словно падать в чёрную дыру без возможности остановиться. Ши Цинсюань прячет лезвие обратно в ножны. Это невыносимо. Рукоять и ножны нагрелись… Меч, поглощает рассеянные частицы духовной силы, исходящие от Повелителя Воды и превращает их в тепло? Даже такое незначительное количество? Или… чувствует тёмную инь от Ши Цинсюаня, оставленную на нём от демона? — Впечатляюще, — Ши Уду медленно аплодирует. — Я горжусь тобой, А-Сюань. Теперь нам не нужен прах никого из Непревзойдённых. Вот значит как Хэ Сюань стал Черноводным демоном, поглотившим тысячи демонов и убившем миллионы. Но что ему стоило создание такого меча, поглощающего свет? Меча, столь чёрного, как душа Непревзойдённого?