Сублимация

Сублимировать - это хорошо, думал Хёнджин, рефлексируя над своим поведением на недавнем шоу. Он боязливо листал Тикток по хештегу #хёнликсы, едва вглядываясь в обложки фанатских видео. Сердце в груди неистово билось от понимания того, как же это неправильно и опасно, но остановиться значило снова остаться наедине со своими мыслями о Феликсе. *** - Хёнджин, ты понимаешь, что в этот раз ты перегнул палку? Он молча кивает, стараясь не пропустить ни одной эмоции на лицо перед отчитывающими его менеджерами. Да, он крупно проебался, особенно хорошо это заметно на видео, которое ему показал стафф. - Мы не можем не выложить его, но такое поведение граничит с неприемлемым. Ты знаешь правила, Хёнджин. Фансервис это хорошо, но в следующий раз будь сдержаннее. Не заставляй мемберов стыдиться и не доставляй нам всем проблем. Вау, это было жестко. Видимо, нагоняй получили сами стафф в первую очередь. Как же неловко. - Прошу прощения за мое поведение, этого больше не повторится, - Хёнджину действительно хотелось верить в эти слова. *** Палец невольно остановился на Феликсе, именно он был на обложке. Он улыбался, так ярко и счастливо, что у Хвана сжалось в груди от осознания собственной никчемности. Своими мыслями он будто осквернял чистого и невинного Ликси. Мерзость. Голова заболела. Хван потер руками виски и закрыл приложение. И вот он снова стоит перед этим выбором без выбора - сделать вид, что ничего не происходит или страдать так, чтобы никто не видел. Хотелось самому себе дать по лицу. Страдание? Всего лишь влюбленность, это же ерунда. А вот если его чувства случайно раскроются, тут уже будет настоящее страдание, при чем для всех. Ему сказали правильную вещь - не доставляй другим проблем. Так он и поступит. Теперь, приняв решение, оставалось всего лишь затолкать чувства поглубже, играть игру в дружбу и ни в коем случае не давать волю рукам. Ликси тактильный, это все знают. Поэтому ему никогда не сделают выговор за объятия или поглаживания. Другое дело Хван Хёнджин. С самого начала он показал всем свои личные границы и никогда не искал физического контакта. Еще с поры трейни и после формирования группы, он был достаточно отстраненным, чтобы не лезть обниматься, но.. Одно но. Веснушчатое, светлое, невозможно прекрасное, с голосом, пробирающим до самого нутра. А еще до крайности тактильное НО. О каких личных границах тут может идти речь, когда от легких поглаживаний маленьких изящных рук хотелось просто растаять? Осесть тяжелым мешком на пол и отдать себя этим рукам, этому голосу, этому человеку, лишь бы не прекращалась сладкая пытка. Конечно, Хван пытался сопротивляться, однако вышло не очень. Запретить малышу Ёнбоку прикасаться было невозможно, не потому что он был настолько настойчив, а, скорее, наоборот, именно из-за своей тактичности и мягкости, умению найти ко всем подход. Феликс мог безнаказанно чесать Минхо за ушком, как кота, класть голову на плечо Чанбину, когда тот занят, поглаживать плечо Бан Чана, когда тот, нахмурившись, отчитывал Чонина и так далее по списку. В этом списке присутствовал и Хёнджин, непозволительно высокий в сравнении с малышом Ликси, которого тот любил обнимать сзади, утыкаясь носом в шею и счастливо сопя. В эти моменты у Хвана Хёнджина случался перелом мозга и рак речи, поэтому он старался мужественно переждать наплыв нежностей от младшего и не спалиться со своим совершенно неуместными чувствами. А потом Ликси вырос. Это случилось совершенно неожиданно, но его детские милые щёчки куда-то пропали, а в глазах поселились черти. Хёнджин заметил их не сразу, но все же заметил. Ликс знал, как он выглядел и успешно пользовался этим. Не то, чтобы Хёнджин заблуждадся по поводу собственной внешности, но от малыша Ликса этот вайб было невозможно игнорировать. Как и замирающее в груди сердце, предательскую дрожь и волны тепла от любого взгляда в свою сторону. Хвану хотелось плакать. Страдать и стенать в голос, как он обычно делал напоказ, отыгрывая любимый образ простодушного и манерного драмы-квин, но здесь он не мог ничего. Просто варился в горячих взглядах, проглатывал слюну в больших количествах и мило улыбался. Он же вижуал группы, нужно сохранять лицо. Спасало то, что Феликс не выделял его из всех настолько, чтобы дать ему повод грезить о несбыточном. Малыш-солнышко был средоточтем радости рядом с каждым мембером, заставляя всех улыбаться. Как же Хёнджин им всем завидовал. Сублимация снова пришла на ум. Он недавно прочитал статью, что компьютерные игры снижают градус насилия, ведь люди выливают агрессию в другое русло, убивая монстров за экраном. Мозг все подкидывал до ужаса логичные факты, заставляя думать о проблеме. Логично же, что если Хван посмотрит шипперские видео, то он будет сублимировать, обманет мозг и все будет хорошо, правда? В сладкий обман хотелось поверить, и он снова открыл ненавистное приложение только чтобы наткнуться на недавнее видео с Феликсом, завирусившееся на несколько миллионов просмотров за пару дней. Сердце, казалось, перестанет работать. Какой. Он. Горячий. Блять. Тяжелый выдох, резкий вдох, снова выдох. Видео крутилось на повторе, а в легких уже кончался кислород. Все было очень плохо. Хёнджин понял, что его план полностью и с треском провалился, ведь к моральному истощению и возбуждению прибавилось еще и физическое. Досублимировал, называется. В голове проскочила паническая мысль о том, что такая реакция, если ее заметят, может выдать его перед мемберами, стафф или, что еще хуже, стей. Захотелось побиться головой о что-то твердое. Мозг работал на износ. Что делать? Хёнджин закусил губу и заправил волосы за ухо, пытаясь успокоиться. Здесь никого нет, в его личной комнате, все ребята заняты своими делами. Если продолжить логическую цепочку с сублимированием, переложив его на сексуальное возбуждение.. Хван старался не отвлекаться, но фраза "сексуальное" в контексте Феликса заставила снова на минутку отвлечься, чтобы подышать. Возможно, он всего лишь перевозбужден. Телесно. Физически. Просто нужно снять напряжение и все пройдет, ведь так? Раньше это прекрасно работало, когда он был подростком, поэтому он никогда не попадал в неловкие ситуации. Однако, внезапно вернувшийся пубертат раздражал. Хван закрыл глаза и усердно попытался представить симпатичную девушку. Он подумал, что так будет безопаснее, ведь он все же бисексуал. Его рука медленно вытащила рубашку из брюк, открывая доступ к обнаженной коже подтянутого живота. Хёнджин медленно провел пальцами по своему прессу, в голове нащупывая образ для сексуального удовлетворения. Желательно миловидный, мягкий, с длинными волосами... Тонкие пальцы легко вынули пуговицу из прорези и уже оглаживали явную выпуклость через белье. Хёнджин тяжело дышал. Вот она поворачивается и снимает свою рубашку перед ним, наклоняясь и щекоча его грудь длинными светлыми волосами. Ее пухлые губы опускаются к его коже, выцеловывая дорожку вниз, прямо к напряженному члену. Хван стонет еле слышно, забираясь пальцами под резинку трусов и обхватывая член рукой. В его голове она делает то же самое, опускается ниже, облизывает свои полные губы и прижимается ими к головке. И тут до Хёнджина доходит, какой именно образ "девушки" он использует. Блять. Однако, возбуждение затуманило разум и остается только продолжить. Феликс томно и возбужденно смотрит на него снизу вверх, слегка дуя на чувствительную головку и пробуя ее языком. - Ах...ммммм..- из горла вылетают неожиданно громкие стоны, кожа покрывается мурашками, а член довольно вздрагивает от образа перед глазами. Этот Феликс уж точно выделяет Хвана из всех остальных и смотрит так только на него. Какой хороший мальчик... Он опускает взгляд вниз и обхватывает своими невозможно пошлыми губами стоящий член Хёнджина, опускаясь ниже, прижимая язык к стволу и посасывая. Хёнджин яростно дрочит, стоны срываются с покусанных губ. Воображаемый Феликс снова поднимает взгляд на изнемогающего Хвана и выпускает головку изо рта только для того, чтобы легко постучать членом по своим губам. На этом Хёнджин и заканчивает и заканчивается в целом, как человек. Тяжело дыша, он открывает глаза, чтобы увидеть свой позор. Он никогда не страдал отсутствием воображения, но так позорно кончить от пары секунд фрикций, в которых участвовал придуманный Феликс было даже унизительно. Сублимация - это полная хуйня, - заключает Хёнджин и удаляет тикток.