Почему он?

Я всегда мечтал увидеть в ее глазах ту любовь, которая есть в моих. И сегодня, наконец, я ее увидел. Но она – не для меня…

– Почему он? – еле слышно прошептал Феликс, закрывая за собой скрипящую дверь. Он замер, еле стоя на трясущихся ногах от увиденного, и просто смотрел стеклянными глазами в пол. Боль, пронзила его сердце. Она резала, колола, пульсировала в нем. Ноги уже не держали и он упал на колени. Он пытался дышать, но боль, едва только начавшись, перемещалась, чтобы растерзать его легкие, пока ничего не осталось. С молниеносной скоростью она распространялась по моему телу, забирая все, пока не осталась только боль. Упав вперед, парализованный болью в животе, он хотел закричать в темноту пустой комнаты. Парень прикрыл рот пыльной стороной руки. Та картина вспыхнула у него перед глазами. Чонин и Хенджин, они улыбались, нежно чмокая друг друга. Он улыбался ему…Даже зная, что это улыбка посвящена не ему, она все так же казалась ему обворожительной, неописуемо красивой. Но затем улыбка исчезла с его губ, когда его глаза нашли меня. Он видел вспышку безразличие на его лице, когда Хёнджин увидел его. Феликс подавился сдавленным рыданием. Никогда, никогда даже в своих самых диких мыслях он не предполагал ничего подобного. – «Я слишком наивен». Боль была не меньше, чем если бы он был повешен, утоплен и четвертован. –  Почему он? - прошептал Феликс, когда соленые слезы из глаз скатывались к его рту. – Почему? - снова прошептал он, его вопросы растворялись в воздухе, оставаясь без ответов. На этот раз его рыдания не застряли в горле. Они потоком выливались наружу. Тело тряслось от их силы. Он не знал, сколько просидел на холодном полу, в полной темноте. Казалось, прошла вечность, прежде чем он смог подняться. Он медленными, маленькими шагами шел к кровати. Как мешок свалился на кровать, улегся на бок, так чтобы ему открылся вид на все комнату. На щеках было неприятное ощущение из-за высохших слез. Его взор устремился на рабочий стол, на котором стояла рамка с их совместной фотографией. Зрение размыло свежими слезами. Он с трудом сглотнул скупо собирающуюся в пересохшем горле слюну, и встал. Он шел маленькими, медленными шагами, еле поднимая ноги, к столу. Взял рамку в свои дрожащие руки, замахнулся, задержал пару секунд в воздухе и хотел было кинуть, но так и не смог. Он опустил рамку и просто сжал её в руке. Он тонул в чертовых слезах, которые стекали по его щекам. Сердце стучало в медленном заикающемся ритме. Он всегда мечтал увидеть в его глазах ту любовь, которая есть в его глазах. И сегодня, наконец, он её увидел. Но она – не для него…