Сменяя роли

«Северус, может, ты уже прекратишь притворяться, что я тебя мучаю, и признаешь, что хочешь наших встреч так же, как и я? Прошу, хоть немного, хоть иногда давай понять, что я желанен». — «Ты гораздо важнее, Гарри». У Северуса все валилось из рук. Его — двойного агента, опытного шпиона, человека, гордившегося своей выдержкой — обставил мальчишка! Снейп по-прежнему думал о нём именно так, хотя возмужавший глава Аврората выглядел теперь весьма представительно. Давно пора было определить границы их странных взаимоотношений. Поставить наглого Поттера на место. Показать, что есть вещи важнее похотливых фантазий. Изощрённый план по выявлению границ обернулся унизительным признанием. Чёртов Поттер вместо того, чтобы осознать своё место в жизни Северуса, наверняка окончательно убедился, что из сурового зельевара можно вить верёвки, лишь погладив по заднице! Такого не должно повториться. Нужно сохранять голову холодной, иначе все пойдёт прахом. Подчиняться придётся, здесь у Северуса выбора нет. Участвовать в эротическом балагане — тоже, поскольку он Поттеру всё ещё должен и расплатой является требование безоговорочного обладания его некрасивым, но, как оказалось, таким чувствительным телом. Северус закусил губу, подавляя стон. Его строптивый организм, вроде бы привыкший к годам воздержания, бессовестно предавал своего хозяина и исправно реагировал. Как по часам, дважды в неделю, стоило горячим ладоням Главного аврора всего лишь коснуться кожи. Снейп давно уяснил, что против собственной физиологии бессилен. Нереально было сдержать сладкую дрожь, унять мощную эрекцию, но можно — эмоционально отстраниться. Только так, или он потеряет себя. Пускай этот преисполненный властью бесстыдник видит его напряжённый член, раз таково его извращённое желание, — в конце концов, Северус не евнух. Он, конечно, давно уже не молодой, но вполне здоровый мужчина, и стыдиться ему нечего. Да, ему не стыдно, что он наслаждался их физическим взаимодействием, это факт. Но чувства? Мысли? Например, о том, что зря выторговал себе две встречи в неделю вместо трёх, что они могли бы видеться чаще и, чем Мордред не шутит, начать нормально общаться. Никуда не годится! Окстись, Северус! Посмотри, во что это вылилось! Подставил себя сверх всякой меры. А мотивы наглого гриффиндорского выскочки так и остались неясными. Как и срок их договорённости, кстати! Защитил его Поттер лишь однажды, тогда как расплата грозила затянуться на неопределённое время. Северуса сводила с ума неопределённость — зачем Поттеру это надо? Опытный шпион не питал иллюзий и подозревал, что сведение счётов ещё впереди, нервничал, злился. Северус продолжал накручивать себя, чтобы к приходу Поттера как раз дойди до нужной кондиции. Сразу задать тон и не позволять сбить себя с толку. Чтобы самодовольная улыбочка, с которой «Гарри» наверняка появится из камина, сразу увяла и больше не появлялась никогда. Темпус показал семь часов вечера. Наверное, стоило догадаться, что с Поттером все планы идут прахом: тот вывалился из камина, представ в одной распахнутой мантии на голое тело и с видом виноватым и несчастным, так не вязавшимся с обычно уверенным главой Аврората. Северус, хватая ртом воздух, мерил его быстро теряющим холодность и отстранённость взглядом, с неудовольствием отмечая, что его внимание очень желанно для одной из частей тела Поттера. — Северус, я долго думал после нашего последнего свидания и решил, что мы находимся в слишком неравных условиях. «Да неужели?» — Снейп даже сразу не нашёлся что сказать, так велико было его возмущение. — Нужно восстановить равновесие, — продолжил тем временем Гарри, стоя навытяжку и, кажется, даже не дыша. — Давай сегодня ты будешь делать со мной, что захочешь? Поттер нерешительно переступил и заглянул ему в глаза. Снейп внимательно пригляделся и даже принюхался, ища следы магического вмешательства или хотя бы запах алкоголя. Ничего. Поттер терпеливо ждал, гримасничая: то придавая себе невозмутимый вид, то робко улыбаясь. — Что захочу, значит? — прошипел в конец разозленный Северус. Одним прыжком он оказался вплотную. Его руки сомкнулись на горле нежеланного, вызвавшего такой раздрай гостя. — Как насчёт этого? — Да, — прохрипел Гарри, не пытаясь сопротивляться. — Сделай. Если это то, чего ты действительно хочешь, Северус. Сделай со мной, что тебе нужно. — Что ты можешь знать о моих желаниях?! Когда отнял у меня свободу? Единственное, что я хочу с тобой сделать, кроме этого, — он сильнее сжал пальцы, слегка встряхивая попавшего в его руки, — так влить тебе в глотку Веритасерум и заставить наконец сказать, чего ты ко мне привязался! — Я и так тебе скажу, — кое-как выдавил Гарри, ощущая, как от недостатка кислорода кружится голова. — Я люблю тебя. — ЧТО? — Северус бессильно опустил руки и отступил. Такая чудовищная ложь! — Ложь! — гаркнул он. — Ты можешь влить в меня Веритасерум, если так я смогу завоевать твоё доверие, — надсадно кашляя, проговорил Гарри. Он сбросил с плеч мантию, максимально раскрываясь, оставаясь голым и уязвимым. — Я надеялся, что ты поверишь мне, если в самых унизительных ситуациях, будучи зависимым и подчинённым, будешь получать только удовольствие. Но пока смог добиться только того, что ты признал это самое удовольствие. Признал, что тоже человек и твоё тело отзывчиво. — Зачем такие сложности? — глухо спросил Северус. Он уже жалел, что отпустил Поттера. Слишком странными были вырывавшиеся из освобождённого горла слова. — Да с тобой иначе нельзя! Если бы я пришёл к тебе с романтическими ухаживаниями, ты бы меня сначала проверил на всякие зелья, если бы в хорошем настроении был. А то и выгнал бы, сочтя мои признания дурацкой шуткой. А шантаж слизеринцы понимают. — Ты всё ещё возбуждён, — отстранённо заметил Северус, отказываясь воспринимать мысль, насколько хорошо Гарри его изучил. — Тебе нравится, когда тебя душат? — Мне нравишься ты! Любой. Злой, уставший, подавленный и пышущий энтузиазмом, увлечённый, отстранённый. Так что не надейся, что я отступлюсь и откажусь от наших встреч. Не ищи других причин — их нет. И не трать время зря, — попросил он, впрочем, не решаясь подходить ближе. — От гриффиндорцев тоже можно ожидать любой каверзы, и в следующий раз я могу и не быть столь щедр. Северус вскинулся на произнесённые снисходительным тоном слова, но так просто на провокацию не повёлся, оставшись на месте. Пожалуй, только дистанция удерживала его от мстительного желания снова придушить несносного Поттера, раз уж он так запросто сегодня всё позволяет. — Так что? — не отставал Гарри, видя, что оппонент решительных действий не предпринимает. — Мне покрутиться? Показать себя? Наклониться, чтобы тебе было удобнее? — Стоило бы, — проскрипел Северус. С одной стороны, он был в ярости на мальчишку. С другой — ненавидел себя и за неуместные чувства, и за неспособность совладать с собой, и за непрошенную надежду. — Стоило бы нагнуть тебя после того, как ты выставил меня напоказ в самую первую встречу, подверг унизительной процедуре интимного бритья, а после продолжал нарушать мои личные границы — во все последующие! — А как иначе мне было подобраться ближе? — улыбнулся Гарри, разводя руки в стороны и крутясь вокруг своей оси. — Не нарушая границ, сквозь твою броню не пробиться. Северус невольно залюбовался сильным телом. Казалось бы, он должен был изучить Поттера вдоль и поперёк — за столько-то времени их страстного взаимодействия, — но на деле он совсем не знал его. Гарри был инициатором их близости, Гарри касался Северуса, Гарри дарил удовольствие, не требуя ничего взамен, довольствуясь только правом обладания. Хочет ли Северус что-то изменить? Хочет ли дать больше? А взять? Взять, что предлагает безрассудный Поттер, всегда готовый броситься в омут с головой? Рискнуть? Нет! Хватит рассуждать как гриффиндорец. Похоже, слабоумие и привычка следовать только чувствам передаются половым путём. Как слизеринец же Северус был восхищён тщательностью проработки плана, пусть цель и была, на его вкус, весьма сомнительной. Приложенные усилия он оценил по достоинству. И решил вознаградить, раз уж у Поттера такие странные вкусы. Его руки вернулись на уже облюбованную шею и красноречиво сжались при попытке Гарри заговорить. Тот понятливо кивнул и откинул голову, подставляясь. Позволил себе облегчённо выдохнуть, потому что в чёрных глазах читалась не разрушительная, толкающая на безумие ярость, а знакомое по прошлым встречам предвкушение. Кажется, его всё-таки будут трахать, а не убивать. Глубокий вдох, вспышка магии — и они переместились в спальню, сразу оказавшись на кровати. Гарри — распростёршись на спине, Северус — сидя верхом у него на бёдрах и по-прежнему буквально «держа его жизнь в своих руках». — Хороший вид, — хрипло заметил Снейп, с удовольствием разглядывая свою жертву. Почему-то ему было важно, что глаза Поттера подёрнуты дымкой желания, а не страха. — Заведи руки за голову. Медленно. Молодец. Возьмись за изголовье. Так. Мне нравится, как выглядят твои грудные мышцы. Северус наклонился и неспешно провёл носом от соска до подмышечной впадины, вызывая заметное напряжение так понравившегося ему участка тела. Так было ещё привлекательнее! И почему он всегда отказывал себе в этом чувственном пиршестве? Ведь была же возможность, пусть не всегда, но можно было намного раньше ощутить эту горячую гладкую кожу под пальцами, эту умопомрачительную упругость и твёрдость мышц, этот притягательный, будоражащий запах, присущий только Гарри. Носом, языком, губами, даже подбородком вбирать, впитывать в себя! Большая и малая грудные мышцы, двуглавая мышца плеча, косые мышцы живота. Определённо Северус станет ярым поклонником анатомии, потому что всё это великолепие стоит знать по-латыни. Или на нескольких языках! Иначе какой смысл? Гарри едва слышно хныкнул, за что получил наказание в виде впившихся в ключицу зубов и лишения ещё порции кислорода. Он попытался сбросить Снейпа с себя, потому что всего внезапно оказалось слишком много, он чувствовал, что на грани, и опасался, что с его оргазмом закончится очарование момента. Он просто не мог такого допустить! Когда ещё он сможет получить такие взгляды, такие прикосновения? Что угодно, лишь бы это длилось дольше! — Поттер, Поттер… Говоришь, что тебе можно доверять, а сам не можешь выполнить простейших обещаний, — жарко зашептал Северус ему в ухо, навалившись всем весом, удерживая активно пытавшееся выбраться из-под него тело. — Понял теперь, как тяжело, когда тебя полностью контролируют, даже если испытываешь удовольствие? Язык широкими мазками прошёлся по уху, по подбородку и доступному участку шеи. Свободной рукой Северус неистово шарил по всему, до чего мог дотянуться, изо всех сил вжимаясь пахом в пах. — Давай, Поттер, — подтолкнул он, замирая. Вбирать в себя вид искажённого удовольствием лица любовника было слишком хорошо, чтобы упустить хоть мгновение, хоть один нюанс. — Раз уж тебе больше ничего, кроме меня не надо. Вот он я. Как тебе такой? — Да-а-а… Гарри хрипло закричал, с трудом проталкивая звук через пересохшее, почти перекрытое горло. Его били короткие сладкие судороги, накатывая волнами и выплёскиваясь порциями спермы. Слишком остро, почти болезненно, но он ни за что бы не поменял эти ощущения ни на что другое. Как не променял бы Северуса. Это была последняя мысль перед тем, как он полностью растворился в наслаждении. Когда Гарри пришёл в себя, Северус расслабленно лежал рядом и выводил на его коже замысловатые узоры. — Действительно, увлекательно, — прокомментировал тот, не поднимая глаз. Словно не мог оторваться от своего занятия ни на секунду. — Теперь я немного понимаю твои странные желания. — Можно я тебя поласкаю? — тихо спросил Гарри, боясь шевельнуться и вспугнуть. — Ты ведь ещё не... — Нет, — был немедленный твёрдый ответ. — Почему? — Три часа ещё не кончились. До их истечения здесь всё решаю я. — И что дальше? — Дальше? Можешь завтра прийти на чай, если хочешь. Гарри с трудом подавил ликующий вопль и остался лежать, покорно подставляясь под дальнейшее изучение. Ведь он действительно не променяет Северуса ни на кого, а учёный — неотъемлемая часть его любимого.