Возвращение прошлого

Окончание рабочего дня. Сегодня Чифую планирует закрыться пораньше и поужинать в ближайшей кафешке. О своём желании тот заявляет заранее, так что к назначенному времени он и Казутора освобождаются практически сразу. Череда таких коротких взаимодействий входит в привычку, ведь момент, когда Тигр устраивается на работу, означает прощальный долг. Возможность принести тысячу и одно извинение тому единственному человеку, чьё сердце скрыто могильным памятником. Но в такие моменты они всегда говорили только о работе, предпочитая умалчивать о личном. В скромной тишине парни добираются к нужному месту, заходят внутрь и выбирают удобный столик. Один из немногих, где бурлящая из всех щелей жизнь доходит лишь мельком, позволяя разглядеть уютный интерьер заведения. — Сегодня я угащаю, — отрезает Чифую, открывая только что предоставленное официантом меню. Эти встречи являются некой традицией, а может и жалкой попыткой двух взрослых наладить хоть какое-то взаимоотношение, учитывая лишь то, что связывает их вместе одна незавершенная деталь. На лице Казуторы проскальзывает неловкость, заканчивающаяся на кончиках слабой улыбки. Ему стоит привыкнуть к доминирующей стороне коллеги, но, вместо этого, наружу мыслительных процессов вырывается привычное «милашка». Стараясь поддержать данный образ, Ханемии остаётся только согласно кивнуть и открыть второе свободное меню. Скромность предложенных заведением блюд позволяет не задерживаться на чём-то и сразу сделать свой выбор, озвучивая его подошедшему официанту. После сделанного заказа они вновь погружаются в мучительную пелену тишины, занятые своим делом. В отличии от Чифую, Казутора является более любопытным человеком, позволяя себе переодически непринужденно вертеть головой и задерживать мимолётные взгляды на посетителях, которые, в свою очередь, увлечены поеданием еды. Ведь вмешательство постороннего любопытства — всего лишь ощущение, вызванное большим наплывом гостей. Ничего особенного. Мгновение спустя Тора решает повернуться обратно к столу, но смутно знакомый силуэт заставляет остановиться. Темнеющие пряди волос, небрежно спадающие в районе ключиц, и отчасти широкие плечи. Всего лишь описание типичного посетителя данного заведения. Но если хорошенько прислушаться, то детальки самостоятельно приступают заводить наглухо забитый мотор. — Да бля, какого хуя, сколько раз мне ещё повторять, что я Кейске, мать вашу, Баджи, — речь слышится едва уловимо, хотя конец отчётливо проезжает по ушам полосатого. Внутри всё замирает, крепко сдавливает в удушающий грудной замок и требует попытаться принять хотя бы половину. Незнакомец размахивает руками, практически рычит на бедолагу-баристу. Обвиняет его в том, что тот неправильно пишет иероглифы его имени на стаканчике с кофейным напитком. Но более внимательные зрители замечают то, что надпись на самом деле правильная, и посетитель всего-навсего имеет трудности с представлением написания собственного имени. Доказывать ему это бесполезно, ведь, уверенный в себе, он готов рвать и метать движущиеся перед глазами объекты. Каждый из присутствующих собирается принять худшую сторону поворота событий. Только, к необъяснимому счастью, яростные обрывки конфликта оканчиваются столь же быстро. Откладывая нужную сумму, главный инициатор забирает заказ и поспешно отводит взгляд в сторону толпы зрителей, небрежно скидывая на них оскал недовольства «подумаешь, один раз ошибся». Неизвестным остаётся мимолётная встреча с Казуторой, который, сам за собой не замечая, уже приподнимается со своего места. На приличном расстоянии лицо растекается пеленой, разглядеть мельчайшие детали практически невозможно. Но Ханемия помнит свой ночной кошмар, напоминающий ему образ некогда покойного друга. Не совсем ярко-выраженный силуэт гораздо меньше обычного, но всё возможно списать на долгое расставание и отсутствие возможности лицезреть Кейске. Вот же он, внешне тот же юный подросток без каких-либо временных изъянов. И ладонь непроизвольно тянется вперёд, в попытках ухватиться. Названный им Баджи заметно ускоряется, силой открывая перед собой дверь и сгоняя с пути медлительных посетителей в разные стороны. — Казутора, сядь нормально, — мимолётно заметив за коллегой волнение, мужчина громко кашляет в кулак и возвращает остатки внимания на себя. — Только что там был человек, который назвался Кейске Баджи. Мне нужно кое-что проверить. — Окончательно слетев с дистанции, Тигр стрелой выпрыгивает с места, обходя предоставленные взору препятствия, и покидает скромное заведение. Оставшийся в полном одиночестве Чифую Мацуно остаётся только успеть совершить поспешный вздох, медленным движением руки подзывая вслед официанта. Сказанное походит на отвратительные попытки задеть за самое живое, вот только уверенность в партнёре по работе остаётся той же, а там уже понятно, что Казутора Ханемия не из тех типов людей, которые будут пренебрегать чувствами. Работник кафе передает мужчине упакованный заказ, видимо, не желая вступать в длительный разговор. Где-то внутри темновласый благодарен за понимание, но мысль проскальзывает позднее. Стоит ему лишь подняться, выскальзывая наружу вслед за остальными, страх сковывает движения, лишний раз напоминая про безответственность, с ощущением чёртовой вины за собственную эгоистичность. Ведь он снова теряет след Казуторы, уже успевшего слиться с вечерним пейзажем города. Слышится только отдалёный женский возглас, поспешив сразу же к источнику. Уже будучи там, ноги сами ведут его к цели, он отстранённо делает шаг назад, застав двух людей в схватке. В одном тот точно замечает Казутору, сдерживающего за шиворот вырывающегося незнакомца. Приглядывается усерднее, с окончанием теряя дар речи. Перед ними и правда предстаёт их воскресший друг, с определёнными временными изменениями. Потрясение, стоящее особого внимания в жизни каждого присутствующего.