Тихая улица.

Йокогама в теплое время года - удивительное зрелище; красивые виды, сопровождающиеся запахом сладких цветов, мягкий воздух, в котором витает нотка романтики, и солнце, что дружелюбно греет своим теплом людей. Можно увидеть множество чудесных мелочей, однако на это уйдёт бесчисленное количество времени. На одной из улиц было особенно тихо, ведь всем сейчас хотелось побыть в парке или погулять по центру города. Но порой так хочется убежать от людей и побыть наедине с собой... Или наедине с близким человеком. Подобные моменты всегда прекрасны. Высокий брюнет и рыжий юноша, небольшого роста... Выглядит довольно контрастно, верно? Особенно завораживали их, казалось бы, незначительные движения: длинные пальцы темноволосого так и норовили коснуться мягких локонов друга. В это время рыжик хитро ухмылялся. Ему нравилось дразнить Дазая, но не менее ему нравилось ощущать на себе мимолётные прикосновения. Что-то было в них чересчур родное, теплое...

Точно ли они только друзья?

— Ну да-ай потрогать волосы. Они такие мягкие и пахнут вкусно. — протянул Дазай, пытаясь схватить рыжика за шевелюру. — Не да-ам. — передразнивая ответил Чуя. — Ты их вновь запутаешь. — Честно-честно не запутаю! - умолял тот, уже протягивая неугомонные руки к голове своего объекта обожания. Голубоглазый резво отпрыгнул от друга. Ему нравилось играть с Дазаем, смотреть на его особенно забавные реакции. Смешные гримасы, изображающие недовольство, веселили Чую, заставляя чувствовать некое удовольствие. Вправду, огорченный писк и лицо брюнета были чересчур эмоциональным. Если лишь слушать Осаму в такие моменты, то может показаться, будто это пищит маленький, злой зверёк. — Ну Чу-у-у-уя, - в привычной для себя манере умоляюще протянул Дазай, - прошу. — Говорю же, нет. - отрезал рыжий, не щадя друга. Но кое-что было слабостью голубоглазого. Казалось бы, такая странная, но слабость... Взгляд. Жалостливые глазки Осаму всегда выглядели одновременно смешно и мило. Особенно в сочетании с писком. В этот раз хитрец не упустил возможности играть на чувствах Накахары, вновь сделав этот маневр. — Ну пожалуйста, Чуечка. - с ноткой наигранности, смотря прямо в душу, сказал Дазай. — Чёрт с тобой, скумбрия. - раздражённо проскрипел рыжик, снимая шляпу. Брюнет набросился на шевелюру голубоглазого, как голодная собака на еду. Хоть он обещал быть аккуратнее с волосами, но как обычно обещание не выполнил; Дазай путал локоны, гладил их и делал с ними всё, что только мог, при этом визжа от счастья так, будто это было самой огромной радостью для него. — Боже, что ты творишь, дурак? - не сдерживая смеха и улыбки спросил Чуя, стараясь отодвинуть от себя взволнованного, как щенка, Дазая, — Всего лишь радуюсь. - улыбчиво ответил Осаму, не отрывая рук от головы рыжика. — Радуешься чему? Волосам? — Тому, что у меня есть такой добрый и милый друг, как ты, - серьёзно объяснил тот, - А ещё ты пушистый. - отшучиваясь продолжил парень. Накахара удивлённо посмотрел на брюнета. Слишком уж странно «скумбрёныш» себя повел, изменив интонацию буквально в несколько мгновений. Друзья гуляли, общались, обсуждали всё, что только можно. Им было весело, однако оба чувствовали некую недосказанность, которую не желали признавать. Обоих это смущало, как-то ставило барьер между ними. Будь бы они более смелыми и уверенными в том, что высказать всё - правильное решение, то молчать не стали. Решиться на такое для них было слишком сложно. Парни боялись своих чувств по отношению друг к другу. Поэтому, молчание об этом - лучший вариант.

А вдруг стоит сказать правду, терзающую душу?

— Чуя, давай сегодня будем гулять допоздна? - не в самый подходящий момент, с лёгкой дрожью в голосе, спросил Дазай, посматривая на друга. — У тебя так много свободного времени? - подшучивая над собеседником пробурчал Чуя. После он хотел добавить что-то ещё, но Осаму его перебил положительным ответом. На самом деле, парню просто не хотелось отпускать Накахару. Единственным желанием было гулять. Он надеялся, что осмелится сказать те самые слова. Если Дазай старался сблизиться, то Чуя отдалялся. Это не была вредность или скверный характер.

Лишь неуверенность, боязнь быть отвергнутым.

Рыжему казалось, будто его чувства могут растоптать, а самого его вовсе унизить за это. Приходилось быть скромнее и молчать о том, что хотелось рассказать. Для него всё лучше, чем честность, а плане своих чувств. "Вдруг от признаний будет хуже?" - думал про себя Чуя, посматривая на Дазая. Накахаре хотелось взять парня за руки, уткнуться в его грудь и стоять так хоть до бесконечности, но страх не давал даже намекать на это. Никаких признаков желания тактильности, только неохотные одолжения коснуться себя, после которых было стыдно, ведь вся хладнокровность - маска, что нельзя снять. Думая об этом, рыжику становилось грустно. Его никогда не поймут. Дурачиться, конечно, весело, но игра переходит грани. Дазай, смотря на поведение друга, в глубине души чувствовал себя лишним, так как это он всегда лезет, он путается под ногами, он несерьёзный, глупый мальчишка, жаждущий внимания. От этого становилось больно и обидно. Ощущая этот холод, ему хотелось спрятаться где-нибудь. Только так можно перестать быть посмешищем для Чуи.

Оба боялись прервать молчание, тем самым разрушив границы, между друг другом. Однако…

Друзья дошли до тупика. Совершенно никого. Ни души, ни звука природы. Лишь глухая тишина и биение сердец. — Тут так тихо… - будто боясь нарушить тишину, прошептал Дазай. Накахара промолчал. Он лишь немного прижался к брюнету, от чего сердце забилось быстрее. Тело Осаму было таким родным и теплым. Его хотелось обнимать, покрывать поцелуями, лишь бы не отпускать, но нужно держать себя в руках, наслаждаясь этим моментом. — Просто молчи, Дазай, прошу. - тихо попросил рыжик, сокращая расстояние между телами. — Чуя- — Знаю, что ты сейчас будешь издеваться надо мной, но сделай это позже, если действительно хочешь этого. - не желая ничего слышать сказал голубоглазый, практически уткнувшись в парня. — …ты такой милый. - улыбаясь проговорил тот, обняв неуверенного, как маленького котёнка, Чую. Они стояли так долго, не отпуская друг друга. Даже без слов было понятно, что оба поступили правильно, отбросив страх. Больше не нужно скрывать чувства. Теперь, всё будет хорошо.