Beige

Доживя до своих лет, Виктор правда думал, что асексуален и более того, аромантичен. Но… Все эти взгляды, прикосновения, улыбки…никто и никогда не дарил их Виктору, и тем более в таком количестве, как Джейс. Наверное, поэтому то ледяное сердце и разогрелось. Обычно недотрога, Виктор правда испытывал отвращение и страх, когда кто-либо позволял себе его касаться. Если это не Хеймердингер, конечно. Обычно смельчак получал презрительный взгляд, презрительное высказывание или презрительный удар тростью. В зависимости от степени касания, конечно. Но Талиса это, как видно, не пугало вообще. Поэтому сначала пожимания рук и хлопки по спине приходилось терпеть, то через шесть лет работы Виктор понял, что в целом не против оказаться схваченным под ребра и почти закинутым на плечо, для более быстрого перемещения. А ворчит он вообще для вида. Обычно Виктор ненавидит, когда на него смотрят. Подсознание сразу орёт о том, что над ним смеются. Ведь в Зауне ни у кого нет другой причины тебя рассматривать, как желание докопаться. А Виктор прям магнит по части «доебись до недостатков». Калека. Да, конечно, Пилтовер не Заун, но привычка плохо реагировать на взгляды и готовиться к обороне осталась. И тем более Виктор ненавидел, когда кто-то смотрит на него во время работы. Ладно эти мысли на улице, например, но в лаборатории! Но взгляд Талиса успокаивал. И через шесть лет Виктор понял, что настолько привык, что без Джейса с его переглядками работается хуже. А ещё Виктор ненавидит, когда за работой разговаривают. Но у Талиса будто отсутствует замыкание или кнопка выключения звука. Так что через шесть лет совместной работы над «будущим прогресса», то есть хэкстеком, Виктор не мог оставаться в тишине. Он не мог оставаться без Джейса. Виктор говорил себе, что остаётся ночевать в лаборатории из-за того, что с его больной ногой он в разы больше времени потратит на ненужные перемещения до дома и назад, чем на нахождение в этом самом доме. На самом деле Виктор оставался в лаборатории, потому что Джейс либо засыпал в ней тоже, либо приходил с утра. Ну, и ещё первая причина, да. В лаборатории шумно, даже когда все выключено. Все равно что-то гудит. Возможно Джейс. А ещё Талис иногда пытается отвлечься от работы и задаёт глупые вопросы. В духе: какой любимый цвет, музыка, время года. Ну кому это вообще надо? Но через шесть лет Виктор узнал эти вещи о Талисе и поделился своим любимым цветом. И вылилось все в странный разговор…

…

 — А почему именно бежевый?  — Не знаю. Он…и не белый, и не коричневый. А мне нравятся белый и коричневый. А бежевый — идеальное их сочетание. Как средняя линия.  — А…а ты знал, что бежевый — это вроде цвет нейтральности, комфорта, расслабленности, гармонии и спокойствия. — начал перечислять Джейс, с видом знатока. Виктор лишь вопросительно вскинул бровь. — Но в то же время он как тоска и траур, смерть и потери. В нем нет яркой эмоциональной окраски, он типа лишён эмоций. Обыденность, увядание. Символ завершения жизненного цикла.  — Ого…спасибо, что обосрал мой любимый цвет.  — Ей, я же сказал, что он про комфорт и гармонию! — возмутился Джейс. — А второе значение оно…к нему вроде ещё какие то условия нужны.  — Молодец, выкрутился. А теперь скажи, зачем ты забиваешь этим свою сияющую головушку?  — Да не знаю! Кейт когда-то рассказала мне все это, теперь забыть не могу.  — Ты ж наш гениальный. Иди работай.

…

Так что да, Виктор знает и значение цветов. Потом ему ещё пояснили за красный, белый и коричневый. И либо он очень стабильный, либо очень увял и умер. Сам Виктор не знал, но склонился к последнему. В общем, господин Талис умудрился нарушить все личные границы Виктора, которые он строил несколько лет, влезть во все его дела. А главное, он заполнил собой всю пустоту в душе напарника, поселился в его мыслях. Наверно, Виктор понял, что влюблён, когда перед сном словил мысль о Джейсе. О том, что ему с ним хорошо. Так, как ни с кем и никогда. В ту ночь Виктор послал сон и рефлексировал до зари. И понял, что обычные люди зовут это влюблённостью. Это осознание сильно напугало. Очень  сильно. Единственный человек в этом грёбаном мире проявил к Виктору хоть какую-то заботу, а он уже влюбился! Нет, нет, нет. Виктор не собирался говорить об этом. Даже намекать. Он не хотел ничего портить. Ведь Джейс…он…идеален. Во всем. В него влюблены тысячи людей, и из всех них он должен выбрать умирающего калеку? Да ни в жизни. Поэтому Виктор продолжил ловить взгляды и прикосновения, каждый разговор или смех. Каждое мгновение он сохранял в памяти. Ведь знал, что все закончится. Хотя ему нравилось думать, что Джейсу он тоже нравится. Не хотелось думать о том, что Талис мог бы так же общаться с другими, как и с ним. Что кому то ещё он мог дарить столько улыбок и касаний. Виктору нравилось думать, что на их лаборатории кончается мир, и дальше никого нет. Потому что это бы значило, что Джейс только с ним… Но Виктору не могло так повезти в жизни. Ему уже повезло сверх нормы, когда они стали работать вместе, куда ж ещё больше? В ночь, когда Виктор подбирал комбинации рун для кристалла, Джейс ушёл в театр с советницей Медардой. Эта женщина вызывала у Виктора уважение смешанное с неким страхом и пренебрежением. Но уважения, наверно, было больше. Возможно, некая зависть. Потому что Джейс идёт с ней в театр, а не с ним. Только слепой не видел намерений Медарды на Талиса, а Виктор слепым не был. Поэтому просто работал. Слова Скай пролетели мимо ушей. Что он ей там ответил? Да не важно. Важно то, что руны не подбираются. Чувства не важны. Не важно то, что мир вдруг поплыл перед глазами, а приступ кашля скрутил тело. Последнее, что запомнил Виктор — это кровь на панели управления. А очнулся в медпункте. Рядом с Джейсом. На душе стало как то светло. Утро. А Талис не с Мэл, а здесь. И наверно пробыл здесь уже какое-то время. Эгоистично такому радоваться, но…  — Виктор, почему ты мне не сказал! Врачи говорят… Талис очень шумный. Его слова отбиваются молотом в голове. Виктор морщится.  — Сколько мне осталось? Джейс мнется.  — Пара месяцев. Пара месяцев…Виктор правда думал, что у него больше времени. Дальше он не особо слушал. Талис что-то говорил про хэкстек, поддерживал. А Виктор думал, что если не скажет все сейчас, то не скажет никогда. Но его скорее всего отвергнут. Ничего! Можно списать на мигрень или бред. Талис не отвернётся. Да, отношения ухудшатся, но…но не так уж и надолго, учитывая прогнозы врачей. Ладно, сейчас или никогда!  — Джейс, я… — начал Виктор, но противный кашель его прервал.  — Виктор! Боже, все в порядке? Что? — Джейс подскочил мгновенно.  — Я… — Виктор смотрел в глаза напротив и видел бесконечную доброту и заботу. Нет, Талис не может любить его. Он слишком идеален. Но он его никогда не отвергает. И никогда не полюбит. А жалость Виктору не нужна. — …Я скоро смогу отсюда выйти? Мне ещё надо работать…  — Виктор! Никакой работы! Ты же…ты…  — Я не собираюсь умирать тут. Я хочу закончить исследование. Джейс закатывает глаза и ворчит, но обещает узнать. А Виктор понимает, что проигрался полностью. Нет у него больше шанса, упустил, побоялся. Но Виктор уверен, что поступил правильно. А никак иначе быть и не могло. Джейс любит Мэл Медарду. Он с ней спит, он приходит к ней за советом, она теперь его подбадривает. Кто-то бы назвал это разбившимся миром. А Виктор просто понял, что его гипотезы правильны. Ещё одна галочка. Талис не может его любить. Никак. Он ведь…такой блистательный, такой умный, красивый, такой идеальный!.. А Виктор такой… Виктор. Не говорить ничего в больнице было верным решением. Но сейчас совсем не время думать о чувствах. Встал вопрос выживания. Но растения гибнут, а Виктор чувствует как увядает его тело. Чувствует, как увядает его разум. Виктор чувствует любовь, и она ему мешает. Ему мешают чувства. Если бы их не было, все было бы легче. Намного проще и быстрее. Виктор должен выжить, чтобы внести свой вклад в улучшение жизни людей. Он так много сделал, просто нельзя забраться к храму на горе и не постучать в дверь. Чувства мешают. Мешает любовь. Если он выживет, то обязательно придумает, как от нее избавиться. А пока…а пока надо сохранить свой разум и желательно тело. Надо выжить. Похоже, условия, из-за которых гармония и спокойствие становятся увяданием и смертью, найдены.