Девочка в маковом венке

Двенадцать лет спустя

— Свежее молоко, свежее коровье молоко…! «Стук». Маленький камень, летевший из кустов, попал в коробку с так называемым «молоком», отскочил от неё и упал наземь к остальным точно таким же камням. Мужчина, секунду назад громогласно продающий свой продукт, напыжился, поставил провиант на траву, и уверенными шагами направился в кусты, бурча себе под нос: «Опять эти надоедливые сиротные дети, ну я вам сейчас покажу!». В кустах и правда сидели дети: мальчишка лет семи с чумазым носом, и девчушка помладше, по всей видимости, его сестра. Они вжались друг в друга, как два дрожащих листочка. Продавец своими крупными руками лихо схватил одной ладонью мальчишку за шкирку, а другой — девчонку. Та сразу неистово завопила, заливаясь горькими слезами. Она задрыгала ногами, замахала руками, но шансов выбраться было ноль. — Эх вы… — Оскалился мужчина, готовясь по всей видимости дать оплеуху обоим. Но в этот момент с крыши одного из заброшенных товарных поездов, что служил по обыкновению этим людям домом, выпрыгнула девушка. Её лицо скрывал капюшон. Она прыгнула высоко. Обычный человек не смог бы преодолеть такую «птичью» дистанцию. Зависнув в воздухе на секунду, она моментально устремилась вниз, и, поравнявшись с продавцом, выхватила кричащих детей у него из рук. Капюшон моментально спал с её лица от контакта с воздухом. — Мариучча, черт тебя дери! — Завопил мужчина, показывая вслед девушке свой здоровенный кулак. Но она уже была слишком далеко, и не могла услышать его недовольные крики. *** — Мариучча, а дай и нам молочка, — Медленно, но очень по-надоедливому тянул чумазый мальчика. Девушка лишь усмехнулась и отмахнулась от него рукой. Она демонстративно достала бутылку молока и взахлеб начала её пить. Хотя пить ей не хотелось. Дети моментально накинулись на неё, повалили на землю. От этого всё содержимое бутылки вылилось прямиком на лицо девушки. Она хохотала, отбиваясь от маленьких цепких ручонок. — Ну вот! — С досадой сказала малышка. — И молока не досталось. — Да это и не молоко вовсе, — Мариучча спихнула с себя мальчишку и принялась вытирать лицо. — Вы же знаете, что в наших краях не бывает коров. А этот продавец просто лжец, у которого никто никогда ничего не покупает, вот он и выдумывает всякие небылицы. — Мариучча… — Дети одновременно уселись перед девушкой, завороженно глядя на неё. — Ну что надо то? — Усмехнулась она. — А ты видела коров? Настоящих? — В один голос проговорили они. Девушка поднялась на ноги. Она заботливо поглядела на детей, и щелкнула обоих по носу: — И коров видела, и молоко настоящее пила. *** Выгнав детей, Мариучча села на диван и начала расшнуровывать свои ботинки. Она всегда делала это медленно, потому что с каждым сантиметром шнурка ей нравилось ощущать, как кожу освобождают ужатые сапоги. Эти шнурки — единственное напоминание о матери, лицо которой почему-то навсегда осталось в тени луны. В ту ночь на поезд, в котором по воле случая суждено было оказаться ей и её семье, напали неприятели. Тогда они ещё никак себя не называли. Это просто были бандиты, которые грабили поезда с продовольствием ради собственной выгоды. — Туки тук, — Раздался голос из окна. — Мистер Лис, — Улыбнулась Мариучча. — Ну заходи. В помещение, оборудованное под комнатушку, где и проживала девушка, зашёл здоровый парень. Его плечи были широкими, словно у богатыря. Руки длинные и увесистые с активной растительностью. Волосы были завязаны в небрежный хвост, а на подбородке и щеках была густая черная борода. Глаза сияли добротой. — Чем порадуешь? — Радовать нечем, крошка, — «Мистер Лис», как того назвала Мариучча, уселся на диван и тут же развалился на нём, будто находился у себя дома. — Опять детей сиротских спасала? Девушка вздохнула и укоризненно на него посмотрела: — Ты ведь знаешь… — Мариучча, — Перебил он её и тут же встал на ноги. — Я знаю, что ты им помогаешь, потому что тоже была сиротой. — Не просто потому, что я была сиротой, Лис, а потому, что их родителей тоже отняли бандиты из Саммера. Мистер Лис встал напротив окна, положил на подоконник грузные руки и вздохнул: — Ты же помнишь, почему бандиты из Саммера начали… — Не учи, Лис, — Твердо сказала Мариучча. И Лис замолчал. Они оба знали историю своей родины. Около пятидесяти лет назад в стране начался кризис продовольствия: поля горели из-за знойной жары, животные не выживали в пекле. А те, кто выживал, не могли претендовать на роль хорошего мяса. Многие работники ферм не выдерживали трудиться без отдыха, от чего все граждане, не взирая на уровень достатка, начали голодать. Правительство постановило, что начнет раздавать государственные запасы своим жителям. А когда запасов стало меньше, правительство решило, что в первую очередь кормиться будут «особенные» дети. «Особенные» дети рождались в основном у одного народа. Это были кочевники, что путешествовали с места на место, не желая привязывать себя к одной территории. Некоторые их дети имели поражающую способность — умение левитировать. Они задерживались в воздухе и могли парить над землей, словно птицы. Их так же называли «Клаудами». Первые упоминания о клаудах содержат сведения об опытах над ними. Правда позднее, правительственные власти поняли, что такие дети будут хорошим козырем в рукаве: хорошими солдатами и работниками. Поэтому отдавать последние запасы стали им и их семьям. В стране в скором времени начался хаос. Обычные люди, что прежде имели крышу над головой и еду для себя и своих детей, были вынуждены отдавать свой урожай чужим людям. Тогда как «особенный» ребенок был сыт, обыкновенные дети умирали от голода. Это породило ненависть к клаудам. Люди стали формироваться в группы мародёров. С каждым годом эти группы росли, а набеги осуществлялись в большинстве своем именно на кочующие народы, в числе которых и рождались «парящие» дети. В одном из таких рейдов и погибла семья Мариуччи. Позднее группы бандитов разрослись настолько, что получили общее название — «Времена года». А каждая из групп отнесла себя к одному времени года, в зависимости от того, в какой период именно до них дошел голод. — Молоко то ты зачем сперла? — Прервал молчание парень. Он глубоко вздохнул, и подошел к своей подруге. Она виновата подняла на него глаза, но не смела раскаиваться. Скорее ей было неудобно не из-за того, что она украла молоко, а из-за того, что по всей видимости Мистеру Лису досталось за её проделки. — Я и сама могу объясниться перед начальством, — Сказала она. — Не мели чепухи, — отмахнулся здоровяк. — Я вообще не совсем по этому поводу пришел. Мариучча наклонила голову в бок и приподняла бровь, как бы спрашивая: «ну и зачем ты тогда явился?»