Корпорация чудовищ

Косая Аллея в этот день была особенно людной и шумной. Полуденное солнце заливало сверкающие витрины. Возле гостеприимно распахнутых дверей магазинчиков перемигивались разноцветными буквами и пускали струйки волшебного огня вывески с однотипным текстом: «Годовщина Победы! Сегодня скидки!». Волшебники чинно прогуливались, не стесняясь расталкивать локтями тех, кто повстречал знакомых и остановился посреди улицы. У Фортескью не осталось ни одного свободного столика. У входа толпились репортёры, ожидая повторного появления героя магической Британии, который полчаса назад вместе с Гермионой Грейнджер, отбиваясь от журналистов, вошел в кафе. В жажде сенсаций, истомившись от безделья, акулы пера набросились на пробиравшегося к дверям раскрасневшегося и взлохмаченного Рона Уизли. — Мистер Уизли! Мистер Уизли! — звучало наперебой со всех сторон. — Пару слов о дальнейших планах героев войны! Рон отмахнулся от настойчивой журналистки, пытавшейся поднырнуть ему под локоть и подсунуть поближе пергамент с прытко пишущим пером. — Теперь, после сдачи Ж.А.Б.А., встанут ли нынешние выпускники Хогвартса на защиту магического мира? — Рон поморщился от пафоса. — Гарри Поттер будет участвовать в реорганизации Министерства Магии? Как вы, чистокровный волшебник, относитесь к тому, что хотят разогнать Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними? Вы не думаете, что это грозит нам нашествием оборотней, упырей и прочих нелюдей на цивилизованное магическое общество? Рон зло пихнул кого-то из репортёров и пробормотал: — Если и нужен Отдел по контролю, то за журналистами! Вот где нашествие на цивилизованное общество! Да дайте же пройти! — заорал он, отталкивая насевших на него девиц, выпрашивающих автограф, пусть не самого Гарри Поттера, то хотя бы его лучшего друга. Проскочив внутрь, он перевёл дух и принялся высматривать товарищей. Фортескью обычно усаживал их за уединённый столик. Гарри и Гермиона подали знак из дальнего угла. Рон радостно махнул в ответ, нервно провел рукой по всклокоченным волосам и направился к друзьям. — Не очень-то вы помятые! Ты журналюгам «круциатусом» пригрозил? Гарри мрачно мотнул головой. — Хуже. «Экспеллиармусом». Рон расхохотался и поприветствовал Гермиону поцелуем. — Какие новости? Гермиона нахмурилась. — Судя по опросам, Кингсли станет Министром Магии. Но в утреннем «Пророке» опять не очень хорошо отозвались о его кандидатуре. Слухи о роспуске отдела регулирования магических популяций, недавняя пропажа главы аврората — у Кингсли по-прежнему шаткое положение. — «Пророк» же всегда контролировало Министерство, — округлил глаза Рон. — Под Кингсли продолжают копать, — отозвался Гарри, — кому-то очень не нравится его назначение. — Выборы его Министром — сейчас больше дань участию в войне. Возможно, год-другой и Кингсли подвинут, — Гермиона расстроенно разгладила салфетку. — Кое-кто снова высказался, что он пользуется ситуацией и таким образом просто убирает политических противников с горизонта. — Пусть сами разбираются, — Рон махнул рукой, — главное — больше нет комиссии по учёту маггловских выродков. И Гарри теперь опять «Желательное лицо №1» в газетах. Ребята рассмеялись. — Пару часов назад сообщили, что Визенгамот вместо Салливана возглавил Тиберий Маклагген… — уныло добавила Гермиона. — Вот! — поднял палец Рон. — Не умеешь ты выбирать себе поклонников. Стала бы невестой Маклаггена, породнилась бы с семьёй председателя Верховного суда! Гермиона сердито толкнула его в бок. — Да я скорее с гоблином бы стала встречаться. — Ты и так с ним встречаешься! — возвестил Рон и взял её за руку. Гарри и Гермиона прыснули. Отсмеявшись, Гарри заметил: — Мы идем завтра подавать результаты Ж.А.Б.А. в аврорат? Или отложим, пока Кингсли не назначит кого-то нового на должность руководителя? Рон, рассматривая меню, буркнул: — У них новое мороженое. Вкус меняется в зависимости от настроения. Попробуем? Гермиона многозначительно посмотрела на Гарри. — Рон, ты не ответил. Рон опустил прейскурант и вздохнул. — Гарри, я передумал. Я не пойду в аврорат. — Как не пойдешь? — Я решил помочь Джорджу. Дела в магазине идут всё хуже. Один он не справляется. А я не так уж и сильно хотел стать аврором. — Но когда ты успел передумать? — Гермиона сверлила его взглядом. — Ведь мы только на прошлой неделе это обсуждали. Рон встал. — Просто передумал. Я всё же закажу это мороженое, — подмигнул он Гермионе. — Посмотрим, какое у тебя настроение. Отходя, он увидел, как Гарри и Гермиона мрачно переглянулись. Фортескью суетился, прося принять мороженое за счёт заведения. Рон возмутился, положил на стойку пару галеонов, но попросил ещё немного огневиски, хоть и знал, что кафе безалкогольное. Владелец заведения понимающе кивнул и вытащил откуда-то из закромов початую бутылку со словами, что это крепчайшее огневиски, доставшееся ему еще от отца. Левитируя мороженое, стаканы и бутылку, Рон возвратился к столику. На улице раздались радостные возгласы и треск волшебного фейерверка. — Хлеба и зрелищ, — прошептала Гермиона. — Они не видят больше угрозы, — пожал плечами Гарри, — мне, если честно, всё равно. Пусть радуются. Мы проделали этот путь не для них. — Да, Гермиона, — ласково ответил Рон, — мы спасали не эту толпу, а своих. — И многие из них убиты. — То, что живы мы сами, — всего лишь случайность, — заметил он и разлил огневиски по стаканам, поставив их рядом с креманками так, чтобы они не были видны другим посетителям. Попробовав мороженое, Рон застонал. — У меня с чёрным шоколадом… Ну почему не с молочным? — А у меня лимонное, — сообщила Гермиона, — а у тебя что, Гарри? Гарри подавился и закашлялся. — Орехов полно… Твёрдые, зараза, не разгрызть. Рон со смехом хлопнул его по плечу. — Грызи, друг. Судьба у тебя такая. Не последнее препятствие в твоей жизни. Гарри, поморщившись, с хрустом прожевал орехи. — Итак, у нас есть повод для праздника, — провозгласил Рон. — Это был на редкость унылый и тоскливый год. Дементоров убрали далеко и надолго. Больше никаких волдемортов, василисков, акромантулов и прочих чудовищ. Давайте за это выпьем? Гарри и Гермиона приподняли свои стаканы. — За наших мёртвых, — посерьёзнев, добавил Рон. — За наших мёртвых, — в унисон подхватили друзья. * * * Несколькими месяцами ранее. Гарри и Рон сидели на кухне в Норе и старательно корпели над эссе по трансфигурации. Через некоторое время Рон откинулся на спинку стула и вздохнул. — Всё. Сил моих больше нет. Давай передохнём. Гарри отложил перо и с сомнением посмотрел на пергамент. — У меня еще и половины не готово. — Да ну его, лучше чаю выпьем. Рон загремел чашками. — Странно быть здесь одним, да? — Ага, — задумчиво ответил Гарри, бросая взгляд на волшебные часы. Теперь стрелок было только восемь. Стрелка с именем Джинни указывала на надпись «школа», Молли — «в пути», остальные были "на работе". — Каждый раз, когда МакГонагалл присылает горы этих заданий, мне хочется плюнуть на Ж.А.Б.А., — пожаловался Рон, ставя дымящуюся чашку прямо на свой пергамент, и вскрикнул, отдергивая руку. Но чашка уже накренилась, и половина содержимого залила эссе. — Нет! Не может этого быть! У Рона было такое несчастное выражение лица, что Гарри невольно хмыкнул. — Что ты смеешься! Теперь всё переписывать! Рон поднял пергамент, с которого капал чай вперемешку с чернилами и застонал. — Я потратил на это хренову кучу времени… — Выбрасывай и пиши сначала. — Выбросить? Ну нет! Я это сохраню в качестве доказательства для Гермионы. Иначе она решит, что я всё придумал и целый день бездельничал. Мне кажется, что проще приручить соплохвоста, чем совместить стажировку в аврорате с попытками подготовиться к экзаменам. Гарри закрыл учебники. — Пошли на мётлах лучше погоняем. У самого уже голова пухнет. Они вытащили изрядно запылившиеся мётлы и пошли на квиддичное поле. — Кингсли хоть и обещал, что возьмёт нас без экзаменов, но как-то… не по-гриффиндорски это, — продолжил Рон задумчиво. — Ты лучше признайся, что делаешь это из-за Гермионы. Рон залился краской. — Не хочу, чтобы она считала меня неучем, — пробормотал он смущенно, — уж если мы Волдеморта победили, то с экзаменами как-нибудь справимся. Я только рад, что мы не поехали в Хогвартс. Гарри кивнул. — Я даже удивился, что Гермиона не настаивала. Они сели на мётлы, и Гарри выпустил снитч. Спустя полчаса, раскрасневшиеся и тяжело дышащие, друзья вернулись на землю. — Мог ли я подумать пару лет назад, что мне наскучит квиддич? — риторически вопросил Гарри. Рон молчал, пока они шли обратно к дому. — Не ты один, — вдруг отозвался он, — как будто это было в прошлой жизни. — Рон, — Гарри помедлил, но потом нехотя продолжил, — что тебе сказал Райан позавчера? — Хотел взять меня с собой на задание. — Тогда почему ты отказался? — Не нравится мне этот Райан. И зачем только Кингсли назначил его главой аврората? — Ему виднее, — Гарри поставил метлу на место, — знаешь, я так устал от войны, что не хочу даже задумываться о том, что происходит. Почему Кингсли сделал то или не сделал это. Я помог оправдать Малфоев и Снейпа: это был мой долг. А всё остальное меня не касается. Рон хотел было что-то ответить, но в этот момент в дом вошли Молли и Гермиона. — Как вы тут, мальчики? — ласково спросила Молли, раздеваясь. — Я разлил чай на своё эссе, — угрюмо сообщил Рон, двумя пальцами поднимая размокший пергамент. Гермиона рассмеялась и поцеловала его. — Эй! А меня? Я ничего не разливал! — шутливо возмутился Гарри. Гермиона закатила глаза и чмокнула его в щеку. — Нагулялись? — Рон помог Гермионе снять мантию. — Джинни передала тебе письмо, — Гермиона протянула свиток Гарри, — МакГонагалл сообщила, что Ж.А.Б.А. будет в мае, накануне годовщины. Обсуждая экзамены, они пообедали, после чего Рон сказал: — Нужно в аврорат заглянуть. Райан звал. Кстати, оказывается, он запросил дела последних арестованных пожирателей. — Ну и что? — рассеянно спросил Гарри, поедая десерт. — Зачем ему понадобились уже закрытые дела? Райан был первым, кто ратовал за пожизненное. Не собирается же он их пересматривать. Откуда он только вылез? — неприязненно добавил Рон. — Обычный старший аврор… — Кингсли проводит децентрализацию, — туманно выразилась Гермиона и пояснила, — убирает всё прежнее начальство, заменяя его своими людьми. Наверное, он доверяет новому главе аврората. — В Министерстве такое количество подразделений, что Кингсли понадобится пара лет, чтобы всех заменить, — заметил Рон, — не говоря уже о том, что от Ордена осталось всего ничего. Где искать этих «своих людей»? Большинство волшебников прятали голову в песок при Фадже, приняли режим Волдеморта, и плевать вся эта толпа хотела на тех, кто погиб в финальную битву. С фальшиво скорбными рожами сожалели о жертвах, а теперь вылезли на поверхность и пытаются занять в Министерстве местечко потеплее. — Пользуются ситуацией, — пожал плечами Гарри, — многие не поддерживали открыто ни Орден, ни пожирателей. Рон внезапно встал. — Ладно, я в Министерство. Гермиона проводила своего жениха задумчивым взглядом. — Тебе не кажется, что он прав? — Кажется, — вздохнул Гарри, — я вижу, что наладить жизнь будет очень непросто. — Вопрос в том, — медленно произнесла Гермиона, — кого поддержит эта, как выразился Рон, вылезшая на поверхность толпа на самом деле. Гарри посмотрел на неё с сомнением. — Ты думаешь, что кто-то может опять решиться на противостояние? — Не противостояние, нет. Но кто мешает половить рыбку в мутной воде послевоенного беспорядка? Кингсли — всё еще временный министр, а власть соблазняет многих. Кроме того, большинству чистокровных по-прежнему очень не нравится, что Кингсли привлекает магглорожденных к управлению магической Британией. Кое-кому может прийти в голову мысль по-тихому свергнуть временное правительство. Гарри молчал. — Кингсли понадобится любая поддержка, — добавила Гермиона, переведя взгляд на дверь, которую несколько минут назад закрыл за собой Рон. Перед тем как отправиться в министерство, Рон аппарировал к входу во «Всевозможные волшебные вредилки». Магазин близнецов выглядел так же ярко и волшебно, как до войны, но Рон ощутил ком в горле. Покупателей было множество, и тоненькая Верити ураганом носилась между прилавками. Рон протиснулся между двумя мальчишками и поздоровался. Верити приветственно кивнула, делая знак, что разговаривать некогда. — Джордж там, — не поворачивая головы, ткнула она пальцем в заднюю дверь. Брат сидел за столом и что-то писал. Его голова едва виднелась поверх наставленных товаров. Вокруг были навалены упаковки для забастовочных завтраков, стояли коробки с партиями шляп и мантий, подоконники были забиты пузырьками зелий, а прямо у двери громоздились ящики с фейерверками и взрывчаткой. — Тебе нужно выделить отдельный склад, — заметил Рон, пытаясь пробраться через эти бастионы и контрэскарпы к столу. Джордж устало взглянул на него и отложил перо. — Знаю, но всё не соберусь. Дел очень много, хотя идут они средне. Ассортимент не расширяется — для бизнеса плохо. Я даже оставил идею с «Зонко». — Тебе нужен помощник. Джордж замолчал и вдруг шутливо спросил: — Как ваш аврорат, который вы никак не совместите с подготовкой к Ж.А.Б.А.? Рон снял кипу бумаг со второго стула и сел. — Всё сложно, — неопределённо отмахнулся он и тоже сменил тему, — Джордж, мне кое-что нужно. Ты помнишь карту Мародеров? Я так понял, на неё наложены гомункуловы чары. Как думаешь, с их помощью можно отследить перемещение волшебника не по замку, а, скажем, по Лондону? Джордж посмотрел на него с интересом. — Теоретически, да… Только, чтобы точно определить его местонахождение, понадобится очень подробная карта. Но на весь город магических сил не хватит. Можно попытаться модифицировать чары и накладывать их на конкретного волшебника, а не на карту… Например, использовать часть формулы следящих чар для несовершеннолетних. Тогда можно будет отслеживать местоположение одного человека. Блестящая идея! — Джордж вскочил. — Отчаявшиеся мамаши за возможность узнать, куда направилось их повзрослевшее чадо, выложат кучу галеонов! — И ревнивые жены, — констатировал Рон, не слишком разделяя восторг брата, но тот не обратил на это внимания. — И ревнивые жены. Братец, у тебя есть потенциал! Вероятно, мы сможем запустить это в массовое производство. Только нужно поэкспериментировать. — Было бы любопытно, — согласился Рон, — слушай, я не хотел отвлекать Верити от покупателей. Мне нужны удлинители ушей, несколько отвлекающих обманок и немного порошка мгновенной тьмы. Джордж насторожился, но Рон успокоил его, напомнив о своей стажировке. Тогда брат, увлеченный идеей, вручил требуемое и рванул покупать карты. Рон удовлетворённо рассовал по карманам трофеи и отправился в Министерство. Он и себе не смог бы объяснить, откуда взялась неприязнь к новому главе аврората. Джеффри Райан был обычным выпускником Ровенкло и начал служить в отделе магического правопорядка сразу после первого падения Волдеморта. Ему было чуть за тридцать, на его счету числилось несколько эффектных задержаний, и он даже получил звание старшего аврора. Когда Гавейн Робардс сменил Скримджера на посту главы аврората, Райан был вынужден покинуть отдел и скрываться как большинство магглорожденных сотрудников. После назначения Кингсли исполняющим обязанности Министра Магии Райан вернулся и принялся курировать аресты пожирателей смерти. Шеклболт был доволен его работой и спустя несколько недель после победы передал в управление аврорат, подумывая назначить его главой всего отдела магического правопорядка. В департаменте творился хаос: Пий Толстоватый и Яксли, руководившие отделом в течение двух лет, фактически развалили центр по борьбе с тёмными магами. Кингсли пришлось полностью реорганизовывать штаб-квартиру авроров, лично занимаясь перестановкой кадров, и помощь Райана оказалась как нельзя кстати. Рон и Гарри, принимавшие активное участие в поимке сторонников Волдеморта, вошли в группу, возглавляемую непосредственно Райаном. Кингсли сделал для них исключение и позволил стажироваться без прохождения трехгодичных курсов. Авроров было недостаточно, пожиратели пытались бежать из Англии — Кингсли торопился. На этот раз приверженцы тёмной стороны бились не на жизнь, а на смерть, не пытаясь оправдаться «империусом» и понимая, что их ждет поцелуй дементора или пожизненное заключение. Суды проходили один за другим, и Гарри не вылезал из свидетельского кресла. В состав Визенгамота входило множество знакомых ему лиц, и хотя Фадж и Амбридж были исключены, друзья поняли, что львиная доля судей умудрилась оставаться у руля при любой власти. Министр мог сместить председателя, но не обладал полномочиями роспуска всего судебного состава. Отстранить Визенгамот, несмотря на победу над Волдемортом, значило совершить политическое самоубийство: слишком много уважаемых обществом старейшин заседало в суде. Скрепя сердце, Шеклболт был вынужден смириться. Тем не менее, Визенгамот активно способствовал арестам пожирателей смерти. Волшебники, занимающие высокие должности в Министерстве, прекрасно осознавали наступившую непопулярность политики Волдеморта и были только рады убрать со своего пути представителей старинных чистокровных фамилий. Кингсли достались разваленный аппарат власти, бардак в отделах и множество желающих занять должность поближе к Министру. Амбициозные полукровки и магглорожденные почуяли запах наживы и принялись стремительно взбираться по карьерной лестнице. Разгрести бедлам, оставшийся от марионеточного правительства Волдеморта, было делом не одного месяца, и Шеклболт был только рад, что его коллега взвалил на себя проблемы отдела магического правопорядка. Рон уже привык, что они с Гарри множество раз принимали своих за врагов и наоборот. События последних лет научили Рона внимательнее присматриваться к окружающим. Они проводили с Райаном по пять-семь часов в сутки, и что-то неуловимое не нравилось Рону в его поведении. Несколько раз он заговаривал об этом с Гарри, но тот только отмахивался. Его друг радовался, что остался жив, что пророчество больше не висит над ним дамокловым мечом, и собирался использовать свою обретенную, наконец, свободу на всю катушку. Рон же теперь оказался в положении Гарри, когда тому наперебой твердили забыть о Малфое. Памятуя, чем кончилась та история, Рон продолжал наблюдать и навещал начальника чаще, чем хотелось. Секретарь главы аврората отсутствовала, и Рон беспрепятственно прошел в кабинет. Джеффри Райан, нахмурив густые черные брови, сосредоточенно ковырялся в стопках папок, разложенных по всему столу, и вначале даже не услышал скрипа открывающейся двери. — А, Уизли… — протянул он рассеянно, — хорошо, что зашел. Министр завтра собирается проводить законопроект об изгнании дементоров из Азкабана. Понадобится ваше с Поттером присутствие. Думаю, общественность одобрит это решение. Я и еще несколько членов суда тоже собираемся выступить в поддержку. — Вы вошли в состав Визенгамота? — удивлённо уточнил Рон. Райан закрыл папки и встал, поправляя алую мантию, ладно сидящую на крепкой высокой фигуре. — Мы с Кингсли решили, что это будет разумно. После арестов несколько мест свободно, нужно посадить туда проверенных людей. Сегодня с утра созвали заседание, — Райан подмигнул, — учитывая нынешнюю политику Министерства, мало кто рискнет возражать против введения магглорожденных в состав верховного суда. Пусть Верховным чародеем нынче остается этот чистокровный зануда Август Салливан, он действует с большой оглядкой на реакцию прессы. — Хорошо, мы придем, — пообещал Рон сдержанно, никак не комментируя выпад Райана, — так зачем вы меня звали? Глава аврората пояснил, что получены сведения об еще одном укрытии пожирателей, и с утра намечается рейд. Рон равнодушно пожал плечами: за последние месяцы они с Гарри привыкли к подобным вылазкам. Объяснив куда и когда нужно прибыть, Райан покровительственно хлопнул юного аврора по спине и пообещал, что после двадцати задержаний выделит ему и Гарри собственный отряд. Рон в мечтах уже надевал значок старшего, когда Райан вдруг добавил: — Когда в «Пророке» напишут, как оперативно работаете вы с Поттером, аврорат приобретёт небывалую популярность. И снова Рон насторожился, пока начальник продолжал свою мысль: — Людей у нас мало, пополнение требуется, а Гарри Поттер в наших рядах привлечёт новых. На следующий день пыльные и потные Гарри и Рон ввалились в Нору. — Сивого поймали, — жадно глотая воду и проливая её на одежду, объявил Рон. Гарри сбросил разорванную мантию с пятнами крови на подоле. Гермиона и Молли ахнули и принялись хлопотать над раной. — Режущим задело, — пояснил Гарри, обнажая щиколотку, — ерунда. А Райан — молодец, прикрыл нас. Отправил Сивого в Министерство и созвал прессу. Как-никак одного из самых опасных оборотней обезвредили. Кингсли теперь однозначно получит поддержку на выборах. Передохнув, друзья переоделись и отправились на заседание Визенгамота. Вопрос дементоров оставался очень острым: многие были против изгнания тварей из Азкабана, мотивируя это тем, что теперь, когда Волдеморт мёртв, Министерство обязано вновь взять их под контроль. «Пожиратели должны охраняться надёжно» — статья, вышедшая в «Новостях волшебного мира» заставила друзей скрежетать зубами. Некоторые волшебники боялись побегов больше, чем возможного бунта дементоров. Законопроекты утверждались полным составом Визенгамота в огромном светлом зале, находившемся на том же этаже, что и Международное бюро магического законодательства. И Рон, и Гарри уже неоднократно вынуждены были присутствовать на заседаниях, каждый раз умирая от скуки, но понимая, что реформам необходима публичная поддержка Мальчика-который-выжил. Обычно их сопровождала Гермиона и толкала ребят под локти, когда те начинали засыпать от нудной демагогии. Однако Ж.А.Б.А. были на носу, и в этот раз разнервничавшаяся подруга сердито сообщила, что не намерена быть нянькой двум великовозрастным идиотам. Поэтому Рон и Гарри отправились в Министерство вдвоём, оставив Гермиону, обложившуюся фолиантами и талмудами в Норе. Разодетые в сливовые мантии, высокомерные, серьёзные волшебники медленно заполняли зал. Август Салливан открыл заседание, и Кингсли вышел к трибуне. Говорил он долго и убедительно, в основном, напирая на ненадежность дементоров, их сотрудничество с Волдемортом и бесчеловечность условий в Азкабане. Рон видел на лицах судей вежливый интерес, но не более. Открыто возражать пока никто не решался. Следом выступил Райан. Новый глава аврората выглядел уверенно, внушительно и солидно. Страстно жестикулируя, он произнёс длинную речь в поддержку Кингсли. Репортёры, сидевшие на задних рядах, что-то строчили в блокнотах. После некоторых дебатов последовали вопросы: — Дамокл Роули в 1722 году не просто так оставил дементоров в Азкабане. Они не хотели покидать остров. Нам придётся опасаться мести этих существ? — Мы изолируем дементоров от магического сообщества, — твёрдо ответил Кингсли. — Каким способом изолируете? Они нападут! Будут защищаться! — раздались возмущённые голоса из зала. — Нас всех перецелуют! Не проще договориться? А что их лидеры? — Мы все прекрасно знаем, — повелительно поднял руку Кингсли, останавливая прения, — каким образом размножаются эти существа. После поцелуя дементором оборачивается тело жертвы в момент физической смерти. Пустоту, где должна была находиться принадлежащая магу душа, не восполнить душой чужой, и дементоры испытывают постоянный голод. Они представляют угрозу для волшебного мира. Достичь соглашения с ними не удастся. Их можно только сдержать. Чем больше душ они высасывают, тем большая пустота образуется внутри их сущности и тем сильнее становится тварь. Некоторые дементоры Азкабана при правлении Волдеморта, — зал напрягся при этом имени, — стали слишком сильны. Опасность велика! — Вы гарантируете, что нашим детям можно будет не опасаться их мести? — Я лично буду курировать этот процесс! — спокойно пообещал Кингсли. Рон понял, почему Волдеморту удалось договориться с этими чудовищами. Разрывая собственную душу, он сам стал приближаться к сущности дементора. — Наверное, поэтому Волдеморт стал таким уродом после создания семи крестражей, — шепнул он Гарри, и тот согласно кивнул. — Я только не понял, почему дементоры тогда понимают человеческую речь и могут общаться ментально. Так выходит, что они что-то вроде инферналов, но у тех же нет таких способностей, — Гарри передёрнуло от воспоминаний. Позже они рассказали об этом Гермионе. Та помрачнела и угрюмо сказала: — Я думаю, они слышат Зов. Поцеловавший становится кем-то вроде родителя. Новорожденный дементор чует того, кто когда-то высосал его душу. А лидеры — самые древние твари, те, кто стоит во главе иерархии, их понимает вся стая. — Но это не объясняет, почему именно жертва поцелуя после смерти становится дементором, — заметил Рон. — Объясняет, — хмуро возразил Гарри, — душа инфернала давно ушла за грань. Заклинанием подняли только мертвое тело. А жертва дементора, умирая, не может отправиться на Кингс-Кросс, — Гарри вяло улыбнулся при этом сравнении, — наверное, нарушается какой-то баланс вселенной — тело погибло, а душа не отделилась. Вспомни Почти Безголового Ника. Можно вернуться в виде привидения, но вначале что-то всё равно должно уйти. Вот они и бродят по земле. Души свои ищут. Лицо Гарри окончательно стало пасмурным. Рон замолчал, а у Гермионы в глазах блеснули слёзы. — Так чем закончилось заседание? — поинтересовалась она сдавленным голосом. — Приняли, — буркнул Гарри, — хоть и не без возражений. Я тоже выступил. Кингсли сам будет руководить выводом дементоров из Азкабана. На подготовку уйдет около двух месяцев. Я предложил загнать их в Хрустальную пещеру и запечатать вход. Будем перемещать их группами по пятьдесят. Затем принесём друг другу непреложный обет, и никому, кроме нас пятерых, не будет известно новое местонахождение дементоров. — Просто… замуровать? — широко раскрыв глаза, уточнила Гермиона. — А что ты предлагаешь? — раздраженно спросил Рон. — Оставить их в Азкабане означает возможный бунт, теперь, когда поцелуй заменили на пожизненное. Они и так расплодились при Волдеморте как садовые гномы. Убить их нельзя. Есть шанс, что запертые там, где нечем питаться, дементоры погибнут сами. В любом случае выпускать в ближайшие сто лет их никто не собирается. Будем надеяться, что новых Темных Лордов не предвидится на горизонте. Гермиона замолчала, признавая правоту Рона, но в глазах её застыла печаль. — Не надо, — мягко сказал он, беря её за руку, — ты ничем не сможешь им помочь. Это уже не люди. А мы должны защититься. Гермиона только согласно кивнула, пряча взгляд. В рейдах, хлопотах о переводе дементоров и подготовке к Ж.А.Б.А. прошло несколько недель. Рон частенько наведывался к Джорджу, выясняя, как продвигаются его изыскания. Брат с досадой объяснял, что никак не может добиться нужного взаимодействия магических формул. Тогда Рон попросил о помощи Гермиону, понимая, что сам вряд ли справится со столь масштабным исследованием. Его возлюбленная заинтересовалась идеей и, благодаря предыдущим наработкам Джорджа, уже спустя пару дней дело сдвинулось с мёртвой точки. — Мы сумели применить чары к карте всей Англии! Мы таки пустим это изобретение в массовую продажу, — возбужденно говорил Джордж, снова и снова накладывая заклинания на Гермиону, и, заставляя её аппарировать, отслеживал местонахождение. Выслушав очередную восторженную тираду, Рон отвел Джорджа в сторону. — Джордж, это нельзя продавать, — серьёзно сказал он, — мы окажемся в смертельной опасности. Пожиратели пойманы не все, у нас по-прежнему много врагов. Если такая карта попадет не в те руки, за нашу жизнь ломаного гроша не дадут. Джордж, опомнившись, с удивлением смотрел на младшего брата. — Зачем тогда ты подал мне эту идею? — Я хочу предложить Кингсли заключить контракт с магазином. Чтобы аврорат получил эксклюзивные права на эту разработку. — Но зачем? С помощью этой карты можно отследить только того, на кого можно наложить заклинание. Преступников, скрывающихся от аврората, таким образом не выловишь. — Есть у меня мысль, — уклончиво ответил Рон, — но, поверь, доходы будут не намного ниже. — Идея твоя, тебе решать, что с ней делать, — недовольно отозвался Джордж и отвернулся, — я просто тебе помог. Непроизнесенное имя Фреда повисло в воздухе, и Рон вздохнул. — Джорджу нужна компания, — осторожно заметила Гермиона за ужином, — иначе у него ничего не выходит. Он не привык работать один. Рон это знал. Его грызла совесть: брат все время чувствовал себя не в своей тарелке и вдобавок пригласил на свидание Анджелину. Может, Рон и не особенно разбирался в чувствах, но даже он понимал, что встречаться с девушкой погибшего брата-близнеца — нехороший признак. — Мне надо подумать, — буркнул он, хотя думать было особенно не о чем. Билл и Чарли были давно и прочно заняты своей работой. Блудный Перси, хоть и вернулся в семью, остался всё тем же педантичным занудой и опять отправился служить в Министерство, возглавив при поддержке Кингсли Отдел магического транспорта. Джинни твердо заявила, что будет играть в квиддич. Джордж всё это отлично знал и никого не просил о помощи. И вот теперь Рон пришел к нему, предложил что-то новенькое, а, в результате, сам же и отобрал идею. Рон вытащил из кармана карту. Завтра он её опробует. Ранним утром он аппарировал к входу в Министерство. Притаившись за углом, где когда-то друзья оглушили Муфалду Хмелкирк, Рон дождался появления в переулке главы аврората и пустил тому в спину разработанное Джорджем и Гермионой заклинание. Луч был бесцветным, а магия чар не оставляла следов — Райан ничего не заметил. Рон поспешно развернул модифицированную карту Великобритании, на которой теперь можно было увеличить масштаб каждого района. Флажок с надписью «Джеффри Райан» появился в квадратике, обозначающем Министерство Магии. Рон удовлетворённо кивнул: теперь он сможет наблюдать за перемещениями своего начальника, как когда-то Гарри следил за Малфоем. Несколько дней ничего необычного Рон не замечал. Райан не покидал Министерство, после работы аппарировал домой и пару раз заходил в «Дырявый котёл». Рон, вооружившись удлинителями ушей, провел несколько вечеров под окнами дома Райана. Но тот жил один, гостей не принимал, и Рон уже принялся думать, что действительно ошибся и всему виной закончившаяся, но до сих пор не отпустившая война. Он больше не заговаривал о Райане ни с Гарри, ни с Гермионой, и видел, что те вздохнули с облегчением. Их уже начала напрягать послевоенная паранойя друга, и Рон начал было немного стыдиться своей глупой подозрительности. Вместе с Гарри, Райаном и Кингсли в течение последних недель они накладывали защитные заклинания на последнее пристанище дементоров. Адское пламя уничтожило всех инферналов — пещера была пуста. Но бушующее море, мрачные черные скалы и расколотая, обугленная чаша, видневшаяся на островке посреди озера, производили гнетущее впечатление. — Достойное место для этих тварей, — угрюмо протянул бледный Гарри, постоянно оглядываясь, и Рон не мог с ним не согласиться. — Двое будут в Азкабане переправлять дементоров порталами, — махнул рукой Райан куда-то в сторону, — двое будут встречать здесь. Первые двести порталов уже готовы. Нам с Кингсли пришлось делать их самим, чтобы никто не узнал точку перемещения. Вы отправитесь с Поттером в Азкабан, а мы возьмём в помощь трёх авроров, согласившихся на коррекцию памяти. Гарри и Рон хотели было возразить, но Райан заметил, что пятеро взрослых, блестяще владеющих патронусами, вполне в состоянии загнать тварей в пещеру, а за отправкой тоже должны проследить надёжные люди. За неделю до вывода дементоров из Азкабана Рон обнаружил, что Райан, как минимум, дважды аппарировал в Хрустальную пещеру и оставался там не меньше часа. В этом не было бы ничего особенного, если бы Райан не появлялся там ближе к полуночи. Рон встревожился не на шутку. В пещере было всё готово, и глава аврората ни словом не обмолвился о своих внезапных путешествиях. Больше не раздумывая, он отправился прямо к Кингсли. Шеклболт с тех пор, как стал исполняющим обязанности Министра Магии, постоянно выглядел утомлённым и напряженным. Он был блестящим дуэлянтом, борцом с тёмными магами, преданным членом Ордена, надёжным охранником маггловского премьер-министра и никогда не стремился к бумажной, бюрократической работе, не говоря уж о политических интригах, свойственных высшим чинам. В Министерстве собралась целая когорта самых разнообразных макиавелли. О Кингсли постоянно ходили странные слухи, сотрудники шептались в кулуарах, а некоторые судьи Визенгамота и вовсе полагали, что прихвостня Дамблдора следовало убрать из Министерства. Большинство благоразумно помалкивало, что отнюдь не мешало держать нос по ветру. Кингсли мог ошибиться. И затаившаяся толпа жаждущих власти выжидала, злословила, строила козни и в то же время опасалась потерять свои с таким трудом завоеванные позиции. Гарри Поттер был кумиром тысяч волшебников и открыто поддерживал нынешнего Министра, поэтому обыватели, в основном, магглорожденные и полукровки, принялись истово поддерживать политику новой власти. Чистокровные из тех, кто остался на свободе, недовольно кривились, но держали язык за зубами, осознавая шаткость своего положения. Тем не менее, Кингсли удавалось с умом проводить реформы, и, желая продемонстрировать демократичность своего правительства, он поддержал кандидатуру чистокровного Августа Салливана на должность Верховного чародея Визенгамота. — Мы не станем повторять ошибки прошлого и угнетать то или иное магическое сословие! — объявил Кингсли в своем первом обращении в качестве Министра к магической Англии. — С этого дня все, обладающие волшебными способностями, считаются равными вне зависимости от происхождения. Проведенный сегодня законопроект отменяет положение о «статусе крови»! Выступление встретили, с одной стороны, радостным гиканьем, с другой, — гробовым молчанием. Противников декрета «об отмене статусов крови» было не меньше, чем сторонников. Чистокровные посчитали документ плевком в сторону древних волшебных семейств, а магглорожденные, хоть и радовались новообретённому положению, быстро поняли, что бумага не краснеет, а на деле переломить вековые предрассудки — всё равно что пережить «авада кедавра». Кингсли тоже не обольщался и понимал, что Визенгамот проголосовал «за» под давлением общественности. Большая часть судей была «голубых кровей», и, хотя они не были настроены столь же радикально, как Волдеморт, не стремились вводить магглорожденных в правительство. Шеклболту пришлось пойти на уступки, и Салливан стал председателем суда. Когда эйфория от наступившего мирного времени схлынула, оказалось, что недовольными остались почти все. Лавируя между оскорбленными представителями благородных семейств, магглорожденными, которые возмущались своим положением, изменившимся исключительно на бумаге, и полукровками, которых, в результате, возненавидели и те, и другие, Кингсли оказался даже не между двух, а между трёх огней. В газетах то тут, то там проскальзывало недовольство новым Министром, не способным навести порядок в государстве, вплоть до того, что даже суды над пожирателями перестали быть новостью дня. Маги всё более открыто высказывались, что послевоенной Британии нужна твердая рука, а не сопливая псевдодемократия. Ситуация становилась всё напряженнее, и Кингсли всё сложнее было удерживать Визенгамот на своей стороне. С отчетливой ясностью он осознал, что Волдеморт не был главной проблемой. Зерно его идей нашло в волшебном обществе благодатную почву. Гарри срубил ствол, но корни остались и могли вновь прорасти в любой момент. За этими невесёлыми размышлениями и застал Рон Министра. Кингсли неуклюже сгорбился над каким-то документом, неловко сжимая перо в пальцах, испачканных чернилами; длинные ноги в тяжелых ботинках торчали из-под стола, а обычно добродушное лицо было угрюмым и хмурым. — Непривычно видеть вас за письменным столом. — Так и есть, — устало улыбнулся Кингсли, — я привык работать палочкой, а не пером. Обменявшись приветствиями и новостями, они немного помолчали, как это часто бывает между старыми товарищами по оружию. Рон всё не решался приступить к главному, а Кингсли не желал делиться политическими проблемами с молодым гриффиндорцем. — Так что тебя привело ко мне? — спросил Кингсли, чувствуя, что дело серьёзное. Рон замялся, но потом вытащил карту и изложил причину своего прихода. — Хм, можно использовать заклинание на заключенных, — задумчиво протянул Министр, — сможем облегчить работу аврорату в случаях побега. — И это тоже, — согласился Рон и рассказал о своей слежке за Райаном. — Вы посылали его в пещеру? — с нажимом спросил он. Кингсли молчал. Он доверял своему главе аврората, но история действительно выглядела подозрительной. — Можно проверить пещеру еще раз, — с сомнением предложил Кингсли. Рон помедлил и вдруг сказал прямо: — Не так давно я заметил, что Райан несколько раз запрашивал дела арестованных пожирателей. Всё бы ничего, но есть определенная закономерность: это были дела пожирателей без семей, но обладавших крупными состояниями. Если вспомните, кое-кто в Визенгамоте настаивал на конфискации имущества в пользу Министерства. — Но предложение не было принято. — Совершенно верно. Однако желающие погреть руки остались. Кто занялся бы вопросом учёта и вывода средств в случае, если бы проект утвердили? — Я и Райан, — сухо ответил Кингсли. Вопрос Рона ему явно не понравился. — Пожизненное заключение, наследников нет, содержимое сейфов неизвестно и доступно вначале только двоим. Сколько из этого официально дойдет до Министерства? — На что ты намекаешь? — зарычал Кингсли. Рон примирительно поднял руку. — А теперь, что будет, если с Министром внезапно произойдет, скажем, несчастный случай во время опасной операции, возглавляемой им лично? Кингсли ошарашенно уставился на Рона. — Возможно, я ошибаюсь, — упрямо продолжил он, — но зачем Райану уже закрытые дела из архива, не подлежащие пересмотру? Зачем он аппарировал в пещеру? И заметьте, Кингсли, именно Райан настаивал на вашем совместном участии в операции. Кого он возьмёт с собой? И я, и Гарри предлагали остаться у входа в пещеру. Отправить дементоров порталами — дело нехитрое. И как насчет того, что чистокровный Салливан внезапно поддержал назначение магглорожденного на должность главы аврората? — Как ты всё это понял? Никогда не замечал, чтобы ты интересовался политикой. Рон помрачнел. — Я и не интересуюсь. Просто я провожу с Райаном массу времени. Пару раз он высказался, что деньги пожирателей следовало бы пустить на благие цели. А Салливан приходится троюродным братом тетушке Мюриэль. Эта старая карга говорила, что он тот еще сквалыга и взяточник, родную мать продаст да еще поторгуется. А тут — магглорожденный, ставленник нового Министра. Да Салливан и не плюнул бы в его сторону, если бы не видел в этом своей выгоды. — Резонно, — ответил сдержанно Кингсли. — Я не предлагаю обвинять в чем-то Райана, — смутился Рон, — но как насчет того, чтобы придержать туз в рукаве? Я могу одолжить у Гарри мантию-невидимку и пойти с вами в качестве дополнительной охраны. Кингсли медленно кивнул. — Проверим твою теорию. Если ты прав, Райан не просто так выступает в мою поддержку. И тогда еще вопрос, кто из них ведет свою игру. — Возможно, оба, — отозвался Рон, — значит, встретимся на месте заранее. Не желая волновать друзей понапрасну, он сообщил им, что Кингсли срочно перебросил его на другое задание, и в Азкабан отправятся Гарри с Гермионой. — По сведениям в Лютный поступила огромная партия контрабандного оборотного, — пояснил Рон, надевая мантию-невидимку, — явно пойдет оставшимся на свободе пожирателям. Необходимо установить слежку, причем быстро, а большинство авроров брошено на операцию по выводу дементоров. Аппарировав к пещере, Рон притаился в первом гроте и принялся ожидать Кингсли. Однако первым появился Райан в сопровождении нескольких волшебников в капюшонах. И тут Рон понял, что Райан делал по ночам в пещере. Глава аврората постучал палочкой по стене, и та испарилась, открывая небольшую нишу. Волшебники стали вплотную друг к другу, и Райан снова заколдовал стену. Теперь ничто не говорило о том, что в пещере находился кто-то еще. Оставшись один, Рон задумался. Магов было четверо, и явились они сюда однозначно не с добрыми намерениями. Вступить в схватку означало обнаружить себя перед Райаном, стоявщим снаружи. Рон прокрался к выходу. Нужно было вызвать кого-то на подмогу, но в этот момент появился Кингсли. — Ты уже здесь? А где остальные? — Без пятнадцати, — ответил тот, — сейчас будут. — В десять начнут отправлять дементоров, — рассердился Кингсли, — что ты за халтурщиков созвал? — Давай еще раз осмотрим вход на всякий случай. Рон понял, что надо действовать. Нельзя было позволить Кингсли войти. — Ступефай! — оглушил он Райана, не снимая мантии-невидимки. . — Внутри четверо, Кингсли! — заорал он, пока спрятавшиеся маги вываливались из пещеры, понимая, что обнаружены. Их преимущество было во внезапности, а теперь закрытое пространство только мешало. Кингсли пригнулся и оглушил одного из нападавших. Выступ у входа в пещеру был крошечным, и Министр пошатнулся. Рон подхватил его заклинанием и лягнул ногой второго. Волшебник с криком сорвался с утёса. Из всех дерущихся Рон был в самом выгодном положении: он стоял сбоку от входа и был невидим. Оставшиеся двое отступили обратно в пещеру и обвалили проём. Рон перевел дыхание и отбросил капюшон. Его парящая в воздухе голова повернулась к Кингсли. — Вы в порядке? — Да! — крикнул тот. — Быстрее! Сейчас здесь появится армия дементоров! — Бомбарда! — вихрь каменного крошева взметнулся вокруг них, и в скале вновь появился чернеющий провал. В это мгновение сгустились облака, и леденящий холод пробрал позвоночник. Серебристый терьер и разевающая пасть в грозном оскале рысь вырвались из палочек почти одновременно, заставляя появляющихся дементоров жаться к скале. Двое неизвестных волшебников воспользовались ситуацией и выскочили наружу, вскидывая палочки. Рон в отчаянии выбросил щит, прикрывая себя и Кингсли, его терьер исчез. Словно грифы над падалью, дементоры кружили над утесом, изгибая уродливые тонкие шеи. Голова одного из них выплыла откуда-то снизу, и дементор медленно подобрался к Райану. — Авада кедавра! — услышал Рон и бросился на землю, сбивая с ног Кингсли. Внезапно наступила тишина, и холод начал ощущаться всё отчетливее. Открыв глаза, Рон увидел троих дементоров, склонившихся над Райаном и двумя другими магами, и еще двоих, приближавшихся к нему самому. К одному из нападавших разъяренный дементор прильнул зияющим ртом, издавая звуки, напоминавшее бульканье жидкости в закрытом сосуде. Последняя голубоватая дымка вылетела изо рта лежавшего волшебника и развеялась в туманном воздухе. Рон с усилием вскочил на ноги и снова вызвал патронуса. — Внутрь всех! — скомандовал Кингсли, наплевав на скрывающегося у входа в пещеру последнего заговорщика. Они с Роном синхронно направили палочки в сторону тварей, и дементоры толпящейся массой протиснулись в пещеру. Кингсли устало запечатал вход, когда последний дементор скрылся в скале, и выдохнул. — Мордредовы трусы, чтоб их Моргана съела! Рон прислонился к скале. Трое мужчин лежали на утёсе, не подавая признаков жизни. — Райана поцеловали, — сообщил Кингсли, — и вон того тоже. А этот, похоже, просто оглушен. — Это хорошо, — мрачно отозвался Рон, — сможем его допросить. Вы знаете кого-нибудь из них? — Оглушенный — недавно принятый Райаном на службу аврор. Второго не знаю. А третий… — Кингсли хмуро посмотрел на закрытый вход в пещеру. — Будем надеяться, что это была последняя жертва дементоров. — Собаке — собачья смерть, — подытожил Рон, подходя к оставшемуся в живых, — эннервейт! Небритый, лохматый волшебник застонал и вцепился в локоть Рона смуглыми пальцами с грязными ногтями. — Что хотели? — тряхнул его Рон. — Кто вас нанял? Говори или к дементорам отправишься! — Райан, — прошелестел волшебник, судорожно шаря рукой в попытках нащупать палочку. Рон отшвырнул её ногой и связал аврора заклинанием. Они с Кингсли усадили пленника у скалы и продолжили допрос. — Зачем? — Убрать Министра, — прохрипел тот, — не отдавайте меня дементорам, прошу! Я всё расскажу. Несчастный случай. Райан собирался представить Кингсли жертвой поцелуя, мы должны были стать свидетелями. — Кто еще участвовал в заговоре? — Я не знаю. Хотели переворот, — маг говорил отрывисто, тяжело дыша, видимо, оглушающее повлияло на связность речи, — денег обещали и должность. — Ты магглорожденный? Как тебя зовут? — Малкольм Гиббонс, полукровка. Шеклболт не справляется с обязанностями. Потворствует чистокровным, потому что сам такой, — он перевел взгляд, горевший фанатичным блеском, на Кингсли, — указы ваши — филькина грамота. Поттер не за это боролся. Министерство им манипулирует. — И кто собирался вас возглавить? — Райан. Хотел объявить Кингсли как трагически погибшего на операции во благо магического сообщества и стать его преемником. Но там есть кто-то еще, — жалобно добавил пленник, — Райан не один. Рон оттолкнул Гиббонса и повернулся к Кингсли. Тот хмуро сказал: — Естественно, он не один. У него должна быть поддержка в Визенгамоте. И наверняка среди чистокровных. Райан не был идиотом. Ему не нужны слухи, что чистокровных уничтожают. Это вот олухам, — Кингсли кивнул на сидящего, — рассказали, что борются за правое дело. Даже именем Поттера прикрылись. — Я вам голову под «аваду» подставлю, что Салливан сам метил на место Министра Магии, — напряженно отозвался Рон, — наверняка он сам бы потом убрал Райана. Или наоборот. Он снова склонился над пленником. — Сколько вас? — Я же сказал, не знаю, — надрывно крикнул тот, — много. Чистокровных нужно убрать из правительства! Они не берут нас на работу! Не хотят платить столько, сколько чистокровным! По-прежнему считают нас вторым сортом! Райан обещал реальные, действующие законы, проведенные через Визенгамот. — Дурак! — рявкнул Рон. — Визенгамот — первый, кто ставит палки в колеса нынешнему Министру! Мы за вас воевали! А у вас во главе наверняка чистокровный, который просто использовал статус Райана, чтобы захватить власть. Рон плюнул от досады. — Что с ним делать? — спросил он Кингсли. Тот молчал. — Никогда не хотел быть Министром, — наконец заговорил он, — но позволить снова начаться войне… — Возможно, войны и не будет. Но в ваше кресло сядет очередной мерзавец, и первое, что он сделает, — уберёт нас всех. — Если устроили покушение на меня, то могут устроить и на Гарри, — внезапно проговорил Кингсли, — сделают его негасимым символом Мерлин пойми чего. — Я думаю, в ближайшее время можно этого не опасаться. Гарри слишком боятся. — Это ненадолго. Пугающая фраза повисла в воздухе. Кингсли вздохнул и добавил: — Сотрём этому революционеру память. Рон аппарировал в Нору уже под вечер. Гарри и Гермиона сидели, уткнувшись в учебники. Завидев Рона, Гарри хмыкнул и спросил, не переловил ли тот всех оставшихся пожирателей. Рон улыбнулся через силу. Пленника они переправили в Мунго. Гиббонс должен был поправиться, но на душе было мерзко. Один из нападавших был сброшен со скалы, и Рон честно признавал, что убил его. Немного утешала мысль, что, учитывая будущую службу в аврорате, рано или поздно подобное произошло бы, что это была самооборона и что в противном случае уничтожили бы Кингсли и его самого. Райана и второго поцелованного мага пришлось убить и загнать к остальным дементорам. Шеклболт сжалился над Роном и сам наложил «авада кедавра». Легче не стало. Уже позже, ночью, лежа в кровати, Рон долго смотрел в темноту, потом внезапно повернулся к спящей Гермионе и прошептал: — Я люблю тебя. Через день во всех газетах появилось сообщение о пропаже главы аврората. Гарри и Гермиона недоумевали, Рон рассеянно поддакивал. У него было задание. Салливана следовало прощупать. Рон действовал уже по отработанной схеме: наложил заклинание, и принялся следить за председателем Визенгамота, используя удлинители ушей и весь знакомый ему арсенал чар. Под видом подготовки к Ж.А.Б.А. и стажировки Рон принялся вместе с друзьями изучать контрзаклинания к заглушающим и скрывающим. Он смертельно уставал, но каждый раз, когда видел, как куда-то отлучаются родители или друзья, снова брался за книги. Однажды ему удалось поразить даже Гермиону своим знанием практических следящих чар. Пробные тесты по теории он по-прежнему писал на «удовлетворительно», максимум, на «выше ожидаемого», но в практике перегнал всех. До Ж.А.Б.А. оставалось несколько дней. Салливан пока ничем себя не выдавал. Когда всех дементоров переправили, и закрепили операцию обетом, Рон отправился на первый экзамен, продолжая поглядывать на карту. Спустя три дня Салливан и еще несколько судей Визенгамота были найдены мёртвыми. Убийства списали на месть пока не пойманных пожирателей смерти. Кингсли выступил с речью, пообещав найти и наказать виновных. На следующий день были назначены выборы, приуроченные к годовщине победы. Рон, Гарри и Гермиона вместе с еще некоторыми одногодками, не приехавшими в Хогвартс на седьмой курс, сдали последний экзамен в Министерстве и с чистой совестью отправились отдыхать. — Завтра уже год, — заметил Гарри, снимая с лапок сов результаты Ж.А.Б.А. и разглядывая пергамент, — пойдем на выборы утром? Ох, у меня «превосходно» по трансфигурации! — А у меня «выше ожидаемого», — расстроенно сообщила Гермиона, — Рон, а что у тебя? — «Превосходно» по защите и чарам. «Выше ожидаемого» по остальным предметам. Гермиона обняла его. — Я не сомневалась в тебе. — Да, я тоже, — сдержанно буркнул Рон, обнимая её в ответ одной рукой, а другой бросая пергамент на стол. Гарри недолго помолчал и сообщил: — Я вчера попросил Джинни выйти за меня, и она ответила «да». Рон понимающе посмотрел на него. Потом перевел взгляд на Гермиону. — А ты? — тихо спросил он. — Ты будешь со мной? — Конечно, — улыбнулась Гермиона и вдруг зарделась. — Мне завтра с утра нужно будет отлучиться, — бодро сообщил Рон, — как насчет встретиться у Фортескью в полдень? Я проголосую после обеда. — Идёт! — Тогда я пошел спать, — беззаботно насвистывая, Рон поднялся по лестнице, не заметив, что Гарри и Гермиона застыли при этих словах. — В ночь, когда убили Салливана, он тоже ушел спать пораньше, — тихо сказала Гермиона, не отрывая взгляда от стола. Гарри долго смотрел в окно, сложив руки на груди и пытаясь разглядеть что-то в темноте. — Я был там, Гермиона, — ответил он нехотя, — наложил на Рона это ваше изобретение и проследил. Салливан хотел меня отравить. Он был в сговоре с неколькими судьями Визенгамота. Они знали, что я не поддержу другого Министра, и решили убрать. Создали бы для меня мавзолей и провозгласили, что я боролся за правое дело. За их дело. А потом убили бы и Кингсли, и Рона, и тебя. Он повернулся к подруге. Та смахнула слёзы со щек и пробормотала: — А всех собак повесили бы на пожирателей. — На них теперь всё будут вешать. Гермиона, как обычно, когда она была взволнована, принялась разглаживать салфетку. — Да… — грустно отозвалась она, — всё так непросто… Гарри, думал ли ты, что вот таким обернется наша победа? — Я до сих пор помню, что сказал Дамблдор, когда передал мне пророчество: «Твое счастье было для меня важнее, чем твое знание правды, твоя жизнь — ценнее тех жизней, которыми, возможно, пришлось бы расплатиться за провал. Какое мне было дело до безымянных, безликих людей, которые могли погибнуть в туманном будущем, если здесь и сейчас ты был жив, здоров и весел?». Так вот, Гермиона: ваши жизни для меня ценнее жизней этих безымянных и безликих. Я шел в Запретный лес, думая, прежде всего, о вас. Полагаю, Рон сейчас рассуждает так же. — Рон теперь делает вид, что это всё нас не касается. — Это я виноват. Решил, что раз Волдеморт убит, можно умыть руки. Не обращал ни на что внимания. Рон сам расскажет, если захочет, но мы можем дать понять, что не осуждаем его. Нейтралитета не будет, Гермиона. Война изменила нас всех, но мы по-прежнему вынуждены выбирать сторону. — Может быть, завтра после выборов? — спросила она с надеждой. — Я просто не хочу, чтобы он оставался с этим один на один. — Мы будем вместе, — улыбнулся Гарри, — это я тебе обещаю. В Атриуме стояла гробовая тишина: были наложены заглушающие чары, а также опознающие «империус», призванные исключить фальсификации на выборах. Из каминов вываливались волшебники и отправлялись регистрировать волшебные палочки. Отметившиеся тянулись конвейером через сквозную арку, прикасаясь палочкой к зачарованному пергаменту и называя имя желаемого кандидата в Министры. Пока проходили выборы, Рон и Кингсли заперлись в кабинете. — Маклагген — весьма тёмная личность. Возможно, лучше отстранить его от должности Верховного чародея. Называется, шило на мыло поменяли. — Не так-то всё просто, — с досадой возразил Кингсли, — с него станется распространять новые слухи, что Министерство продолжает использовать методы Фаджа. — Ладно, надо подумать, — кивнул Рон, соглашаясь, — в конце концов, держи друзей близко, а врагов еще ближе. — Наше дело — расчистить изнутри правительство. Черт с ним с Визенгамотом, пока они не пытаются снова нас убить. Так что жду вас с Гарри в аврорате. Работы предстоит много. Рон покачал головой. — Нет. Аврорат пусть дальше ловит преступников. Я, пожалуй, отправлюсь работать к Джорджу. Но если снова будет нужна помощь, рассчитывайте на меня. — Будет, — серьёзно ответил Кингсли, — ты же сам всё видишь,. — Вот поэтому я больше и не хочу в аврорат, — твёрдо произнес Рон, — я уже понял, что не там придется разгребать настоящее дерьмо. Кингсли, я буду вам полезнее без аврорского значка. Кого обеспокоит простой обыватель, совладелец шуточного магазина? У нас отличная возможность использовать мой простодушный вид и выкурить остатки заговорщиков и взяточников из Министерства. Вы же уже видели сегодняшние публикации в «Пророке»? Кто-то всё еще пытается вас дискредитировать. Редакцию надо прошерстить, поставить своих людей, остальных убрать. Маклаггена держать на коротком поводке — наверняка на него можно нарыть компромат. — И тебя не смущает подобная роль? Рон улыбнулся. — Гарри рассказывал, что у магглов есть что-то, называется, типа, контрразведка или отдел государственной безопасности. Но вам нужен такой человек, иначе покушения повторятся. Кингсли, хмурясь, кивнул. — Молодой ты еще, — сказал он с сомнением, — амбициозный. Без финансового поощрения я тебя, конечно, не оставлю, но справишься ли? — Справлюсь, — Рон помедлил мгновение. — Нет тут никаких амбиций. Когда я ещё учился в Хогвартсе, жутко Гарри завидовал. Славы хотел. Денег. Нет, денег я и сейчас хочу, но понял, что смогу их заработать. А слава… Ну есть она теперь у меня. И орден есть. Девчонки там вешаются… — Он слегка покраснел. — Только мне, кроме Гермионы, никто не нужен. Разве эта слава вернет мне брата? Ничего она во мне не изменила. Рон, друг Гарри, — совсем не то, что знаменитый Рон Уизли, награжденный Орденом за заслуги перед магической Британией. Вот друзья знают, какой я на самом деле. А этот пьедестал, на который нас водрузили… — Рон махнул рукой. — Если кто-то организует переворот, всё начнется по новой. Моя семья — для меня всё. Хочу, чтобы они, наконец, забыли об опасности. И Гарри с Гермионой тоже. Кингсли пожал плечами. — Ответственность за будущее лежит на победителях. Гарри не избежать участия в борьбе за власть. Его имя всё равно будут использовать. — Гарри своё отвоевал. Ему вся эта катавасия смертельно надоела. А Гермиону я сам хочу отстранить от этого. Устройте её лучше в отдел регулирования магических популяций. Она сделает много полезного. Эльфам поможет и оборотням. Главное, вы сможете на неё положиться и быть уверенным, что она не злоупотребит должностью. Только не вмешивайте её в эту грязь. Мы с вами, по-моему, неплохо справились с Райаном и Салливаном. А сколько еще сидит в министерстве, мимикрирует под лояльных новому режиму! Вот ради друзей я готов копаться дальше в дерьме, даже если это дерьмо называется политикой. — Я дам тебе несколько человек в помощь. Их всех нужно допросить с сывороткой правды и только тогда подключать к делу. — В Министерстве каждый день появляется целая орава любителей манипулировать ответами под сывороткой, — мрачно заметил Рон, — нельзя полностью на неё полагаться. Пожалуй, стоит проверить лояльность тех, с кем я буду сотрудничать, провокацией. Через несколько минут Рон вышел из Министерства. Тень сомнения закрадывалась в голову. Он не хотел убивать. Но год назад казалось, что всё закончилось, а сейчас он знал, что гибель Волдеморта — только начало. Победи лозунги чистокровных, и Рону вместе с семьёй пришлось бы умереть или покинуть Британию. Подставлять открытую спину тем, кто мог развязать новую схватку за власть, было нельзя. Мысль была отвратительной, но Рон смирился. Теперь он был вынужден бежать за колесом истории, давящим проигравших, чтобы не проиграть самому и не потерять своих любимых. Рон вытащил палочку и остановился. В эту минуту он, наконец, отчетливо понял, что именно подразумевал Дамблдор, говоря о силе любви. Он аппарировал на Косую аллею и быстрым шагом направился к кафе Фортескью. Его ждали друзья, которых он когда-то оставил на произвол судьбы. Больше этого не случится. Чтобы семья Рона спала спокойно, Кингсли должен оставаться Министром. И он им останется. Рон не обманывался: кому-то всё равно придется отстаивать новую власть и вершить вынужденное, заранее неправедное правосудие победителей. Теперь он сам член этой корпорации чудовищ, фактически глава тех, кто по окончании гражданской войны руководят политическими репрессиями. Рон пытался утешиться единственной мыслью, что желавшие свергнуть правительство Кингсли первыми готовы были пойти на убийство. Он пообещал себе, что не тронет тех, кто не будет проявлять очевидную агрессию. Но как нащупать грань, где обывательское недовольство на кухне превращается в реальный заговор против власти, Рон не знал. Он сжал кулаки. Ни Гарри, ни Гермиона не должны узнать правду. Когда-нибудь он непременно ошибётся, и придется жить с мыслью, что пожертвовал кем-то напрасно. Можно было бы сделать вид, что эта борьба его не касается, и радоваться, что грязную работу делает кто-то другой, но лицемерие не входило в число недостатков Рона. Если уж они вынуждены судить, то вынуждены и найти в себе силы исполнять приговор. Он оглядел гурьбу журналистов. Кто-то из этой братии, вероятно, много лет спустя заклеймит Рона Уизли словами «виновник террора», о жертвах режима Кингсли напишут десятки книг, и никто не вспомнит о настоящих причинах, повлёкших эти жертвы. Волдеморт будет забыт, пожиратели сгниют в застенках Азкабана, нового переворота в Министерстве не случится, и они сохранят мир. Рон тоже получит свой приговор, только уже от будущих поколений; какая-нибудь ушлая журналистка удостоит его дешёвой биографии с пафосным названием а-ля «Жизнь и обманы Рональда Уизли», напирая на его преступления против человечности, прикрываемые «всеобщим благом», и не замечая, что в витиеватых общих фразах и голых фактах растворились подлинные мотивы его поступков. Отступать некуда, и Рон двинулся навстречу толпе. Битва всё еще продолжалась, пусть на этот раз поражение было неизбежным.